Он стоял на вершине скалы. Атлантический ветер
Отсыревшими складками килта* хлестал по ногам.
Мир дышал и клубился, но их было двое на свете –
Только он и волынка, прогнавшая чаячий гам.
В угловатой по-детски фигурке бунтарское что-то
Расцветало и с каждою нотой на волю рвалось –
Непокорная гордость воинственных пиктов и шоттов,
Непослушный огонь развеваемых ветром волос...
Человек и волынка – сыскать ли союз совершенней?..
Быстрокрылые чайки крестили смурной окоём.
Океан, поседевший от виденных в прошлом сражений,
Беспокойно ворочался в каменном ложе своём.
Исполинские волны, вздымаясь из дышащей стали,
Безустанно крушили о скалы непрочную грудь.
... Он царил над стихией – а звуки в неё прорастали,
И в грохочущий рокот вплеталась протяжная грусть
Семилетнего мальчика с вытертой старой волынкой...