Вот уже больше пяти лет слушаю я эти строки, и каждый раз они уносят меня в далекое лето, полное сумрачных, переходных состояний - утр и вечеров, счастья и неизвестности, темной, едва уловимой красоты во всем.

При расставании с друзьями ранним утром

                  На ложе из цветов вручите мне
                        Перо златое, чистую страницу,
                        Белее нежной ангельской десницы,
                   Что к струнам арфы льнет в голубизне.
                  Пусть предо мной, как в праздничной стране,
                        Толпа сопровождает колесницу
                        Дев радостных, одетых в багряницу,
                   Стремящих взоры к ясной вышине.

                   Пусть музыкой наполнится мой слух,
                      А если звуки стихнут, замирая,
                   Пускай стихов раздастся дивный глас.
                        К таким высотам вознесен мой дух,
                   Такие чудеса провидит рая,
                        Что тягостно быть одному сейчас.

"Джон Китc умер в Риме от чахотки, не дожив и до двадцати пяти лет ... 1821 года и погребен на уединенном романтическом протестантском кладбище этого города под пирамидой, увенчивающей гробницу Цестия, среди массивных стен и башен, разрушающихся теперь в запустении, некогда опоясывавших округ древнего Рима. Это кладбище — открытое поле среди руин, усеянное зимою фиалками и маргаритками. Можно влюбиться в смерть при мысли, что будешь похоронен в таком сладостном уголке.

Гений оплаканного ... был столь же хрупок и нежен, сколь прекрасен; мудрено ли, что там, где кишат зловредные черви, юный цветок был отравлен уже в своем бутоне? Варварские нападки на его «Эндимиона», появившиеся в «Квортерли ревю», подействовали самым убийственным образом на восприимчивый ум; волнение, произведенное ими, привело к тому, что в легких лопнул кровяной сосуд; последовала скоротечная чахотка; и когда в дальнейшем более справедливые критики признали подлинное величие его дарований, это уже не могло эалечить рану, столь бессмысленно нанесенную."

Перси Биши Шелли, предисловие к "Адонаису"