Цветы подобны нам
из семени растущим,
За свой короткий миг
лишь только раз цветущим.

Нашедшие себя
в любви, - мы расцветаем.
В любви бываем раз,
а после – увядаем.

Находим смерть свою
мы для того, чтоб жили
Потомки наши.
И всё также повторили.

Здравствуй, отче. Слава Богу
Мы с тобою еще живы.
Сколько раз в земле далекой
Смерть дышала в наши спины?
Сколько стали обагрили
Кровью дерзких сарацинов?
Сколько стрелы нас косили
У ворот Ершалаима?

Убиваем не из славы,
В бой идем из чувства долга.
Мы не требуем награды,
Просто это - воля Бога.
Гибли мы при штурме Акры,
При осаде Антиоха.
И у стен святого града
Потрепали нас неплохо.

А сегодня убивали
Мы без всякого разбора,
О победе ликовали,
Вырезая древний город.
Но война всегда такая,
Быть иной она не может.
Да, невинные страдали,
Но ведь им Господь поможет.

Отпусти грехи мне, отче,
И прочти Ему молитву.
С Божьим словом будет проще
Возвращаться в эту битву.
А ты слышал, что недавно
Греки били в нашу спину?
Там, на севере сирийском
Они хуже хашашинов.

Расскажи мне, что за Царство
Строим мы в борьбе с врагами?
Что за странные мытарства
В очищении песками?
В первый раз за это время
Дождь пошел, ему я внемлю.
Это значит, что на небе
Кто-то слезы льет на землю.

Помню, познакомившись (и сразу влюбившись) с творчеством Чарльза Буковски, долго пытался узнать к какому роду искусства его можно отнести. Что это за жанр? Как можно назвать такое направление мысли и творчества? Да, это реализм. Но ведь жизнь иная. Но все равно реализм, или нет? Я нашел такое определение как гиперреализм, относящееся как раз к творчеству Бука. "Гиперреализм — термин, который используется для обозначения: а) течения в современном искусстве (живописи и скульптуре) 1990—2000-х годов, б) творчества европейских фотореалистов 1970-х годов". Как видно из определения, литературное творчество оно никак не поясняет. Безусловно, что та тенденция, которой отдал себя Бук, изо дня в день набирает популярность в современном искусстве и входит во вкусы "зрителей". Так что же это?

Слышал, что гиперреализм воссоздает реальность, или скорее псевдореальность, неотличимую от настоящей реальности, убедительно, может быть даже слишком. Но тогда это обман? Литературный прием для усиления драматургии? Пил ли Бук, как его персонаж Чиноски? Конечно. Трахался? И это было, слишком искренне об этом писал. Был ли творческий кризис? Болезнь, грозящая гибелью? Отец? Все, что можно найти в его рассказах, было и в его жизни. Но в жизни было и иное. Было еще и творчество большое, сильное и глубокое. Все думали, что он целыми днями пьет и утопает в "кисках", а он в это время выдавал очередное произведение.

Это всего лишь попытка понять, но как мне кажется, гиперреализм - это не создание псевдореальности, а акцентирование внимания на той части нашей жизни, о которой не хочется говорить, думать. Которую пытаешься поскорее забыть, сделать вид что ее нет. Но именно в ней обнаруживаемся настоящие мы, причины наших поступков, мотивы. Здесь наши страхи и наша подлинная любовь. Здесь та главная трагедия человеческого существования, которую мы называем подлинной жизнью. Гиперреализм не столько жанр, сколько взгляд, способ занятия позиции. Описание извне того, что прекрасно знаешь изнутри. Становишься подопытной крысой в опыте, который проводишь ты сам. Такой взгляд можно обнаружить в глубоком экзистенциализме Кендзабуро Оэ, в его во многом автобиографичных романах, ковырянии в себе, истории и обществе; в образе Хэнка Муди, созданного Showtime, во многом воплотившего самого Бука; в вызывающей простоте творчества, недавно зажегшегося отечественного режиссера Валерии Гай Германики; в анализе "doom generation" от Грегга Араки. Примеров много, раскрывающих то, что гиперреализм не столько жанр, сколько взгляд и способ занятия определенной позиции. И с каждым годом к такому взгляду прибегают все чаще.

Возникает вопрос, о нужности этого взгляда для искусства. А я задам иной вопрос: а нужен ли иной взгляд в современном искусстве? Искусство ради красоты? Пошло. Искусство ради искусства? Хорошо, когда ты учишься. Но научившись чему-либо, ты будешь это бессмысленно использовать? Или будешь творить во имя чего-либо? В мире, где все стало ложью, а что не ложь - то абсурд, ради чего творить, как не ради правды? Пускай это правда и имеет наипротивнейший из запахов, но какой еще ей быть, если она об этом мире?

"...и мне пришло в голову, что все непрерывно страдают, включая тех, кто не хочет в этом признаться. Мне показалось, что я сделал потрясающее открытие." (Ч. Буковски)

Вся разница между нами лишь в том, что я знаю, что я такое же говно, как и все, а ты тщетно ищешь в себе индивидуальность и смысл своей никчемной жизни.

Найдено на официальном сайте Матиаса (www.freakguitar.com/) Переведено мной, т.к. материалы по данной технике на русском языке отсутствуют. Выражаю благодарность lineagle за оказанную помощь.

 

"Несколько слов о флажолетах:

Многие слушатели спрашивали меня о том, как же я получаю такие высокие флажолеты, играя и соло и ритм. Так вот, секрет не в каком-то веселом гитарном эффекте, а в как таковой конструкции гитары (и других струнных инструментов). Фокус в том, чтобы найти их, использовать и выучить какой звук они дают.

Гитара разделена по 12-му ладу. Любая гармоника повторяет себя с каждой стороны от этого лада. Я полагаю, что натуральные гармоники спрятаны в каждой гитаре. Позиции нот могут меняться от инструмента к инструменту, но в основном они такие, как я представил. Попробуйте найти их, используя медиатор, а когда почувствуете себя комфортно в этих позициях, попытайтесь ударить по ноте любым пальцем левой руки. Рычаг тремоло - это хорошее устройство для того, чтобы упростить задачу и предотвратить неприятные звуки от атаки. Опустите ручку тремоло и ударьте по струне пока она ослабла. После чего верните ее в нормальную позицию. От струны "Ми"(высокая) и иногда от "Си" бывает тяжело добиться звука, в этих случаях можно использовать медиатор."

 

Струна E - www.freakguitar.com/efret.html

Струна A - www.freakguitar.com/afret.html

Струна D - www.freakguitar.com/dfret.html

Струна G - www.freakguitar.com/gfret.html

Струна H - www.freakguitar.com/bfret.html

 

Ждал у того самого дома. На том же самом месте с видом на Храм апостола Фомы. Практически ничего не знал, просто стоял и ждал. Глупо и безумно, но что-то в этом было, какая-то совершенно простая и понятная романтика. Холод забирал свое, вставало солнце, за пол часа рассвело и погасли уличные фонари. Под ногами сломалась тонкая корка льда, скрывающая еще более тонкую полосу воды. Видимо, потеплело, но усилился ветер, как и моя дрожь. Время шло, тьма покинула улицу, волны людей продолжали двигаться в едином порыве. Я ждал безнадежно, или просто не смог ее узнать. Романтика исчезла, осталось осознание глупости происходящего. Карета превратилась в тыкву.

Почему я не могу быть доволен тем, что имею? Почему уже столько лет смотрю на прошлое, как на "золотое время"? Ведь знаю же, что счастья нет, не было и не будет. Это миф. Самый противный и жестокий миф из всех. Но я все равно смотрю назад. А ведь было же время, когда мне "больше ничего не хотелось". Нет, оно не было счастливым, "золотым". Но я знал, что мне больше ничего не нужно. Тогда я все равно смотрел в прошлое, тосковал, но не хотел ничего менять, мне нравилась эта тоска. А теперь она невыносима. Значит в этом дело, а не в "золоте" прошлого. Все же мне стоит поговорить с ней.

Интересно, почему в те далекие дни, когда во мне еще не умерла надежда, я назвал ее для себя "другом"? Эта была попытка придумать хоть какое-то название тому, что было между нами? Или это все-таки взгляд в наше безнадежное будущее? Первая любовь, и вот уже совершенно чужой человек, которого я называю "другом". Хотя именно друзьями мы никогда с ней и не были, даже в тот первый год, когда все только начиналось. Описывать что такое любовь, тем более первая, да и в самом идеальном для этого возрасте не стоит. Не буду об этом думать, и уж точно не буду об этом писать. Те, кто любили - поймут, не любили - пусть радуются.

Факты ее жизни постоянно вылезали на этих страницах, в моих стихах и прозе. Факты ее (для меня уже чужой) жизни встали непреодолимой стеной между нами. Как бы мы с ней не общались, теперь она мне чужая. Мне страшно рассказать ей о себе, о всем, что есть в моей жизни. Но все же она - "друг", и наши жизни иногда пересекаются. И я чувствую, что между нами есть постоянное напряжение, что-то незавершенное требует своего разрешения.

До глубины души не выношу церковь и соборность, не люблю современных верующих, толком незнающих во что они верят, ненавижу нынешнее увлеченьице религией у русской интелигенции, и больше всего - убежденность православных в истинности всего, что связано с православием, и что всем инославным - дорога в ад. Никогда не приму этого фанатизма. Но вот, что интересно, я никогда не отворачивался от Христа и Иеговы. Не то что бы верил, но "никогда не отворачивался". Я всегда готов Их выслушать, всегда готов подискутировать.

Прошлое – это то, что учит нас жить. Опыт былых лет дает сил и направление нашей деятельности. Мы – есть то, что мы прожили. Мы пребываем в бесконечной череде событий, пока существует наша память. Но иногда прошлое – это холодная пустота, затягивающая в себя нас самих и все происходящее вокруг. Словно воронка водоворота: сначала медленно, едва заметно она движет нас по спирали, затем скорость движения растет, все вокруг становится хаотично, и ты понимаешь, что назад пути уже нет.

Прошлое может быть словно дробь, выпущенная из винчестера в твою голову. Кто-то, кто "желал тебе добра", промахнулся - выстрел ушел в стену. Но один маленький кусочек свинца все же решив исполнить свой долг, ударился о твой мозг, разбив в черепе место своего касания. Тебе не повезло - ты выжил. Врачи, опасаясь повредить особо хрупкие места, извлекать дробь не стали. И вот теперь каждый божий день, ты чувствуешь невыносимую боль. Обезболивающее не помогает, а  только разжижает и без того уже не самый крепкий мозг. Ты клянешь своего доброжелателя, врачей, прохожих, близких, себя, всех. Через какое-то время ты ненавидишь не только каждого живущего на гребаной планете Земля, но и все свои вымышленные абстракции, ведь кроме них у тебя никого нет, и ты уже давно не можешь ни с кем общаться.

Ищешь причины, оправдания, сочувствие. Ты говоришь себе, что сходишь с ума. Поначалу,  используя это выражение лишь как определение для своего невыносимого состояния. Но, постепенно, связь с реальностью тает, ты забываешь слова, лица, числа. Приходит железная уверенность в собственной дееспособности, пропадают всякие признаки вменяемой жизнедеятельности. Ты – овощ, к тому же сошедший с ума. Из твоей жизни стерлось все, остались лишь выстрел и человек, наградивший тебя свободой.

И хочется только одного: вернуться в то время, когда небо было синим, а солнце светило ярко. Когда ты был еще жив.

( «It’s the edge of the world
And all of western civilization» )

 

На восточной окраине западной цивилизации, на границе вечного кочевья, утопающие в пьянящей тьме и безумной страсти двое грешников - остались одни, посреди вселенского потопа. Не чувствуя раскаяния и не рассчитывая на спасение, они слились в одно целое. Мир катится в ад, и все что осталось – это подбросить еще немного дров в мировую печь. В маленькой комнате дешевой гостиницы два великих одиночества в первый раз обрели друг друга в чувственном забвении и слиянии тел, впервые они были по-настоящему счастливы, впервые они жили. Никогда и никому она не отдавала себя на столько как ему в эту ночь. Никогда и ни одной женщине он не дарил столько любви. Это был секс, это была нежность, это была вся палитра возможных чувств и наслаждений. Это была любовь, ожившая спустя столько лет. Соитие сопровождалось поцелуями, поцелуи перерастали в миллиарды ласковых прикосновений, ласки становились оральными и снова перетекали в любовное соитие.

Они молчали, им нечего было сказать после стольких лет разлуки. Единственное, что теперь они могли – это трахаться так, будто завтра уже не наступит. И делать это несмотря на то, что за стеной в соседнем номере безымянная шлюха в передозе лежала у телевизора, по которому в новостях рассказывали о милиционере, застрелившем посетителей магазина. Несмотря на то, что за окном в переулке под проливным дождем лежал бездомный, и жить ему оставалось не больше недели. И на то, что офисные крысы (работники скрепок, принтеров и сканеров) в этот пятничный вечер, «загуляв» и свернув в переулок, по щедрости души сократили срок его жизни вдвое. И даже на то, что рано утром ей придется бежать домой, чтобы приготовить завтрак и встречать своего мужа после ночной смены; бежать в то место, где царит непонимание, бессилие и все напоминает о их не родившимся ребенке. И на то, что после этой единственной ночи своей жизни он вернется к серой, невыносимой повседневности, разбавляя ее виски, однодневными «кисками» и попытками преодолеть творческую импотенцию.

Ничего из этого не имело для них уже никакого значения. Это была их первая встреча за время равное трети их жизней, единственная ночь вместе, которая никогда больше не повторится. Они не знали будет ли расплата за этот грех, что будет дальше, и бывает ли что-то после конца света? Но одно они знали наверняка: это единственное, в чем они не ошиблись, единственное, что имело смысл в их жизни. На краю смертельно больной западной цивилизации два одиночества в грехе обрели свою жизнь.

Если не говорить о любви как о добродетели (да и вряд ли ее можно считать таковой: намного чаще она предстает необходимостью, инстинктом, болезнью, безумием, лекарством...), то самой важной человеческой добродетелью, я бы даже сказал: почвой для всех наших добродетелей, является наивность. Чем более наивен человек, тем более он добродетелен. Является ли наивность чем-то плохим? Нет, это просто необходимая черта добродетели.

Хочу я прошлого не знать,
Забыть о будущем своем,
Тебе всего себя отдать,
Навеки стать твоим рабом.

Любви в ответ я не прошу
И верности не требую,
И одного я лишь хочу,
Не отвергай любовь мою.

Готов служить тебе во всем,
Быть вещью, зверем и слугой.
Живу одной мечтой о том,
Чтоб ты хоть миг была со мной.

Хотел бы стать песком морским,
Ласкать теплом твои ступни.
Мечтаю солнцем быть твоим,
И лишь тебе дарить лучи.

Не думай, что наивен я,
По-детски страстью увлечен,
Любовь свела меня с ума,
Но я и раньше был влюблен.

Любил я многих и не раз,
Была и та, что навсегда.
Одних любил всего лишь час,
Кого-то - многие года.

Теперь же я перед тобой,
К ногам склонился и молю.
Я твой и телом и душой,
И лишь тебе принадлежу.

Возьми меня, играй со мной,
Всецело твой я в этот час.
Ты – свет небесный, воздух мой,
Я – раб твоих прекрасных глаз.

В ночи холодной и пустой,
Где одинокие сердца,
Не зная радости и сна,
Любовной скованы тоской,
Поет гитара при луне.
Для них звучит ее игра,
Для них болит его душа,
Для них слились они в дуэт.
Ласкает струны гитарист,
Унылым стал в саду нарцисс,
Зажглись в подлунной тьме огни.
И в тусклом свете фонарей
Все одиночество аллей
Заполнил гимн былой любви.

На седьмой день полной луны родился мальчик со знаками на теле, и гром ударил трижды в небе над землей. С детства он отличался серьезным отношением к жизни и глубокой мыслью. Дети называли его странным и избегали, словно прокаженного. К тридцати годам он прослыл среди одних людей дураком, среди других - сумасшедшим. Он обладал великими знаниями, но почерпнутыми не из книг и не от учителей. Люди не понимали его, клеветали, гнали, преследовали, били. Спрятался он в уединении и стал читать молитвы, не существовавшие до его рождения.

И на седьмой день молитв снизошел к нему Дух Божий, Свет безграничный и Озарение, и предстал перед ним в Своем сиянии Отец светов, Творец и Вседержитель мира. Сказал Он человеку: "Ты, сын Мой, воплотил учение истинное в жизнь, ты смог прочесть неписанное и объять необъятное. Ты смог постичь Меня, ты смог явить Меня перед своими очами. Так, послушай же, сын Мой, тебе предначертано явить Меня и перед очами всего мира. Иди и проповедуй слово Мое людям, иди и собери вокруг себя народ всякий. Явлюсь тогда им, и прозреют слепые перед образом Моим, и услышат глухие голос Мой, дабы сердце каждого приняло слово Мое". И последовал человек воле Господа, понес слово Его в массы. Не услышал народ слов истинных и оставил ищущего в одиночестве. Тем яростнее завел речь человек, и пробудил он праздный интерес в окружающих. Но выслушав его, люди не узнали в словах привычного, и стали смеяться и глумиться над ним.

И ушел он и остался в одиночестве, без людей и без Бога. Он начал молиться и спрашивать, но напрасны были его старания. Никто ему не ответил. Прошло много лет, этот человек наблюдал за миром. Он перестал обращаться к людям, к Богу, к себе. Он просто смотрел, и видел, как мир с каждым днем покидает цвет, как люди живут, ничего не замечая, ничего не меняя, просто существуют в медленно угасающем постоянстве. Миром правит беспросветный грех, в нем нет справедливости, в нем нет Бога.

И вновь вышел этот человек к людям и заговорил. И никто из слушавших уже не помнил его речей в прошлом и его самого. Он сказал им, что нет с ними Бога, нет морали, нет справедливости, что они одни, и никто не будет вести их за руку к свету, не будет воздаяния за грехи и награды за добродетель. Что им самим нужно занять то место, которое занимал Бог, им самим нужно создать мир, в котором есть справедливость и мораль, им самим нужно вознаграждать добро и пресекать зло. Им нужно жить здесь, пока еще есть жизнь. Но и к этому не прислушались люди. Не желая ничего менять, они заговорили о присутствии Бога в их жизни; и о том, что мир, таков какой он есть, и не им что-либо менять теперь. И что в мире есть справедливость, и она будет после смерти. Те, что были богаче, не желали расставаться с плодами своих трудов; те, что беднее - не хотели разменивать свою гордость, на чью-либо жалость и сострадание. Никто не захотел, чтобы кто-то устанавливал какие-либо новые правила, все желали жить, так как они живут.

Тогда человек, перестал слушать людей и удалился к себе в уединение. Он понял, что свершил грех. Пока сомнение было в его сердце, это была лишь его внутренняя борьба, но только приняв и проповедовав итог сомнения, он свершил грех. Этот грех больше не приносил страха перед Богом. И лишь одно не покидало его тепер: этот мир пуст и холоден, по спирали со скоростью света он падает в бездну, в нем нет добра и не будет спасения, но свершив грех, он почувствовал себя ближе к Богу, не через раскаяние, но именно свершая грех, перебарывая себя и свой страх. Люди ждут конца своей жизни, конца света, иного бытия, но они не знают, что конец уже наступил, а для грешников его не будет никогда.

«Мы прошли всеми путями производства и скрытого сверхпроизводства предметов, символов, посланий, идеологий, наслаждений. Сегодня игра окончена - всё освобождено. И все мы задаем себе главный вопрос: что делать теперь, после оргии? Нам остается лишь изображать оргию и освобождение, притворяться, что ускорив шаг, мы идем в том же направлении. На самом же деле мы спешим в пустоту, потому что все конечные цели освобождения остались позади, нас неотступно преследует и мучает предвосхищение всех результатов, априорное знание всех знаков, форм и желаний. Но что же нам всё-таки делать? Мы находимся в состоянии лицедейства и не способны ни на что, кроме как заново разыграть спектакль по некогда написанному в действительности или в воображении сценарию. Это состояние, когда все утопии обрели реальные очертания, и парадокс состоит в том, что мы должны продолжать жить так, как будто этого не было. Но так как утопии всё же стали реальностью, мы не можем больше тешить себя надеждой, что нам ещё предстоит дать им жизнь. Всё что нам остается - тщетные притворные попытки породить какую-то жизнь помимо той, которая уже существует. Мы живем в постоянном воспроизведении идеалов, фантазмов, образов, мечтаний, которые уже присутствуют рядом с нами и которые нам, в нашей роковой безучастности, необходимо возрождать снова и снова» (Ж. Бодрийяр «Прозрачность зла»).

«Когда вещи, знаки, действия освобождаются от своих идей и концепций, от сущности и ценности, от происхождения и предназначения, они вступают на путь бесконечного самовоспроизводства. Всё сущее продолжает функционировать, тогда как смысл существования давно исчез. Оно продолжает функционировать при полном безразличии к собственному содержанию. И парадокс в том, что такое функционирование нисколько не страдает от этого, а, напротив, становится всё более совершенным» (Жан Бодрийяр «Прозрачность зла»).

Я хотел бы тебе рассказать,
То, как мне без тебя одиноко.
Если б были такие слова,
Был бы мир не настолько жестоким.
Я хотел бы в тебе воскресить,
Ливни страсти, любви хороводы,
Юных лет пламя яркой свечи,
Бесконечные райские своды.
Лунным вечером и одиноким,
Ювелирно я выточил строки.

Ты далеко в чужих краях,
Где солнце в небе ярче светит,
Где вместе море, лес и реки,
Где не бывают холода.

Но мы с тобой теперь одни, -
Две части целого разбиты,
Но станут воедино слиты,
Когда с тобой сольемся мы.

Нас с тобой свело вместе провидение, но судьбы не существует. Тогда, быть может, Бог все-таки есть?

"Если страдание и даже боль имеют какой-то смысл, то он должен заключаться в том, что кому-то
они доставляют удовольствие." (Ф.Ницше)

Под светом звезд, над пустотой,
Я вижу жизнь совсем иной,
Остатки дня в ночной тиши
Раскрыли мне каков наш мир.
Так расскажи мне как все забыть,
Расскажи мне, что значит жить.

Дай мне сил, поверить, что за гранью жизни вечность,
Дай мне время, осознать себя.
Расскажи мне, что такое бесконечность,
Расскажи, и я поверю в Тебя.

Я знаю рай других миров,
Настолько дальних, словно снов,
Но не найти их никогда,
Нет звезд для нас, для нас земля.
Холодный страх, немая боль, -
Мы принимаем эту роль.
С тоской мы молим небеса,
Послать хоть чуточку тепла.
Так расскажи мне как все забыть,
Расскажи мне, что значит жить.

Дай мне сил, поверить, что за гранью жизни вечность,
Дай мне время, осознать себя.
Расскажи мне, что такое бесконечность,
Расскажи, и я поверю в Тебя.
Дай мне сил, поверить, что за гранью жизни вечность,
Дай мне время, осознать себя.
Расскажи мне, что такое бесконечность,
Расскажи, и я поверю в Тебя.