-Рубрики

 -ТоррНАДО - торрент-трекер для блогов

Делюсь моими файлами
    Скачал и помогаю скачать
      Жду окончания закачки

        Показать все (0)

         -Подписка по e-mail

         

         -Поиск по дневнику

        Поиск сообщений в Парашутов

         -Сообщества

        Участник сообществ (Всего в списке: 6) про_искусство Live_Memory Парижское_кафе Китайский_летчик_ДЖАО_ДА MY_HIT Искусство_звука
        Читатель сообществ (Всего в списке: 3) АРТ_АРТель Китайский_летчик_ДЖАО_ДА MY_HIT

         -Статистика

        Статистика LiveInternet.ru: показано количество хитов и посетителей
        Создан: 16.10.2007
        Записей: 5730
        Комментариев: 32794
        Написано: 47690


        ЖЗЛ (КУЗЬМА ПЕТРОВ-ВОДКИН. ИКОНОПИСЬ ВРЕМЕНИ И ЖИЗНИ)

        Четверг, 15 Июля 2010 г. 22:14 + в цитатник
        Елена Коровина - постоянный автор журнала "Караван историй". Темы ее материалов - живопись и судьбы художников. Я в комментариях уже обсуждал со своими ПЧ, что в статьях такого рода есть и художественные домыслы, и даже биографические неточности. Но плюсом всегда является живой рассказ о художнике и подчас интересные подробности, которых не встретишь в "сухих" автобиографиях.
        Сегодня представляю вам художественное эссе журналистки, посвященное Кузьме Петрову-Водкину.

        Кузьма Сергеевич Петров-Водкин

        24 октября (5 ноября) 1878, Хвалынск Саратовской губернии —15 февраля 1939, Ленинград



        Кузьма Петров-Водкин Автопортрет 1918 г.

        Российский и советский живописец-символист, график, теоретик искусства, писатель и педагог. Заслуженный деятель искусств РСФСР (1930).
        Кузьма Петров-Водкин родился в семье сапожника.
        Свою карьеру будущий художник начал с приезда в Хвалынск знаменитого петербургского архитектора Романа Фёдоровича Мельцера. Мельцер был поражён живописью юноши и увёз Кузьму в Петербург, где дал хорошее художественное образование в классах живописи и рисования Ф. Е. Бурова и в петербургском Центральном училище технического рисования Штиглица.
        Свою карьеру Петров-Водкин начал с создания образа Богоматери с Младенцем на стене Ортопедического института в Александровском парке на Петроградской стороне. Для того, чтобы перевести эскиз своей иконы в майолику, Кузьма Сергеевич направился в Лондон, где картину обработали на керамической фабрике Дультон.
        В 1897 году Петров-Водкин переехал в Москву, где поступил в Московское училище живописи, ваяния и зодчества.
        В 1900 году работал на керамическом заводе «Изолятор» в селе Всехсвятском под Москвой. Окончил МУЖВЗ в 1905 году. С 1905 по 1908 год занимался также в частных академиях Парижа. В этот период посетил Италию (1905) и Северную Африку (1907).
        В 1911 г. Петров-Водкин стал членом объединения «Мир искусства».
        В 1924 г. стал участником объединения «Четыре искусства».
        В советское время Петров-Водкин много работал как график и театральный художник. Деятельность в театре начал в 1913 году в театре Незлобина. Занимался также литературным трудом, сочиняя рассказы, повести, пьесы и очерки. Писал теоретические статьи, занимался преподаванием.
        В августе 1932 года К. С. Петров-Водкин избирается первым председателем Ленинградского отделения Союза советских художников (ЛССХ).
        Художник скончался 15 февраля 1939 года в Ленинграде.

        Елена Коровина
        ВЕК КРАСНОГО КОНЯ

        Это было похоже на страшный сон. Тяжелым оценивающим взглядом он секунду смотрел на еще сохнувшую картину. Два мальчика, одетые в распахивающиеся на ветру туники, расчесывали после купания гриву гнедого коня. Аккуратно вонзив нож в основание холста, Кузьма вздохнул.
        Что-что, а резать Петров-Водкин умел. Недаром родился в семье сапожника. Отец с детства учил его своему ремеслу. Кузьме же хотелось чего-то необыкновенного, и вот этого-то он никак не мог найти в изделиях Сергея Федоровича Водкина. Отец был далеко не последним мастером в своей профессии и славился на весь родной Хвалынск — небольшой пыльный городок, затерявшийся где-то на пути из Самары в Саратов.






        Дом в Хвалынске, где родился и вырос Петров-Водкин.

        Особым спросом пользовались его «сапоги с форсом», скрипевшие на всю улицу. Девки млели от восторга. Даже их мамаши благосклонно принимали женихов в обувке от Водкина — несмотря на фамилию, он был уважаемым человеком. Это дед его — Петр, от которого и пошла фамилия, слыл некогда первым городским пьяницей. Сам же Сергей Федорович, к удивлению окружающих, был трезвенником. И даже фамилию решил подправить: стал называть себя Петровым-Водкиным.



        На фото двоюродный брат Ваня, мать Анна Пантелеевна, Кузьма и Сергей Федорович 1892 г.

        Правда, его сына Кузьму, родившегося 24 октября 1878 года, в метрической книге Крестовоздвиженской церкви Хвалынска все равно записали Водкиным. Но отец не уставал наставлять отпрыска: «Ты прежде Петров, а потом уж Водкин». Так что свои первые рисунки юный Кузьма подписывал «Петров». Ну а уж как собрался уезжать из родного города, бумаги на Петрова-Водкина выправил.

        С благословения матери, Анны Пантелеевны, Кузьма познакомился с хвалынскими иконописцами. Пару лет у них проучился, да все зря. Не принимали они его работ: «Уж больно твоя Богородица похожа на реальную бабу с ребенком! И глазами зыркает, словно мужика ищет. Сущее непотребство!»



        Петров-Водкин Богоматерь. Умиление злых сердец 1914-15 гг. Русский музей, Санкт-Петербург

        Отец тоже ругался: «Не хочешь быть сапожником — другим делом займись!» Но какие дела в захолустном Хвалынске? Парни, окончившие с Кузьмой четырехклассное городское училище, пили напропалую. А захмелев, шли поразмяться в кулачном бою. Возвращались в разорванной одежде с кровоподтеками. Вот и все развлечения. Не жизнь — маета и зверство! Но Кузьме повезло...

        Ему вообще часто везло. Еще мальцом заплыл на середину Волги и обомлел — вокруг только вода и небо, и нет никакого суетного мира! Вздохнул поглубже и погрузился в эту вечную прохладность воды. Дурачок был, не понимал, что тонет. На его счастье, на берегу оказался лучший пловец Хвалынска — перевозчик Захаров, он и вытащил.



        Кузьма Петров-Водкин У серебряного ключа. 1921 г.

        Но какое тогда было ощущение вселенского покоя! Да и темно-голубая вода — совсем не эта грязная лужица, изображенная на холсте. На нее и смотреть противно! Кузьма выругался и с треском проткнул лужу ножом. А небо? Разве таким должно быть небо? Однажды в драке огромный мужик заехал Кузьме кулачищем прямо в лицо. Мальчишка упал на землю и почувствовал нечто странное: вместо боли — восторг. Он увидел, как земля закругляется по краям, ощутил планету как огромный живой шар и себя как часть этого шара. Тогда решил — наваждение. Теперь-то понимает: еще одна удача — озарение. Именно тогда он воочию увидел сферическую перспективу, о которой другие художники только робко толковали. Именно так и надо нарисовать небесный свод на новой картине — огромной круглой линией далекого горизонта.



        Кузьма Петров-Водкин Мальчики 1911 г.

        Художник отодрал от подрамника последнюю полоску холста и бросил нож в таз с водой. Вода обагрилась. Как будто кого зарезал — пронеслось в мозгу. Может, и так. Но сам зарезал — сам и воскресит. В мастерской он — бог, способный на холсте создать свою Вселенную. «Купание коня» должно происходить не в какой-то тихой заводи, как ему поначалу казалось, а прямо-таки на планете Земля. Надо, наконец, написать такое полотно, чтобы все поняли, что он — настоящий художник!



        Кузьма Петров-Водкин Автопортрет. 1912 г.

        Каково это — всю жизнь слышать, что ты неудачник! Приятели, с которыми Кузьма Петров-Водкин учился в Московском училище живописи, ваяния и зодчества — Сарьян, Ларионов, Кузнецов, Машков, — уже достигли известности. А он, несмотря на то, что и его картины охотно берут на выставки — все еще «подающий надежды». Это в тридцать четыре года-то!

        Он ведь постоянно только и делает, что учится: два года — в Саратовских классах живописи, два года в — петербургском Центральном училище технического рисования. Потом — семь лет в Московском училище живописи, ваяния и зодчества. А это, между прочим, лучшее художественное училище страны. Преподаватели — признанные русские художники: Валентин Серов, Исаак Левитан, Константин Коровин! Кузьме и там необыкновенно повезло: сам Серов взял его в ученики, а ведь желающие попасть в класс к этому мастеру по несколько лет ждали. Признав талант девятнадцатилетнего ученика, Серов посоветовал ему не ограничиваться живописью и развиваться всесторонне. Тогда-то Кузьма и записался на курсы физики, химии и космогонии, где узнал, что Земля — лишь крошечная планета, плывущая сквозь бесконечный космос.

        Петров-Водкин натянул на подрамник новый холст. Прочь всякую бытовщину — его полотно будет символическим! Он и раньше мечтал об этом, только не знал, какими художественными средствами воспользоваться. Но сегодня утром зашел на выставку палехских икон, увидел юного Георгия Победоносца на резвом коне и понял: на полотне должен быть не гнедой, а написанный киноварью алый конь — символ обновления всего сущего. И нагой отрок на нем — образ человечества, хрупкого, но гибкого, готового к переменам.



        Кузьма Петров-Водкин Купание красного коня. 1912 г. Третьяковская галерея

        На выставке объединения «Мир искусства», открывшейся в Москве 10 ноября 1912 года, «Купание красного коня» произвело эффект разорвавшейся бомбы. Хвалили все. Сам корифей русской живописи Илья Репин, который раньше картины Петрова-Водкина называл не иначе как «возмутительным безобразием неуча», а его самого «рабьей душой», долго стоял у полотна и наконец вынес вердикт: «Талантище!»
        А Александр Бенуа восторженно прокомментировал: «Как все абсолютно новое, это образец гениальности!» Кузьме оставалось только чесать затылок: конечно, что может быть «новее» иконописи, которую он взял за образец?
        Картина стала культовой. Ей посвящались стихи и поэмы. Мелодекламацию модного поэта Рюрика Ивнева даже положили на музыку:

        Кроваво-красный конь,
        К волнам морским стремящийся,
        С истомным юношей на выпуклой спине...

        Кузьма слушал этот бред в Петербургской филармонии, куда его чуть ли не под конвоем привела жена Мария. Смотрел на сцену и злился: вечер поэзии Пушкина уже третий месяц откладывают, а всякие модные декламации в чести. В антракте к нему протиснулся поэт — высокий юноша в темной бархатной блузе с шелковым бантом. Ну и мода пошла! «Бархатный» Рюрик окинул Кузьму томным взглядом и проворковал:
        — Сколь прекрасен ваш алый конь и юноша-мессия!
        Художник опешил. Он вообще тяжело сходился с людьми. Несуразный, большеголовый, грубовато скроенный природой, он так и не овладел искусством светского разговора. Вот и теперь брякнул:
        — Конь хорош, не спорю. А вот мессия-то с голым задом!
        «Бархатный» поэт в недоумении воззрился на «культовую фигуру живописи», но тут, как всегда вовремя, подоспела Мария и начала разводить политес:
        — Мы необычайно ценим ваше творчество, месье Рюрик!
        Надо же — «месье Рюрик», с ударением на последнем слоге! — Кузьма старался не расхохотаться. Да, ловка Мария, лопочет, словно графиня. Не то что он — вечный сын сапожника...



        Кузьма Петров-Водкин Портрет Марии Федоровны Петровой-Водкиной. 1913 г.

        А ведь когда Кузьма впервые встретил свою будущую жену, она всего лишь разносила еду постояльцам дешевого пансионата, который держала ее мать. Пансионат находился в местечке Фонте -не-о-Роз под Парижем и охотно принимал небогатых путешественников из России — отец Марии, носивший фамилию Йованович, был сербом по происхождению, и его жена с дочкой вполне сносно освоили разговорную русскую речь. Ну а уж как попал за границу Кузьма Петров-Водкин — это отдельная история...

        Случилось это еще в годы московского учения. На каникулы было принято выезжать на этюды. И почти все соученики Кузьмы отправлялись за границу. Ему же приходилось тащиться к родителям в Хвалынск: на заграничные разъезды денег не было. Да и откуда им взяться, если он учился на «благодетельские средства»?
        В 1895 году мать, работавшая прислугой в богатых купеческих домах, показала его работы сестре своей хозяйки — Юлии Ивановне Казариной. Та была замужем за богатым купцом-хлеботорговцем и приняла участие в жизни талантливого мальчика. С тех пор каждый месяц она посылала Кузьме двадцать пять рублей. Конечно, с голоду не умрешь, но и по заграницам не поездишь. Но Кузьма — парень ушлый: нашел выход.

        Одна из московских газет пообещала оплатить поездку в Европу тому, кто отважится добраться из Москвы до Парижа на новом модном средстве передвижения — двухколесном велосипеде. Вот Кузьма с приятелем Владимиром Сорохтиным и отважились.



        Кузьма с приятелем Владимиром Сорохтиным.

        От Москвы до Варшавы добрались за двенадцать дней — это по сто верст в день. Стерли руки-ноги, а Кузьма еще и зад. У Владимира к тому же и велосипед сломался. Дальнейший путь друзья проделали порознь: один — на поезде, другой — на велосипеде. В Бреславле поменялись транспортом. Из Бреславля Владимир покатил на велосипеде, а Кузьма поехал поездом в Мюнхен. Там в знаменитой рисовальной школе Антона Ашбе училось много русских: Билибин, Грабарь, Кандинский... Словом, Кузьме опять повезло: товарищи собрали для него немного средств по подписке — хватило на пару месяцев занятий и обратный билет в Москву.



        Кузьма Петров-Водкин Берег 1908 г. Русский музей, Санкт-Петербург

        В долгожданный Париж Кузьма сумел попасть только через пять лет. К тому времени он уже окончил Московское училище, немного подрабатывал сам и все еще получал свои благотворительные двадцать пять рубликов. Да много ли ему надо? Словом, двадцатисемилетний художник на несколько месяцев махнул сначала в Италию, а в мае 1906 года наконец оказался в Париже. И почему он так стремился в этот город? Словно знал, что найдет там свою любовь...



        Кузьма Петров-Водкин Париж. Нотр-Дам. 1924 г. Третьяковская галерея

        Вообще-то с любовью у застенчивого и грубоватого Кузьмы не ладилось. Ну не нравился он девушкам! Единственный раз в жизни на него обратила внимание сестра одного его знакомого гимназиста — темноволосая странная девочка Леля. Кузьма ходил за ней по пятам, и когда она улыбалась, сапожникову сыну казалось, что земной шар шатается вместе с ним. Но однажды на Покров, когда все играли в предсказания судьбы, он взял в свою большую ладонь худенькую руку девушки и вдруг проговорил, как в некоем странном озарении: «Зиму вы не переживете!» Леля ахнула, наговорила всяких колкостей, ее родители выставили неудавшегося поклонника вон. А через несколько месяцев Кузьма узнал, что в январе девушка подхватила скарлатину и умерла...

        Ох, уж эти его вечные «озарения» — то хорошие, то плохие. Они случались часто. Однажды Кузьма написал матери: «Мне кажется, я не увижу больше бабушку Арину». И оказался прав: когда он учился на первом курсе Московского училища, его бабушка умерла. А как-то сказал своему доброму другу художнику Борисову-Мусатову: «Следующей весной Елена Александрова станет вашей женой». В 1903 году так и произошло.

        Добравшись до Парижа и поселившись в пансионате Фонтене-о-Роз, Петров-Водкин сразу же объявил хорошенькой девушке, приносившей ему еду: «Я на вас женюсь!» Мадемуазель только хихикнула, не восприняв слов всерьез. Но через пару дней Кузьма взялся писать ее портрет и совершенно серьезно осведомился:
        — Ну как, мадемуазель, вы согласны стать моей женой? Я буду звать вас не Мари-Маргарита, а просто Мара. А поскольку ваш папаша — Теодор, в России вы будете Марией Федоровной.
        Будущая Мария Федоровна покраснела и подумала: не влепить ли нахалу пощечину? Но внимательно посмотрев на странного поклонника, произнесла:
        — Это самое необычное предложение руки и сердца, месье! Вы хорошо подумали?
        И тут молодой русский сказал совершенно неожиданное:
        — Я не думал, меня озарило. Я увидел вас и себя в Петербурге у Исаакиевского собора!
        Мари вскочила:
        — А что еще вы увидели?
        Кузьма почесал затылок и выпалил:
        — Нашу дочь Ленушку...
        Хозяйка пансионата восприняла новоиспеченного зятя в штыки. Но что поделаешь, молодежь нынче совсем от рук отбилась — дочь даже не попросила у родителей благословения! Чтобы не раздражать мать, Мари посоветовала Кузьме уехать на этюды. Тот согласился, но отправился... в Алжир.



        Кузьма Петров-Водкин Бириби. Африка. 1907 г.

        А Мара каждый день стала получать письма. И какие!
        Кузьма и раньше любил рассказывать романтические истории. «Конечно, в моей жизни их не было, — признавался он. — Но так хотелось! Еще когда я был мальцом, подружился с одним гимназистом. Представляешь, он — мытенький, чистенький, тужурочка с золотыми пуговочками, и я — полено деревянное, вечно кожей воняющее. Ну чем мне его было взять? Я и выдумал, что у меня есть сестра Леония. Пусть я некрасивый, зато она — раскрасавица. И так убедительно про нее рассказывал, что мой гимназистик влюбился. Стал умолять: познакомь. А где я ее возьму? Пришлось выдумать, что сестру турецкие пираты похитили».



        Кузьма Петров-Водкин Юность (Поцелуй).

        Вот и теперь, читая послания мужа, Мара не слишком-то верила написанному. Кузьма сообщал, что в Сахаре на него напали кочевники, но он не растерялся — выхватил винтовку и начал палить не глядя. Правда, как на грех, кончились патроны. Перезаряжать было некогда, и тогда он начал свистеть на всю пустыню отчаянным молодецким посвистом. Ошарашенные кочевники отступили. Более того, им так понравились коленца этого посвиста, что они назвали Кузьму «Тот, Который Свищет» и наказали всем бедуинам не трогать храброго русского.

        В другой раз Кузьма написал, что его похитили бандиты. Мара чуть было не кинулась в полицию, да вовремя остановилась. Оказывается, бандиты заставили Кузьму рисовать картины «под Леонардо да Винчи» и «под Рафаэля». А ему ведь не трудно! Да он две леонардовских «Леды» за неделю написать может, были бы краски. Но однажды в пещеру, где прятали похищенного художника, разбойники привели девушку невиданной красоты. Велели: «Пиши портрет!» Ну он и написал. Девушка та ему в душу запала: редко такая красота в мире встречается. Затосковал пленник. Плачет, убивается, рука трясется, кисть держать не может. Сжалились над ним разбойники, отпустили и рассказали, где найти красавицу. Да только узнал несчастный художник, что погибла та девица от бандитской пули.



        Кузьма Петров-Водкин Слепой араб (Сиди-Окба). 1907 г.

        Ну и фантазии у Кузьмы! То выдуманная сестра, то кочевники, то разбойники с раскрасавицей — ну просто авантюрный роман! Ладно, пусть фантазирует. Зато в конце письма удивительные строки: «Какие дивные вещи есть на земле! Целые леса платанов, бамбуковых пальм, кокосовых, завитых лианами и филодендронами. Какая красота! Но ты первая заполнила одиночество моей жизни. Мара, можешь гордиться, что у Петрова-Водкина в мозгу засела женщина, и эта женщина — ты! Скоро мы поедем в Петербург — вместе и навсегда!»
        Так и вышло: в ноябре 1908 года супруги Петровы-Водкины приехали в Петербург.



        Кузьма с женой Марией во время приезда в Хвалынск 28 августа 1910 г.

        Кузьма раздал картины своих «французского» и «африканского» циклов на выставки, которые устраивали «Союз русских художников», «Золотое руно» и «Мир искусства». Да только мало кто признал живописца своим — для многих он так и оставался «сапожником Кузькой Водкиным»!
        Средств на жизнь не хватало. Благодетельница купчиха Казарина, семнадцать лет посылавшая по двадцать пять рублей в месяц, скончалась... Верная Мара стала мастерить шляпки. Но в Петербурге и своих модисток хватало.



        Кузьма Петров-Водкин Портрет жены художника. 1915 г.

        Новую картину Петрова-Водкина «Мать» называют грубой подделкой под «мадонну с младенцем». Художник пытается выяснить, что плохого в изображении «крестьянской мадонны»?



        Кузьма Петров-Водкин Мать. 1915 г.



        Кузьма Петров-Водкин Материнство.

        Но с прессой контакта нет.
        Еще несколько лет назад Кузьма увлекался литературой, сам пробовал писать. Его пьесу «Жертвенные» даже поставили в Передвижном театре Гайдебурова в Петербурге. Собрав свои рассказы, отнес в газету, редактируемую Горьким: казалось, что выходец из народа поймет сапожникова сына. Но Горький даже читать не стал, только скривился: «Почему все без образования лезут в литературу?» (Можно подумать, что у пролетарского писателя оно было...) Так и ушел Кузьма ни с чем. Пресса с подачи лидера пролетарской литературы невзлюбила «недоучку» Петрова-Водкина.



        Кузьма Петров-Водкин 1920е г.



        Кузьма Петров-Водкин Автопортрет 1921 г.

        А потом Кузьме вновь повезло. Грянули революции — сначала Февральская, потом Октябрьская.
        Новые власти вспомнили о его происхождении. Вначале он стал членом Совета по делам искусств, затем — профессором — руководителем мастерской при Академии художеств.
        Мара пугалась. Ночами вскакивала от любого шума: а ну как идут уплотнять или того хуже — реквизировать «неправильно нажитое» добро?! Но беда обходила Петровых-Водкиных. В художественных кругах говорили разное: одни шептались, что когда-то «Купание красного коня» произвело неизгладимое впечатление на наркома Луначарского, другие — что Горький решил привлечь «самобытного Кузьму» на сторону большевиков.
        Что ж, теперь все газеты и критики в голос восхваляли самобытность Петрова-Водкина. Он, которого раньше не принимали всерьез, начал читать философские лекции, более того, войдя во вкус менторства, Петров-Водкин развил перед учениками Академии целую живописную систему — он утверждал, что истинно русский художник должен пользоваться только тремя основными цветами — красным, желтым и синим. Именно в этих цветах он создал своего легендарного «Красного коня» и теперь хотел, чтобы все живописцы шли по его пути. Дошло до того, что коллеги, возненавидев «систему трехцветки», назвали ее «трехплеткой».



        Петров-Водкин с учениками Высшего художественного училища при Академии художеств 1920 г.



        Кузьма Петров-Водкин Автопортрет. 1926-27 г.

        Плевал Петров-Водкин на все суждения! Он и до того поступал, как считал нужным, теперь же, неожиданно обласканный властью, и вовсе счел себя истинно достойным. И только Мара, как всегда, пугалась: муж становился жестким и своенравным. Однако живописи это только помогало. Он писал как видел и все время гнул свою «вселенскую иконописность». На его полотне юная мать держала на руках младенца. Картина официально именовалась «1918 год в Петрограде», но Кузьма, теперь уже не смущаясь, называл ее «Петроградской мадонной». Никто не посмел и слова сказать. А что скажешь — самобытнейший красный художник...



        Кузьма Петров-Водкин 1918 год в Петрограде (Петроградская мадонна) 1920 г. Государственная Третьяковская галерея

        Его снова и снова посещали «озарения». В первые годы советской власти, когда и холст добротный было негде достать, Петров-Водкин выпросил у жены клеенку и на обратной стороне нарисовал скудный революционный паек ржавую селедку, четвертушку грубого черного хлеба и две картофелины.



        Кузьма Петров-Водкин Сельдь. 1918 г. Русский музей, Санкт-Петербург

        Коллеги подняли его на смех: «Водкин рисует селедку!» Кузьма ответил, как всегда, несуразное: «Это паек блокадного времени!» Как будто мысленным взором он уже увидел Ленинградскую блокаду...

        В 1934 году он написал картину «1919. Тревога». На полотне глава семьи со страхом вглядывается в ночную тьму, а мать в спешке одевает дочку.



        Кузьма Петров-Водкин 1919 год. Тревога. 1934 г. Русский музей, Санкт-Петербург

        Мара, рассмотрев, не поняла: «Про какую это тревогу? В девятнадцатом году обыски «награбленного» проводили засветло...» Кузьма вздохнул: «А я вижу обыски по ночам...» И вновь художник оказался пророком: с 1937-го начнутся ночные обыски и аресты...

        1 сентября 1922 года на свет появилась долгожданная дочь Ленушка. Новоявленный отец растрогался: «Я был наполовину человек, не испытав этого!» Впрочем, отцовские хлопоты оказались непростыми. Маре уже тридцать семь лет, она страдает тромбофлебитом и ожирением. Два месяца после родов она лежит не вставая и кормит дочку со слезами на глазах от боли в груди. Басом ругает своего нерасторопного Кузьму и каждые четверть часа требует жидкий чай, который, путая слова, называет то малокровным, то малокрепким. Кузьма терпит все. «Теперь мне есть для чего жить!» — патетически говорит он.



        Мария Федоровна с дочерью Леной в Париже.

        Чуть не каждый день рисует свою ненаглядную дочку.



        Кузьма Петров-Водкин В детской. 1925 г.

        Он вообще теперь не может жить без Ленушки. Собираясь в сентябре 1927 года в Коктебель, в гости к поэту Волошину, он взял с собой жену и дочь.
        В Крыму в тот год случилось землетрясение. Дома ходили ходуном, а земля встала дыбом. Мара, в ужасе прижав Ленушку к груди, бросилась бежать. Но куда бежать — кругом трясет! Кряжистый Кузьма едва успел сдержать жену с ребенком — земля разверзлась чуть ли не в метре от них. «Если погибнем, так вместе! — прошептал он. — Но я вижу: мы вернемся домой!»



        Кузьма Петров-Водкин Землетрясение в Крыму. 1927 г.

        И опять оказался прав. Живые и здоровые, они возвратились в Ленинград. Кузьма решил изменить жизнь: ради будущего Ленушки он готов на «осмысленный роман с советской властью».



        Кузьма Петров-Водкин Семейный портрет (Автопортрет с женой и дочерью) 1933 г.

        Большевикам нужно восхваление героев Гражданской войны — пожалуйста: «После боя», «Смерть комиссара».
        Требуются пролетарии и пролетарки — получите «Первую демонстрацию» («Семья рабочего в первую годовщину Октября») и «Девушку в красном платке».



        Кузьма Петров-Водкин На линии огня. 1916 г. Русский музей, Санкт-Петербург



        Кузьма Петров-Водкин Смерть комиссара. 1928 г. Русский музей, Санкт-Петербург



        Кузьма Петров-Водкин Девушка в красной косынке 1925 г.

        Он готов рисовать Ленина (даже в гробу), лишь бы у его девочки была комфортная и счастливая жизнь!



        Петров-Водкин Портрет В.И.Ленина 1934 г.

        Его ретивость оценили: в 1930 году присвоили звание заслуженного деятеля искусств РСФСР. Да, видно, Небеса не благословили «романа с властью»: у художника обнаружился застарелый туберкулез, а потом и вовсе невозможное — аллергия на... краски.



        Кузьма Петров-Водкин Автопортрет. 1929 г.

        Это был удар! Пришлось отложить этюдники и холсты и осесть «на воздухе» в Детском Селе под Ленинградом. Правда, там собралась неплохая компания: Алексей Толстой писал «Петра I», Федин — «Братьев», Шишков — «Угрюм-реку». И, как ни странно, Кузьма, малообщительный с собратьями-художниками, легко сошелся с писателями. Они даже выпивали по маленькой — тайком, чтобы не проведала Мара. Петров-Водкин тоже взялся за перо — решил написать автобиографические сочинения: «Хвалынск» и «Пространство Эвклида».
        Мара, став первой читательницей, посмеивалась:
        — Может, не надо столько романтики?
        И тут Кузьма взорвался:
        — Надо! У нас теперь одно бытописательство пошло. Детали, детали — а где главное? Недавно был на заседании в Академии. Там Исаака Бродского чествовали. Как же — директор Академии. А что он написал? Ленин в кресле? Не спорю, кресло добротное, большое, в чехле до пола. А Ленин сидит как сирота казанская... И все восхваляют. Меня тоже просили высказаться. Ну я и выдал: много у Бродского заслуг, но об одной не сказал никто. Раньше в туалетах Академии были грязь и вонь. Но с тех пор как директором стал Бродский, все изменилось. Чистый унитаз — вот его главная заслуга!
        Кузьма захохотал и тут же закашлялся. Мара кинулась к мужу: «Ох, наговоришь ты на свою голову!»

        Но Кузьма уже ничего не боялся. Может, он и «недоучка», но не идиот. И все понимает. Не эпохой перемен стал XX век, а эпохой крови. Войны, революции, партийные чистки, аресты, расстрелы... А он-то, дурень, мечтал о «веке красного коня»!.. Даже пытался повторить мотив: нарисовал «Фантазию», где всадник на алом коне пролетает над городами и весями.



        Петров-Водкин Кузьма Сергеевич. Фантазия (Красный всадник). 1926 г.

        Но теперь Кузьме все чаще видится, что этот всадник улетает куда-то далеко-далеко, оборачиваясь к зрителю, словно прощаясь...



        Кузьма Петров-Водкин 1938 г.

        15 февраля 1939 года русский художник Кузьма Сергеевич Петров-Водкин скончался. «Купание красного коня» почти треть века висела в городском музее шведского города Мальме. Лишь в 1950 году по настоянию Мары картина была возвращена на родину. Но здесь о полотне уже почти не помнили и потому отдали в частное собрание. Лишь в 1961 году оно попало в Третьяковку...

        И еще несколько картин, некоторые из которых просто нравятся, а некоторые - малоизвестны.



        Кузьма Петров-Водкин Жаждущий воин. 1915 г.



        Кузьма Петров-Водкин Полдень. Лето. 1917 г. Русский музей, Санкт-Петербург



        Кузьма Петров-Водкин Степан Разин. 1918 г.



        Кузьма Петров-Водкин Портрет Анны Ахматовой. 1922 г.



        Кузьма Петров-Водкин Весна. 1935 г.



        Кузьма Петров-Водкин Богородица. Мозаичное панно на стене церкви лечебницы Вредена. Санкт-Петербург.

        b295a26142b9(147x40, 0 Kb)
        Рубрики:  ЖЗЛ/Россия
        Метки:  

        Процитировано 6 раз
        Понравилось: 1 пользователю

        Алевтина_Князева   обратиться по имени Четверг, 15 Июля 2010 г. 23:01 (ссылка)
        Благодарю. Любимая картина "Купание красного коня".
        Ответить С цитатой В цитатник
        Улита   обратиться по имени Пятница, 16 Июля 2010 г. 05:54 (ссылка)
        Огромное спасибо за рассказ о Кузьме Сергеевиче, давно ждала его в Вашем дневнике ...
        Ответить С цитатой В цитатник
        NADYNROM   обратиться по имени Пятница, 16 Июля 2010 г. 22:36 (ссылка)
        Кроваво-красный конь,
        К волнам морским
        стремящийся,
        С истомным юношей на выпуклой спине.
        Ты, как немой огонь, вокруг костра клубящийся,
        О многом знаешь ты, о многом шепчешь мне.
        Зрачки расширились...
        Стою в святом волнении,
        И слышу запах волн,
        поющих о весне,
        И слышу шепот душ,
        измученных в горении,
        И, юноша, твой плач
        на огненном коне.
        Там, где лежит туман,
        где степь непроходимая
        Зелено-ярких вод —
        поют о новом дне.
        И нас туда влечет мольба неизгладимая,
        И там мы будем жить,
        а здесь мы, как во сне...

        Спасибо за интересный материал!
        Петров-Водкин очень интересный художник. И "Купание красного коня" - не единственная его картина, заслуживающая внимания.
        Ответить С цитатой В цитатник
        Парашутов   обратиться по имени Пятница, 16 Июля 2010 г. 22:49 (ссылка)
        Алевтина_Князева, Улиткина, рад, что понравилось!
        Надежда, спасибо за комментарий и полный текст стихотворения!
        Ответить С цитатой В цитатник
        Виктор_Фесенко   обратиться по имени Пятница, 16 Июля 2010 г. 23:37 (ссылка)
        Я обратил внимание на работу "Берег". Я видел раньше репродукцию этой работы. Но в этот раз я почему-то вспомнил "голубой период" Пикассо, когда он часто писал своих персонажей в "библейских" одеждах. Мне кажется, в начале ХХ века можно найти эти "греческие " одежды и у других художников. Анатолий, я прав в своём предположении или нет? Мне кажется, что на грани веков люди задумываются над какими-то глобальными вопросами, и поэтому обращаются к истокам - к началу мира (поэтому - Библия), к началу европейской цивилизации (потому - Древняя Греция). Анатолий, поскольку Вы создаёте подборки по темам, я подумал, что с интересом посмотрел бы подборку картин начала ХХ века, в которых бы фигурировали люди в "библейских" одеждах - с вертикальныим, "плакучими" складками.
        Ответить С цитатой В цитатник
        NADYNROM   обратиться по имени Суббота, 17 Июля 2010 г. 01:05 (ссылка)
        В "Береге", по-моему, есть что-то и от работ Пюви де Шаванна.
        А вообще не раз отмечали, что значительное влияние на Петрова-Водкина оказала иконопись. Мне кажется, что это действительно так. Его образы материнства далеки от традиции изображения Богоматери, но ведь это именно Богоматерь?
        Ответить С цитатой В цитатник
        Парашутов   обратиться по имени Суббота, 17 Июля 2010 г. 01:39 (ссылка)
        Виктор, Вы точно подметили насчет обращения к истокам. Но соглашусь с Надеждой, что Берег больше напоминает Пюви де Шаванна, чем голубой период Пикассо. Можно предположить, что сам Пикассо, живя в Париже, был знаком с творчеством де Шаванна. Вам об этом должно быть больше известно.
        А насчет греческих одежд можно подумать, только для этого нужно собрать коллекцию картин, перелопатив уйму галерей. Пока на памяти только англичане конца 19 века - Альма-Тадема и иже с ним.
        Ответить С цитатой В цитатник
        NADYNROM   обратиться по имени Суббота, 17 Июля 2010 г. 01:54 (ссылка)
        С античными одеждами можно вспомнить, например, полотна эпохи классицизма на исторические сюжеты. И символистов.
        Мне почему-то кажется, что в случае с Петровым-Водкиным к символистам даже ближе будет.
        Ответить С цитатой В цитатник
        Виктор_Фесенко   обратиться по имени Суббота, 17 Июля 2010 г. 14:28 (ссылка)
        Согласен, что "Берег " - дань символизму, короткий период. И "голубой период" Пикассо - тоже. После него и Петров-Водкин пошел другим путем - своим путем, и Пикассо пошел своим путем, тоже другим.
        Ответить С цитатой В цитатник
        Парашутов   обратиться по имени Суббота, 17 Июля 2010 г. 21:53 (ссылка)
        Да, Надежда, согласен, что классицисты любили Древнюю Грецию, но Виктор говорил о начале ХХ века, а это, конечно же, символисты. Если Вы в материале, подбросьте имена художников, самому интересно полистать их галереи. Может, и правда, пост родится.
        Виктор, у меня такое впечатление, что каждый третий художник, хоть месяц, но был увлечен символизмом. У каждого можно найти картину, которую с оговорками, но можно отнести к символизму. Это, видимо, такое время было - смена веков.
        Ответить С цитатой В цитатник
        valgrig   обратиться по имени Воскресенье, 18 Июля 2010 г. 00:22 (ссылка)
        Спасибо Вам за великолепный пост!
        Ответить С цитатой В цитатник
        Парашутов   обратиться по имени Воскресенье, 18 Июля 2010 г. 01:18 (ссылка)
        valgrig, это Елена Коровина написала интересную статью, я ее лишь проиллюстрировал.
        Ответить С цитатой В цитатник
        NADYNROM   обратиться по имени Воскресенье, 18 Июля 2010 г. 01:22 (ссылка)
        С смтволизмом мне почему-то вспоминаются художники, творившие на рубеже веков - Джордж Фредерик Уотс (хотя, соответственно, основной период творчества пришелся на вторую половину XIX века), Густав Моро (опять же, творчество приходится на вторую половину XIX века)... Пюви де Шаванна уже назывыла.
        А еще, как мне кажется, были художники, испытавшие на себе влияние символизма, но им не ограничившиеся.
        А Пикассо вроде бы вообще прошел через все стили. О Петрове-Водкине такого сказать не могу, потому как материалом не владею.
        Ответить С цитатой В цитатник
        Парашутов   обратиться по имени Воскресенье, 18 Июля 2010 г. 01:34 (ссылка)
        Надежда, покопаюсь хотя бы в названных художниках.
        Википедия в статье о символизме называет еще несколько имен:
        Обри Бердслей
        Михаил Врубель
        Гущин, Николай Михайлович
        Калмаков, Николай Константинович
        Ответить С цитатой В цитатник
        NADYNROM   обратиться по имени Воскресенье, 18 Июля 2010 г. 03:16 (ссылка)
        Парашутов, я тоже смотрела русскоязычную версию Википедии и удивилась, что так мало имен названо. С творчеством Гущина и Калмакова вообще не знакома. Если у вас будет время на посты о них, прочту с удовольствием.
        Ответить С цитатой В цитатник
        Виктор_Фесенко   обратиться по имени Воскресенье, 18 Июля 2010 г. 11:12 (ссылка)
        Да, можно сказать, что Пикассо прошел через все стили, и со страшной скоростью.
        Ответить С цитатой В цитатник
        Парашутов   обратиться по имени Воскресенье, 18 Июля 2010 г. 22:08 (ссылка)
        Виктор, наверное, в этой скорости и состоит его гениальность! "Наш пострел везде поспел!"

        Надежда, о Калмакове я делал серию постов:
        http://www.liveinternet.ru/users/2010239/post109099245
        http://www.liveinternet.ru/users/2010239/post109099263
        http://www.liveinternet.ru/users/2010239/post109099282
        и судя по Вашему комментарию ко второй части, Вы их читали.
        А вот о Гущине и сам ничего не будет время, порыскаю по инету.
        Я тоже удивлен небольшим количеством имен в Википедии.
        Почему нет имен Головина и Сомова, Мунка и фон Штука, Ходлера и Мальчевского. Они-то стопроцентные символисты!
        Ответить С цитатой В цитатник
        Комментировать К дневнику Страницы: [1] [Новые]
         

        Добавить комментарий:
        Текст комментария: смайлики

        Проверка орфографии: (найти ошибки)

        Прикрепить картинку:

         Переводить URL в ссылку
         Подписаться на комментарии
         Подписать картинку