В очередной раз благодарю свой Дневник, который знакомит меня, пусть и виртуально с интересными людьми. Недавно моим ПЧ стал театральный художник из Северодвинска Виктор Фесенко, который увлекается творчеством Пикассо. Он мне и рассказал о том, что Пикассо писал портрет Сталина. Подробности я нашел в Сети. И вот какой получился пост.

Эпиграф:

В этот час величайшей печали
Я тех слов не найду,
Чтоб они до конца выражали
Всенародную нашу беду.
Всенародную нашу потерю,
О которой мы плачем сейчас.
Но я в мудрую партию верю —
В ней опора для нас!

А. Твардовский

В зрелые годы жизни Пикассо искренне верил в идеалы коммунизма, но его долго не удавалось уговорить написать Сталина. Однако два раза он поддался.
Правда, знатоки творчества Пикассо сомневаются, что попытки уговорить вообще предпринимались. Во-первых, в литературе никаких свидетельств этого не встречается. Во-вторых, далеко не каждый из руководства ФКП принимал результат работы Пикассо, к тому же за результат работы никто не мог поручиться (поэтому вряд ли кто-то стал бы рисковать, это позволил себе лишь поэт Арагон).
А в-третьих, редко случалось, чтобы Пикассо вобще работал по заказу. Ему не нужны были ни заказчики, ни указчики. С "заказом" мог обратиться лишь близкий человек, что и произошло с Арагоном.
И все-таки Пикассо нарисовал два портрета Сталина.
Первый — в 1949 году, когда отмечалось 70-летие "вождя народов". Правда, в этот раз художник ограничился аллегорией, нарисовав руку с бокалом вина, а над бокалом слово "Сталин", окруженное лучами, и ниже — "За твое здоровье!". Панибратский рисунок вызвал резкую критику товарищей по партии.
Но ее можно было считать пустяком по сравнению с бурей страстей по поводу другого произведения Пикассо, созданного по настойчивой просьбе руководства ФКП в связи со смертью Сталина в 1953 году.

...Как только в Париже стало известно о смерти советского вождя, редактор еженедельника "Литература Франции» (Les Lettres francaises), известный писатель Луи Арагон заказал Пикассо портрет Сталина - такой, чтобы остался в памяти на веки веков.
Можно усомниться,что Арагон ставил перед Пикассо задачу создать портрет "на веки веков". Свидетелем и участником этого события являлся единственный человек - жена Пикассо, Франсуаза Жило.
Портрет в траурный номер еженедельника был заказан по телефону.
Жило описала эту историю в книге "Жить с Пикассо". Она разговаривала с Арагоном по телефону, затем передала Пикассо просьбу Арагона, на что тот сказал: "Ну, если Арагон просит, надо сделать".

Пикассо справился с задачей довольно просто. Жена Пикассо нашла в доме фотографию Сосо Джугашвили в форме гимназиста, и Пикассо нарисовал портрет в присущей ему художественной манере, а под носом пририсовал знаменитые сталинские усы.



Пабло Пикассо Портрет Сталина 1953 г.




Жена художника Франсуаза Жило так описывает те события в своей книге «Жить с Пикассо» так:
" С обреченным видом Пабло принялся за работу, пытаясь нарисовать Сталина. Но когда он закончил, портрет оказался похожим на моего отца. ... Чем больше он старался сделать Сталина похожим, тем больше он обретал сходства с моим отцом. Мы смеялись, пока у Пабло не началась икота. " Может, если б я пытался изобразить твоего отца, он получился бы больше похожим на Сталина" - сказал он" .
В газете Les Lettres francaises появился портрет вождя с глазами мечтателя, крепким подбородком бойца и огромными усами.

Портрет был опубликован, но абсолютно не понравился руководству ФКП, поскольку он не походил на "икону" генералиссимуса, которая утвердилась в плакатах, книгах и т.д.
На следующий день коммунистические издания L`Humanite и France Nouvelle обрушились на Пикассо за "оскорбление" памяти руководителя международного коммунистического движения.
Пришлось Арагону оправдываться и устно, и в печати.



Та самая "злополучная" газета.

А 18 марта, когда не прошло и двух недель после кончины Сталина, секретариат ЦК ФКП принял заявление, в котором "категорически" осудил публикацию портрета Сталина, "выполненного товарищем Пикассо".
Этот злополучный рисунок был признан "верхом пирамиды политических ошибок" Пикассо.
Ему припомнили все грехи: и сарказм, граничащий с критикой "святая святых", и политическую недальновидность, ведущую к моральному падению, и мелкобуржуазное упрямство, выражавшееся в "примитивном суждении о серпе и молоте", которые, по Пикассо, могут иметь определенное хозяйственное значение (правда, уступающее "трактору и бетономешалкам"), но как оружие политического воздействия совсем непригодны.
До поры до времени на это смотрели сквозь пальцы, как на чудачества великого художника.
Но в марте 1953-го их расценили как сознательную диверсию в ущерб рабочему и коммунистическому движению.

В коммунистических изданиях появилась масса писем читателей, которые беспощадно осуждали художника. В одном из них, например, утверждалось, что изображенный им образ вождя не имеет ничего общего "с нашим горячо любимым великим Сталиным". Но особенно рассержены читатели были тем, что Пикассо, которому и так многое прощалось, позволил себе сделать "такое". Близкие к художнику люди вспоминали, что он тяжело переживал случившееся и именно в эти дни охладел к компартии, хотя продолжал помогать ей материально и от звания коммуниста не отказался.
Михаил Ильинский, который в 60-х годы был переводчиком великого художника при его встречах с видными советскими деятелями искусств, вспоминал, что в 1962 году после одного из обедов в ресторане Пабло Пикассо подарил ему редкий экземпляр газеты французских коммунистов "Леттр франсэз" с портретом Сталина, заметив при этом: «Это была одна из последних точек в моих отношениях с бонзами Французской компартии».

Писателя Пьера Дэкса (Pierre Daix), который был одним из руководителей Les Lettres francaises, после всех резких осуждений художника в прессе послали успокоить Пикассо, так как опасались его резкой реакции.
Дэ записал разговор с художником, и, к счастью, у него хватило юмора, чтобы оценить монолог Пикассо.
Художник сказал посланцу партии:
"Нарисуй я Сталина старым, с морщинами, мешками под глазами, все закричали бы: 'Как ты смеешь рисовать его стариком!'. Поэтому я даже в какой-то момент собирался нарисовать его в героическом духе, обнаженным. Да, думал я, это здорово. Но как быть с его мужскими причиндалами? В классических скульптурах члены всегда маленькие. Но ведь речь идет о Сталине, мощном мужике, настоящем боевом быке. Но если ему приделаешь бычий член, за которым нарисуешь маленького Сталина, будет еще хуже. Тогда все закричат: 'Ты превратил его в сексуального извращенца, в настоящего сатира!'".
А потом Пикассо добавил: "Конечно, если ты настоящий реалист, то берешь линейку и измеряешь свой собственный аппарат. Но тогда ты превратишь Сталина в ординарного человека. Даже если ты готов собой пожертвовать и для полного реализма сделаешь слепок своего члена, а потом воспользуешься им в работе, то еще хуже набросятся: 'Ты что, решил, что ты — Сталин?!' Я уж не говорю о том, что у Сталина, должно быть, никогда эрекция не прекращалась. Нет, ты скажи мне, раз уж так разбираешься в социалистическом реализме, Сталина надо рисовать с эрекцией или без?"

Как говорят "пикассоведы", такой разговор мог быть на самом деле, поскольку Пикассо иногда любил эпатировать публику не хуже Дали. Илья Эренбург в узком кругу вспоминал, что когда Пикассо был награжден медалью лауреата Ленинской премии "За укрепление мира между народами", он отказался принимать посла СССР, который хотел вручить медаль художнику. Тогда за дело взялся Эренбург - он приехал к Пикассо домой и уговорил его принять награду, после чего художник прикрепил ее на ширинку.

В апрельские дни 1953 года готовилась выставка "Пикассо. 1937-1953" в Риме .
На выставке планировалось экспонировать знаменитую "Гернику" и многие другие работы художника, хранившиеся в государственных музеях и частных коллекциях Европы.
Но из-за "политических ошибок" Пабло Пикассо, которого осудила и итальянская компартия (его поддержал только художник Ренато Гуттузо), выставка была перенесена в Милан, подальше от столицы.
Кстати, на портрете Пикассо работы Гуттузо соеди деталей полотен художника есть и портрет Сталина.



Ренато Гуттузо Портрет Пикассо

Смешной курьез случился с английским историком искусства Роландом Пенроузом, который о "Портрете Сталина" написал, что Пикассо поместил Сталина среди цветов.
Почему Пенроуз так написал? Потому что работы не видел, а слышал звон.
Один из журналистов спросил Пикассо об истории с портретом, на что художник ответил образно:" Я принёс на могилу цветы, а мои цветы не приняли." Эти слова дали повод написать Пенроузу, что Сталин нарисован среди цветов.

Несколько лет спустя, когда и во Франции узнали о преступлениях "великого вождя", Пикассо, встретившись с Дэ, язвительно спросил его: "Теперь, надеюсь, вы не скажете, что я слишком благожелательно нарисовал Сталина?"

Постскриптум

Мы стоим — пусть слезы наши льются!
И сегодня, как всегда, сильны
Дети Партии, солдаты Революции,
Сталина великие сыны.

А.Софронов

Основные источники – газеты «Известия» и "Коммерсант" .