Снимают кадр. Из вагона выталкивают девушку, она катится кубарем по склону и потом лежит мертвая. Всё, конец фильма. Героиня погибает, все плохо, такая несправедливая жизнь. Хвост поезда выезжает из кадра, наступает тишина, трава колышется по переднему плану, поют птички, летают стрижи, милое лето, ласточки сидят на проводах, бездыханное тело лежит на склоне, ветер треплет ее мертвые волосы, титры... Такой вот кадр. Для съемок пригласили каскадершу, которая из бывших гимнасток. Внимание, приготовились, мотор, начали! Поезд едет, каскадерша прыгает, скатывается по склону, разбрасывая руки и ноги в разные стороны, все как надо, прикатывается в нужное место и вдруг хоп! - выпрыгивает из травы и встает в стойку, которую принимают гимнасты в конце упражнения. Например, прыжок через козла. Пятки вместе, носочки врозь, спина выгнута, руки в стороны. У каскадерши сработал рефлекс гимнастки: после каждого прыжка вставать в стойку. Режиссер говорит: "Света. Давайте договоримся". Договорились. Еще дубль. Опять поезд, прыжок, кувырок ииииии стойка! Ну рефлекс! Режиссер багровеет и у него ощущение, что эти прыжки через козла не закончатся никогда, а козел - это он. Гонять состав туда-сюда, потому что одна гимнастка не может лежать мертвая - это дорогое удовольствие. Режиссер говорит: "Света, перестань немедленно не выполнять мою задачу". Ну не так говорит, но смысл тот. Еще дубль! И начали! Хвост поезда выезжает из кадра, наступает тишина, трава колышется по переднему плану, поют птички, летают стрижи, милое лето, ласточки сидят на проводах, каскадерша стоит в стойке пятки вместе, носочки врозь, спина выгнута, руки в стороны, а ветер треплет ее волосы. Пять дублей она показывала эту стойку. Надо сказать, что безупречную. Так и не сняли.

В колонках играет - не знаю
Настроение сейчас - все по фигу

5/09/01

18.15 - 19.00


Я страдаю без тебя физически.
Как-то плохо работают органы...
И, наверное, зрачки увеличены...
Даже, может быть, артерии порваны.

Впрочем, это все от недосыпания.
Ты же знаешь, я не спала поллета.
Или просто это иваномания.
Светобоязнь. Или нехватка света.

Да нет, я не боюсь расставания.
Но!.. Если решил уезжать надолго,
Оставь таблетки от обезванивания.
Помру я. А что тебе в этом толку?..


20/09/01


В ночном Средиземном море.
На влажном морском песке.
На пляжном людском обзоре.
На белом сыром лежаке.

За столиком в ресторане.
В лодке, в холодной воде.
В гулкой турецкой бане.
Там где тепло, везде.

В шуме ночного клуба.
В соленой густой волне.
Сжимая губами губы.
Лежа спиной к спине.

В хаосе аэропорта.
Грея меня спиной.
В салоне того самолета.
Лежа в постели с женой.

В завтрашнем белом сугробе.
На мягкой осенней листве.
Сидя удобно на попе.
Стоя на голове.

Ты со мной предаешся блуду.
Ты со мной попадаешь в такт.
Ты меня хочешь всюду.
Ты меня хочешь всяк.

__________


В убогой съемной квартире
На смятой сырой простыне.
В роскошном автомобиле,
Ногами в открытом окне.



В бренчаньи чужой гитары.
В горечи пьяной слезы.
В палаточном душном угаре.
В оргазме короткой грозы.

В движеньи ночной дороги,
На сорок девятой версте.
Свободно раскинув ноги.
Скрючившись в тесноте.

В блеске ночного Парижа.
На красной скользкой парче.
Прижавшись еще поближе.
Уснув на твоем плече.

В Риме, под плеск фонтана.
В аду, в масле котла.
В мягких объятьях дивана.
Сразу же, как родила.

Я с тобой это делать буду.
Я с тобой это буду так.
Я хочу тебя всюду.
Я хочу тебя всяк.


4/10/01


Будет снег, и будет чисто и ясно.
Это осень!.. Холода, маята,
Страх потерь, надежд, метаний напрасных,
И бессмысленности «чистого листа»…

Надо просто пережить эту осень.
Ветра колкие обрывки, дожди,
То, как мается душа, крышу сносит…
Все останется зимой позади.

Этой осенью побыть надо рядом,
Молча падая друг другу в глаза.
И себя простить попробовать надо.
Все понять, и никому не сказать.

Будет сердце колотиться и рваться.
Будет воздух опускаться и стыть.
Если сможем мы друг в друге остаться,
Нам несложно будет осень простить.

Не бывает бесконечного лета.
Скоро камнем осень скатится с плеч.
Не отдай меня разлучнице этой.
Постарайся удержать и сберечь.

Это осень! Просто портится погода…
Не спугни.
Замри.
Сожми.
Не порви.
Пенсионный возраст у природы.
Переходный возраст у любви.


16/01/2002


Все отболело, все перегорело.
На пепле чувств замешана броня.
Спасибо за добро, что ты мне сделал,
А также зло, что сделал для меня.

Я знала наперед как это будет.
На мудреца довольно простоты.
Но кто ж меня за эту блажь осудит?
Никто! И уж тем более не ты.

И хочешь я скажу как это было?
Когда лишились мы последних сил,
Я сладкий вкус потери ощутила,
Ты – горький вкус победы ощутил.

Моей душе всегда покоя мало.
И я опять судьбу благодарю
За все что я в прошедшем испытала,
И все что я в дальнейшем натворю.

Моя судьба твою судьбу задела
На эти сто четыре теплых дня.
Спасибо за добро, что ты мне сделал,
А также зло, что сделал для меня.


14/08/2004


Мои руки – проворней птицы.
Мои ноги – душистый сандал.
Ты не бойся в меня влюбиться.
Ты всего на пять дней пропал.

Мое лоно – ловушка стонов.
Моя грудь – кокосовый джем.
Вне свободы. И вне законов.
Это – только тебе. Не всем.

Мои волосы пахнут страстью.
Моя кожа – китайский шелк.
Я – кобыла нездешней масти.
Ты во мне не узнаешь толк.

Мои губы – ветка сирени.
Мои брови – бег соболей.
Я исчезну быстрее тени.
Может даже, еще быстрей.

Наша грусть – это тайское небо.
А объятия – тайский дождь.
И в каком бы небе ты не был,
Ты наш цвет по дождю найдешь.



1992 год

Хочешь, я рожу тебе сына?
Голубоглазого,
Бойкого и смышленого?
Ты принесешь ему карандаши
И научишь рисовать кошку.

И он нарисует дом,
Из трубы идет дым,
Потому что ты затопил печку.
А на крыльце кошку,
Рыжую и пушистую,
У кошки довольный вид –
Она знает, что я пеку пироги с рыбой.

Вокруг дома и кошки – лист просто белый.
Это снег.
А в доме тепло,
Потому что ты затопил печку.

Все это нарисует наш сын.
Потому что он, слава Богу, не знает,
Что никогда не родится.



Август 2004


Между нами – реки и горы.
Между нами – леса и поля.
Чьи-то споры. И чьи-то ссоры.
Чьи-то земли. Ничья земля.

Океан: приливы, отливы,
Ветер, волны, песок, острова...
Чей-то тонкий голос счастливый.
Чьей-то свадьбы простой кутерьма.

Города: проспекты, машины,
Толпы, шум, суета, дела...
Поцелуй чей-то длинный-длинный...
Чье-то пьяное «ла-ла-ла»...

Деревеньки: куры, коровы,
Тихий вечер. Утренний сон.
Стук под утро в калитку снова.
Чья-то боль, что опять не он...

И дороги, дороги, дороги...
Люди, звери, снега, дожди...
Жизнь богатых. Удел убогих.
Чье-то горькое «не уходи»....

Между нами – зелень Пхукета.
Красный Запад. Белый Восток.
Грусть молчания. Счастье света.
Проводов телефонных ток.

Я не знаю, что это было.
Я не знаю, что это есть.
Я все та же чужая кобыла.
Но я рядом, милый. Я здесь.

Настроение сейчас - шикароное

Детям 60-70-80-х посвящается
Если вы были ребенком в 60-е, 70-е или 80-е, оглядываясь
назад, трудно поверить, что нам удалось дожить до сегодняшнего дня.

В детстве мы ездили на машинах без ремней и подушек
безопасности. Поездка на телеге, запряженной лошадью, в
теплый
летний день была несказанным удовольствием. Наши кроватки
были
раскрашены яркими красками с высоким содержанием свинца.
Не было
секретных крышек на пузырьках с лекарствами, двери часто
не
запирались, а шкафы не запирались никогда. Мы пили воду из
колонки на углу, а не из пластиковых бутылок. Никому не
могло
придти в голову кататься на велике в шлеме. Ужас.

Часами мы мастерили тележки и самокаты из досок и
подшипников со
свалки, а когда впервые неслись с горы, вспоминали, что
забыли
приделать тормоза. После того, как мы въезжали в колючие
кусты
несколько раз, мы разбирались с этой проблемой. Мы уходили
из
дома утром и играли весь день, возвращаясь тогда, когда
зажигались уличные фонари, там, где они
были. Целый день никто не мог узнать, где мы. Мобильных
телефонов не было! Трудно представить. Мы резали руки и
ноги,
ломали кости и выбивали зубы, и никто ни на кого не
подавал в
суд. Бывало всякое. Виноваты были только мы и никто
другой.
Помните? Мы дрались до крови и
ходили в синяках, привыкая не обращать на это внимания.

Мы ели пирожные, мороженое, пили лимонад, но никто от
этого не
толстел, потому что мы все время носились и играли. Из
одной
бутылки пили несколько человек, и никто от этого не умер.
У нас
не было игровых приставок, компьютеров, 165 каналов
спутникового телевидения,
компакт дисков, сотовых телефонов, интернета, мы неслись
смотреть мультфильм всей толпой в ближайший дом, ведь
видиков
тоже не было!

Зато у нас были друзья. Мы выходили из дома и находили их.
Мы катались
на великах, пускали спички по весенним ручьям, сидели на
лавочке, на заборе или в школьном дворе и болтали о чем
хотели.
Когда нам был кто-то нужен, мы стучались в дверь, звонили
в
звонок или просто заходили и виделись с ними. Помните? Без
спросу! Сами! Одни в этом жестоком и опасном мире! Без
охраны!
Как мы вообще выжили?

Мы придумывали игры с палками и консервными банками, мы
воровали
яблоки в садах и ели вишни с косточками, и косточки не
прорастали у нас в животе. Каждый хоть раз записался на
футбол,
хоккей или волейбол, но не все попали в команду. Те, кто
не
попали, научились справляться с разочарованием. Некоторые
ученики не были так сообразительны, как остальные, поэтому
они
оставались на второй год. Контрольные и экзамены не
подразделялись на 10 уровней, и оценки включали 5 баллов
теоретически, и 3 балла на самом деле. На переменах мы
обливали
друг друга водой из старых многоразовых шприцов!

Наши поступки были нашими собственными. Мы были готовы к
последствиям.
Прятаться было не за кого. Понятия о том, что можно
откупиться
от ментов или откосить от армии, практически не
существовало.
Родители тех лет обычно принимали сторону закона, можете
себе
представить!? Это поколение породило огромное количество
людей,
которые могут рисковать, решать проблемы и создавать
нечто, чего
до этого не было, просто не существовало. У нас была
свобода
выбора, право на риск и неудачу, ответственность, и мы
как-то
просто научились пользоваться всем этим. Если вы один из
этого
поколения, я вас поздравляю. Нам повезло, что наше детство
и
юность закончились до того, как правительство купило у
молодежи
свободу взамен за ролики, мобилы, фабрику звезд и классные
сухарики... С их общего согласия... Для их же
собственного блага...

На самом деле в мире не семь чудес света, а гораздо
больше.
Просто мы
с
вами к ним привыкли и порой даже не замечаем. Ну разве не
чудо -
первое советское средство после бритья? Помните? Кусочки
газеты?

А такое чудо, как тюнинг автомобиля Москвич-412? Помните?
5-копеечные
монеты по периметру лобового стекла, меховой руль,
эпоксидная
ручка коробки передач с розочкой и, естественно,
милицейская
фуражка на заднем стекле.

А резинка от трусов - это же тоже чудо! Ведь она прекрасно
держит как
трусы, так и колготки и варежки!

Пирожок с повидлом - ну разве не чудо? Никогда не
угадаешь, с
какой стороны повидло вылезет!

Еще одно необъяснимое чудо - поднимите, пожалуйста, руки
те, у
кого был нормальный учитель труда... а не инопланетянин?

А такое чудо, авоська с мясом за форточкой? Помните: полез
доставать -
пельмени упали!

А вот этот вот чудесный мамин развод: "Я тебе сейчас
покупаю, но
это тебе на день рождения"?!

Или вот эта волшебная бабушкина фраза на прощание: "Только
банки > >> > верните!"

А холодильник ЗИЛ помните, вот с такой вот ручкой? Это же
однорукий
андит!
Дергаешь ручку - сыпятся банки.

А, кстати, что до сих пор лежит в холодильниках на дверце
сбоку? Нет,
не яйца. И не кетчуп. На дверце сбоку лежат... лекарства!

Бесплатная медицина - это тоже чудо. Врач один, а очереди
две -
одна по талонам, а вторая по записи. А еще и третья была -
"Я
только спрошу!"

Да, сколько еще их было, этих чудес света...

Маленькое окошко из кухни в ванную - что там смотреть,
объясните?

Обувная ложка-лошадка...

Зубной порошок - чистит как зубы, так и серебро...

Писающий мальчик на двери туалета...

Телевизор "Рубин" - берешь пассатижи и тын-тын-тын!

Плавки с якорьком... помните?!

Молоко в треугольных пакетах!

А вы говорите: "Семь чудес света!"

Мы раньше много чего делали такого, что сейчас и в голову
не взбредет
делать. Более того, если ты сегодня хоть раз сделаешь то,
что
тогда делал постоянно - тебя не поймут, а могут и за
сумасшедшего принять.

Ну вот, например, помните, автоматы с газированной водой.
Там
еще был
стакан граненый - один на всех. Сегодня никому и в голову
не
придет пить из общего стакана! (Сегодня его украдут через
пять
секунд после установки автомата, ровно за три секунды до
того,
как утащат и сам
автомат...) А раньше ведь все пили из этих стаканов...
Обычное дело! И
ведь никто не боялся подхватить какую-нибудь заразу...

Кстати, эти стаканы использовали для своих дел местные
пьяницы.
И, представьте себе, вы только представьте это - они
ВОЗВРАЩАЛИ
стакан на
место! Не верите? А тогда - обычное дело!

А люди, вешающие простыню на стену, выключающие свет и
бормочущие что-то себе под нос в темноте? Секта? Нет,
обычное
дело! Раньше в каждом доме проходила церемония, которая
называлась - задержите дыхание - диафильм! Помните это
чудо?! У
кого сейчас работает проектор диафильмов?

Дым валит, едкий запах по всей квартире. Дощечка такая с
письменами. Что вам представляется? Индийский великий жрец
Арамонетригал? На самом
деле это вы-жи-га-ние. Обычное дело! Миллионы советских
детей выжигали
открытки мамам на 8 марта - Мамочка, поздравляю с
международным
женским днем. Желаю тебе мирного неба над головой, а
твоему сыну
- велосипед...

А еще все сидели в ванной, причем на опущенном стульчаке,
причем
в темноте - и светил там только красный фонарь...
Догадались?
Обычное дело - печатали фотографии. Вся наша жизнь на этих
черно-белых фотографиях, отпечатанных собственными руками,
а не
бездушным дядькой
из Кодак... Ну вы же помните, что такое фиксаж?

Девчонки, а вы помните резиночки? Удивительно, но ни один
мальчишка на
свете не знает правила этой игры!

А сбор макулатуру в школе? До сих пор мучает вопрос -
зачем? А я ведь
тогда весь папин архив Playboy туда отнес. И мне ничего за
это
не было! Только мама удивлялась, чего это отец стал так
придирчиво проверять мои домашние задания?! ...........
Да, это мы были такими, а вот такими мы стали:

1. по ошибке, ты печатаешь свой пароль системного доступа
на
икроволновке
2. у тебя список из 15 номеров, чтобы связаться со своей
семьей,
которая
состоит из 3 человек
3. ты отправляешь e-mail своему коллеге, что сидит в
соседней комнате
4. ты потерял контакт со своими друзьями или семьей,
потому что
у них
нет
адреса электронной почты
5. после рабочего дня ты возвращаешься домой и отвечаешь
по
телефону так, словно ты еще на работе
7. ты впадаешь в
состояние
паники, если вышел из дома без мобильного телефона и ты
возвращаешься за ним
8. ты просыпаешься утром и первая
вещь,
которую ты делаешь - подсоединяешься к Интернет, даже до
того,
как выпьешь кофе
9. ты склоняешь голову на бок, чтобы
улыбнуться
: - ) 10.сейчас ты читаешь этот текст, ты с ним согласен и
улыбаешься
11. еще хуже, ты уже знаешь, кому ты перешлешь
это
сообщение
12. ты слишком увлечен, чтобы заметить, что
номер 6 в
этом списке отсутствует
13. тебе понадобилась лишь секунда, чтобы пробежать еще
раз по
Сообщению и убедиться, что номера 6 действительно нет

33 слушали 0 копий [+ в свой плеер]

Челентано...Грустный....

317 слушали 4 копий [+ в свой плеер]

Просто приятная грустная немного...

Ереван. В первый раз. Встреча и твои родственники ночью с накрытым столом. Мне неудобно: они такие нарядные, они не спят в 4 утра, чтобы встретить МЕНЯ, а на столе орешки, сухофрукты, шампанское, и все так красиво,
торжественно. И я вижу, что они меня ждали, и чувствую, что они на меня надеются…..В комнате стоит маленькая елочка, а на ней висят шоколадные зайцы…

Куча еды. Как можно готовить столько еды на одну ночь – на Новый год?? Сашуля. Здесь так принято. Так у всех, в каждой семье. Свиная нога, индюшка, долма, салаты, и прочая, и прочая….

Твоя бабушка Лизок – Елизавета Арамовна - показывает мне твои фотографии, она рассказывает мне о твоих покойных предках, интеллигентных и сильных людях, и я думаю об Армении. Легко, легко думаю. Я читала об этой стране книжки (впрочем, в основном Довлатова «Уроки Армении», но это и есть главная «адаптированная» книга современного автора об Армении для русских людей - прочувствованная, точная), и мне это ….. интересно. Мне почетно и приятно общаться с твоей Бабушкой, ты пойми, она – живой представитель того поколения, которое умерло. Как жаль, что ТЕ люди никогда не вернутся, что ТА страна умерла, что ТО мужество и чистота помыслов – в глубоком прошлом…. Боже, с ума сойти, ведь не прошло даже ста лет, а все – ВСЕ – по-другому, и ее, Лизока, внуки и правнуки никогда не станут на нее похожи, а люди в целом НЕ ВИДЯТ И НЕ СЛЫШАТ друг друга, и у них нет – и не будет, пока те же люди не изобретут принципиально НОВЫЙ вид связи - связи со своей историей, с культурой, с литературой, со всем богатством, выстраданным и заработанным их предками, и у них осталось – всего-то! - то жалкое, сиюминутное, плотское, а значит - пошлое…
Трехгрошовые ценности. Двухрублевые радости. Двадцатидолларовое счастье.

И все эти передовые мысли носятся в моей затуманено-ясной голове клубочком запутанным, перепутанным с МОИМ ЛИЧНЫМ СЧАСТЬЕМ клубочком.

У меня есть ощущение, что ты – не такой как все ОНИ, другой. Я чувствую тебя на клеточном уровне. Твоя душа для меня – говорящая птица.

Наши прогулки с Анулей. Красивая кокетливая девочка. Тающий снег. Яркое небо. Легкие запахи зимы и весны, смешанные в незнакомом воздухе. Яркое солнце. Город как город – даже краше многих. И за что ты его не любишь?...
Сувениры в лавке. Картинка в рамке из сухой травы и цветочных лепестков. Красиво, беру – долго мучаясь с выбором.
У вас есть метро?.. А что написано на этой плоской круглой штуковине? Ой, я по-армянски не очень хорошо читаю (хи-хи!). Ануль, переведи?..
Пиццерия. Кофе. Улица Люкса в Ереване. Бутики-ии-и…Площадь и много людей. Воздушные шарики. Грубые смешные подростки. Люди, наряженные в кукол. Ненавязчивая атмосфера праздника. Остатки новогодних декораций. По углам незаметный, заваленный тающим снегом, мусор. Неспешные разговоры. Спокойствие и счастье.

Арарат – как удар – как выстрел в лоб - с балкона. Я выхожу на балкон ближе к ночи, голая и по-детски счастливая, я его фотографирую, я пытаюсь его запомнить, поймать его ускользающе-величественные очертания. Синий, серый, черный, пурпурный, фиолетовый, серебро – все те цвета, которые бывают только в небе и еще, наверное, только в горах, и которые никак не совпадают с их человеческими названиями. Я их вижу, но понимаю, что ни сфотографировать, ни передать это словами – невозможно….

Прыг обратно в комнату. В комнате тепло. И как бонус за искреннее желание ПОЗНАТЬ феномен Арарата - там – ТЫ.

Чуть позже, в разговоре с подругой – женой турка по имени Хакан - Машей, прожившей 4 года в Турции, родившей двух турчат-сыновей, выучившей в совершенстве турецкий язык, понявшей и оценившей турецкую культуру, – проскользнуло смешное: «Да ладно, что они, эти армяне, жалуются, зато у них Арарат есть!..» … Мой молчаливый взгляд с ползущими вверх бровями и округляющимся взглядом – секунда заминки, и: «Что?... .И это тоже….у нас?...»

С балкона действительно виден ВЕСЬ город, или почти весь – не хватает только сильного бинокля, и тогда экскурсия действительно будет ни к чему…

Вид снизу на балкон. В окнах горит свет: все дОма! - и там наверняка пахнет вкусной едой…Заледеневшая лестница в три ступеньки - вход в подъезд. Осторожно, не упади! Хватаешь меня под локоть. Я не падаю…Я с тобой, поэтому не падаю.
Дом на горе…На Горном Проспекте Маршала Баграмяна.

Они тут повсюду - горы.

Много вопросов. Мало ответов. Очень мало ответов. ОЧЕНЬ МАЛО ОТВЕТОВ. Мне их не хватает, как воздуха утопающему.
Ес хосумем. Ду хосумес. Инка хосума. Твой родной голос. Усталые твои красные глаза, твои родные руки, и их злые сильные пальцы. Секс.

Шутки твоего папы. Родной, моментально и безоговорочно родной человек - меня он сразу назвал ведьмой (читай: ведьма, сгори на костре!). Вечернее бормотание маленького телевизора на кухне. Рудольфа канал – дай посмотреть – а что там смотреть???
Уютно, ДОМА.

Нунэ - красивая как Богиня. Ее элитная армянская болезнь (это такие невыносимые рези в животе, которые могут длиться неделями, говорят, это все оттого, что армяне уж СЛИШКОМ старались сберечь свою породу). Попугай Жако – несчастный, как все пленные. Домашнее вино в большой пластиковой бутылке. Рудик – сын Нунэ и Гранта - красивый умный мальчик.

Бред! Откуда здесь столько красивых людей???

Секс. Алкоголь. Секс. Поцелуи.

Посиделки в Черемушках. Твои разнообразные двоюродные (клянусь, очень красивые!) – и по семейной традиции стройные, сестры. Бабушка Тасико (в миру Наташа). Русская, и потому даже еще более красивая, чем заслуженные ею внучки, женщина. Другая почтенная красота может быть – а вот такой прозрачной и чистой серебряной седины на голове у старух-армянок быть не может, а уж пленяющий васильковый взгляд у старухи – это вообще для нерусских – нонсенс... И необычная история ее похищения и сверхъестественно-сказочной жизни ее с покойным теперь уже мужем-конечно-армянином. «Он ее даже в магазин не выпускал. Сам ходил. Ревновал страшно». А она, как в сказке, родила ему - кого? - трех богатырей.

Хачапурик – это такой твой пьяный дядя. Соления «армянские в банках традиционные», от которых я схожу с ума. Все соседи – как одна семья. По крайней мере, я это вижу именно так. Русская жена твоего друга детства Тиграна –Света. Их смешная, трогательная дочь–принцесса. Это все Черемушки. Это нельзя ни с чем сравнивать. Просто, убого, красиво, запущенно, правильно, вкусно. Как в детстве. Как в праведном сне.
Это я – Я - ненастоящее, а вот это - ЭТО – настоящее… Я пытаюсь, со словами и без, со слезами и без, с криками и без, с иронией и без, передать, ВЫСКАЗАТЬ тебе это свое смутное, сильное ощущение, и я уже больна, заражена, влюблена ЕРЕВАНОМ, а ты почему-то мне не веришь, а то ли просто не слушаешь а потому и не слышишь, и все время ругаешь, ругаешь армян и Их Святейшество Ереван…

В голове пусто и приятно. Мы живем в гостиной. Это родная, совсем родная комната. Персиковые стены…Ощущение такое, что ты МЕНЯ ЛЮБИШЬ. Яркое солнце зимой….Портрет Нины. Портрет Нуны. Православная древняя икона, которая потом ушла из дома, потому что ее УКРАЛ кто-то из знакомых армян, прихватив пару кожаных курток…Как такое возможно? Где эта святыня сейчас? Неужели продана ЗА ДЕНЬГИ?…

…А я и сейчас в ней живу, в этой самой комнате, если честно… Я тогда сказала и тебе, и Нине – ваш дом так похож на мой. Это правда, очень похож. Цветом, духом, объемом, чем-то еще, не знаю…

Поездка на Монумент Памяти Избиения Армян. Это экскурсия такая, на газовую конфорку чудовищных размеров... Кто мог допустить воздвижение ТАКОГО памятника ТАКИМ событиям? !!! Расстрелять и то – мало.
Грязный снег, все закрыто…Какие-то рабочие снуют…

Ереван....

Я взяла на работе неделю отпуска за свой счет. Как сейчас помню: я спросила у шефа по фамилии Горазны: «Вы хотите, чтобы я никогда не вышла замуж?» А он мне: «Александра, Вы что, предлагаете мне на Вас жениться? Я, к сожалению, уже женат». Его шутки всегда были исключительно-и-громко-и-убого-солдафонскими. Я получила эту неделю без звука. Мой ангел опять мне помог – в который уже раз, и наверняка со слезами на глазах. И я опять купила билет в Ереван.

И было одно нечаянное колдовство: мы как-то пошли в кафушку, конечно под открытым небом, ели и пили что-то там, слушали выступление местных певцов (ну я-то, понятно, все бы эти песни исполнила бы лучше! – ха-ха!), а потом – через пол-Еревана – мы шли пешком назад домой (к твоей маме) на Баграмяна. И в каком-то скверике, ну здрасьте, я поманила собачку: «А ну, давай, хорошая моя, охраняй нас!». Грязно-белого цвета жесткошерстная сучка с тремя щенками. И она немедленно и беспрекословно пошла за нами. И щенки, само собой – за нами. И, кстати, не ЗА нами, а ПЕРЕД нами. Как настоящие охранники, как чейные собачки, они шли с гордым независимым видом, как хозяйские, как НАШИ собачки. Через весь Ереван! А чуть позже, из какой-то пыльной подворотенки, к этому эскорту привязался еще смешной кобелек на коротких ножках и с хвостом бараночкой. Я немедленно прозвала его «и примкнувший к ним Каменев». Люди на нашем пути удивлялись немало, и иногда спрашивали, зачем это нам столько собак.

А я шла по всему Еревану босиком – босоножки натерли ступни, я несла их в руке, и общалась с древней армянской землей напрямую, через асфальт и более поздние культурные наслоения, нежной кожей пяток – тук-тук - как азбукой Морзе – доносила все свои сомнения до Армянского Центра Вселенной. Я - влюбленная и где-то возлюбленная - русская женщина, страдающая от звериной страсти, и не до конца разделенной ЛЮБВИ.

Мы с тобой даже попытались проверить собачью верность - собаки шли сильно впереди, а мы нырнули в переулок направо….Собаки немедленно вернулись назад и побежали за нами, затем, обогнав нас, они снова сделали вид, что это ОНИ выбирают ДЛЯ НАС дорогу…И растерялись, когда мы снова вернулись на ту же трассу. Но вырулили на нее же, слегка обидевшись, но не подавши вида, и продолжили ту же процессию, как будто ничего не случилось.

Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ТОГДА ОЩУЩАЛА ТВОЯ ДУША.

А мне тогда было хорошо, ПОЧТИ спокойно, не больно и не страшно.
А моим родным тараканам в голове - было раздольно-забубенно-ведьмовски. Но никак не больно и не страшно. И наверное тоже спокойно.

А потом мы дошли. Сначала ты решил купить коньяка, у подножия твоего дома, в магазинчике. Я осталась на улице, а собачки расселись вокруг меня, и терпеливо ждали в тени фонаря, когда мы тронемся в дальнейший путь. Они не знали, что путь уже окончен.

И тут ты сказал у подъезда: «Ну, эта свора нам явно не нужна». И хлопнул дверью. Или нет. Двери-то в подъезде не было – или она была открыта на века. А вот в лифт собачки зайти не посмели.

Ваш этаж – седьмой. Я расстроилась, но несильно, я понимала, что вариантов немедленного продолжения дружбы нет, собаки-то – дворовые! Каково же было удивление, когда, минут через 40, открыв балконную дверь, я услышала собачий плач – они скулили под окном!!! Я стала вглядываться в темноту с высоты. Собачки паслись внизу и скулили, иногда потявкивая. Они требовали продолжения нашей дружбы. Я кинулась к холодильнику, за едой. Нашла сосиски.

И тут случилось страшное – ты выхватил у меня сосиску, и, ругаясь, прицельно метнул в светлое скулящее пятно – сучку-маму. Она взвизгнула и ушла навсегда. Ты всегда хорошо стрелял, СОБАКА (какая неожиданная тавтология), потому и попал, наверное. Я плакала.

Наверное, я тогда впервые почувствовала себя на месте той собаки.

Самое смешное, что через пару дней мы встретили эту сучку в городе. У нее стало меньше на одного щенка. Я ее конечно, как могла, окликнула. Но она сделала вид, что НКОГДА с нами не встречалась. Она даже не шевельнулась в мою сторону. И щенки тоже.

Ах!.. Наконец-то! Куплен билет, и настает день отлета. Долгая, нудная но нужная, ручная проверка всего-всего в чемодане, это все после илевен оф сиптембе….Пересадка в бизнес-класс за взятку в 30 долларов, чудом… Почему я прилетела тогда всего лишь на 10 дней? Ведь могла остаться и больше…

Было весело: я летела 11 часов, а меня никто не встречает! Ха! Звоню из автомата. Ругаюсь.

Садимся в большую черную машину, она новая совсем, пахнет по-особому… Кругом – теплый южный вечер, он держит мою руку, а мне страшновато и непривычно, я ВОЛНУЮСЬ, и это очень странно. Неужели я опять в США? Вот судьба какая у меня неожиданная…

Тогда мы еще жили в его квартире, как же я ее хорошо помню, каждый уголок! И название улицы - Corteen Place. И бело-серую старую кухню, большой овальный деревянный стол, вазу с палками (интерьерный изыск!), душ, который я пыталась отмывать, пока он спал и спал, в маленькой спаленке с простой деревянной мебелью и узким окном-щелью, спал каждое утро, до часу дня, как ненормальный. Для меня он нормальным тогда так и не стал….

И он показывал мне (медленно и лениво) свой город, большой город-деревню, город эмигрантов, Город Ангелов, город лузеров и миллионеров, где каждый живет отдельно, по-своему и по-разному, а все это вместе – такое место, где люди пытаются изменить свою жизнь, или наладить ее по-новому, или найти все, или может быть, все потерять….

Катались на его маленькой белой Тойотке Терселл, а погода была разная, то дождик, то солнышко, но тепло и приятно. Юниверсал Пикчерз («Дыхни на дракона!»), Беверли-Хиллз с его запредельными виллами («Вот такой домик нам не помешал бы, миллиончиков за ..цать!»), Санта-Моника («Глянь на этих дурацких пеликанов, так и бухаются в воду»), Бульвар Променейд (Я ела мороженое или пила молочный коктейль? И неужели купленный в Старбаксе?) Мы тогда машину оставили на многоэтажной парковке, и долго из нее выбирались, а потом долго в нее пробирались). Аллея Звезд (звезд так много, что на них уже магазинчики стоят). Кинотеатр КОДАК (тот самый, с лестницей на которую кладут ковер для звезд Голливуда, при вручении Оскара). Диснейленд (помню мое плохое почему-то настроение, огромные кучи АМЕРИКАНСКОЙ ЕДЫ, и еще – злость оттого, что не знаю английского языка, а эти янки так тараторят, как китайцы…и восхищение ИМ, который говорит так бегло и все-все понимает, но не успевает мне переводить). Поездка на аттракционы (ужасающий, огромный железный монстр), которые не работали в тот день. А я так хотела покататься!

Какой-то китайский ресторанчик, я хотела целоваться, а он говорил, что это неприлично…

И еще Санта-Барбара, сюрприз мой на Хеллоуин. Там было по-настоящему благостно, иначе не скажешь. Состояние расслабленности и отдыха. Песочек, пляжик, мосточки, огромные цветки алоэ (я увидела их первый раз в жизни!), яхточки скромненькие такие, рядочком, только мачточки торчат…Людишки такие спокойные-преспокойные, флажочки больши-и-ие, американские повсюду висят, сувенирчики в лавке (накупила целую гору), раскрашенные фигурки гномов на пляже, которые вместо нищих просят подаяние…Даже нищие там лентяи! Поставил гнома пластикового – и пей себе то же самое пивко, отдыхай… Смешно и мило - мило и приятно. Монеткой в стакан, рядом с гномом, попади и загадай желание…что я загадала? А что мы ели в ресторане? Я заказала какой-то наворот, вроде котлеток из крабов. И супчик густой, белый, кажется тоже рыбный…Кстати, тот обед был ужасно дорогой, почему я это запомнила?...И обратная дорога, на большой машине Артура: кури не в пепельницу, сигарету держи в руке, пока не потухнет, или вот лучше, возьми пустую пачку… А Эд спал на заднем сидении… Закат, сумерки, дорожные указатели, темнота и огни-огни-огни на въезде в Лос-Анджелес, ну спасибо, Артурчик, покатал на славу, до завтра..

И вот уже настал последний день, как же быстро все закончилось! Ты везешь меня в аэропорт, на все той же с рождения не мытой белой Тойотке, и Пугачева, Пугачева, эти сумасшедшие песни – Лос-анджелесские, про Любовь, про разлуку, про нас…
Там, где была я,
Там много света,
Там, где была я,
Нет вопросов, нет ответов –
Любо-о-овь,
Неиссякаемый исто-очник,
Любо-о-о-овь….
Где была-была-была я,
Где была-была-была я,
Где была-была-была я,
Там, там…..

Я сижу рядом с тобой, любимым, уже опять почти не моим, смотрю в одну точку, взгляд окаменел, ничего не понимаю, и ничего не знаю. Что будет дальше? Увидимся, нет, приедешь, нет, когда, что???? Ты смотришь на дорогу, и вдруг проводишь ладонью перед моим лицом, мол, очнись! Улыбку широкую – тебе в лицо! А сама - не своя. До сих пор не знаю, что тебя там держало именно до 20-го декабря… Да я вообще ничего о тебе не знаю. И тут другая песня:
Слезы – это к смеху,
Смеяться – к слезам,
Поздно ты приехал, а я – уезжа…
А-а – да!
Нам было на-до,
Чтобы на краю
Погулять в раю!

А в аэропорту - шум, гам, чистота и мое ощущение сиротливости, запах предстоящей разлуки, в этом стерильном огромном зале. Какой-то знакомый твой встретился, что в Аэрофлоте работал, и вот он свою подружку, и меня заодно, сажает на «длинные» места, и я лечу как королева, лежа, спя… Если можно эти ужасные обрывки назвать сном. Без тебя, без тебя… Сколько еще будет таких ночей, ненормальных, чужих, не моих, неправильных, без тебя, без тебя…

Как описать счастье? Как передать вкус воздуха? Радость НИЧЕЙНОСТИ? Что есть красота? Сочетание зеленого и голубого? Звук тишины? Поток свежего, свежего, такого вот, как нигде – только сейчас и здесь? Одурение от того, что все эти растения - они комнатные, и вот они, повсюду, и поливать не надо, с горшками и без горшков, и не только они? Грохот ночного сада, заселенного птицами и насекомыми? Влажность такая, пальцем на двери балкона (просто внутри кондиционер) написать можно все! Написать книгу своей радости, нарисовать рожицу, и вот ящерка новорожденная ползет, нет, бежит, мА-а-аленькая…. Дурацкое и волшебное пение с подругой в микроавтобусе про «Чунгу-Чангу?». Потому что так и было – этот нереальный остров, а «чанга» – это что-то азиатское, значит это она! - и дикий восторг от того, что мы видели перед собой… И несокрушимая уверенность в том, что эта дружба между нами – навсегда? Где она сейчас, эта дружба?
Что можно сказать про двух относительно молодых женщин, направивших свои стопы «куда-нибудь подальше», а именно в Таиланд? И не просто в Таиланд, а на волшебный остров Пхукет. И вот оно: запахи, свет, прозрачность и насыщенность воздуха, его чуждость, совмещенная с этим его неописуемым родством. Начнем с климата: ты не думаешь о нем, но то, что тебя обнимает - на выходе из самолета, и при входе в реальность – оно забирает тебя. Просто забирает и все. Насовсем. Навсегда. Так, что ты понимаешь – даже если больше никогда – это – ты запомнишь – потому что это…мягко но непрогибаемо, сладко но не приторно, упруго но не пошло, влажно но не мокро, и в конце концов – это то, чего ты не знаешь. Но уже ХОЧЕШЬ. Это – ново. Впрочем, как и непознаваемо (а в этом ты убедишься потом, немного позже).
Это оно и было – начало. Начало смерти моей СТАРОЙ жизни (ах, как же все-таки она была хороша!). Начало моей совсем НОВОЙ жизни, начало, начало, ее рождение…..
Итак: жара, потрясающие влекуще-незнакомые запахи, сладкий, тяжелый, тяжкий, возбуждающий воздух. Его обволакивающая нежность, та, которую ты не можешь почувствовать как агрессию, и ты не думаешь о нем, нет. Ты – приехала отдыхать. И вот она – твоя гостиница, твой номер и душ, ля-ля тополя перед сном, и спать, спать…. Спать и утром тоже, а когда у нас закончился завтрак? Да Бог с ним, с завтраком, зато вот он, пляж, вот он, океан, вот она - вода, и его, океана, волны, белая пена свободы (От кого? От чего? Ты ж и так, дурочка, пока еще свободна), дуновение дикой природы, а для меня – всего лишь пляж и его вода – и вот я уже плыву, и вот он наказывает меня, несет к смерти, на острые камни, сильно, страшно, он же океан, а я-то кто? Смешная самоуверенность маленького человечка («Я плавать умею!»). И вот - чудом выплыла, даже спасатели не понадобились, подруга пыталась плыть-навстречу-спасать, а ведь дежурные спасатели-тайцы уже бежали, кричали, старались, возмущались, ибо табличка-то стоит, не даром же они ее там установили. Но смысл написанного по-английски текста станет тебе понятен только после ЛИЧНОЙ встречи с океаном. А впрочем, а впрочем… Вот оно – еще счастье твое, вспоминай его, вспоминай это чувство НИЧЕЙНОСТИ, непринадлежности, независимости, свободы, чтобы вернуть, если можешь, если хочешь (не хочешь??? – а и правда, зачем?), если ты еще на это способна. Прозрачная, красивая в своей девственно-естественно-бирюзовой чистоте вода, с тобой или без тебя, еще лучше без тебя, а ведь тебе кажется, что ты – это все… После завтрака – сон, буквально две-три странички книжки. Книжки, русские буковки, кириллица…зачем?... И опять заснули. К обеду проснулись, прыг в бассейн (холодит), обед (вкусно), опять спать (сладко), спать, спать….
Неделя идет. Ночь сменяет утро, поездки на острова, и эти острова - как больница для душевнобольных, и все тревоги, заботы, думки, все в песок, в песок, в белый, как забвение, как начало мира, вот на такой песок выползло первое живое существо на сушу из Великого Океана, только на такой песок может захотеться выйти из ТАКОЙ воды - прозрачной, ИЗНАЧАЛЬНОЙ, наполненной жизнью с тем же равнодушием, как если бы она наполнилась звездами, кометами или планетами…. И солнце всходит невидимо, незаметно для тебя, пробуждая ненасильственно и садится, НЕ заставляя любоваться закатом… И ты можешь видеть бегущего по полю слона, которого оседлал мальчик, просто держит его за уши – нет узды и нет удил, НИЧЕГО… Мальчик и его слон, оба молодые, счастливые, несутся по полю, какие уж тут лошади, он летит по полю на СЛОНЕ!.... Здесь говорят, что когда хозяин слона умирает, слон умирает тоже, просто умирает, и все, вот такой он, слон. Людям такая верность неведома, людям надо себя показать, им главное – чтобы ИХ поняли, оценили, полюбили….а зачем? Я тогда этого не знала, теперь знаю…
А солнце - оно такое, как идеальный переводчик – ты бы мог его заметить, если бы он стал неправильно переводить. Солнце – часть твоего счастья, только ты еще не знаешь об этом, только ты еще думаешь, что это просто солнце… Господи, как хорошо не слышать родной речи, «родной», или русской, как будто ты на Луне или на ее орбите…И эти тайцы – кто ты для них? Кто они для тебя? И все это еще интересно, опять интересно и снова, и ты себя любишь и уважаешь, и всех их, и того, кто сейчас рядом, и так было всегда, и так будет…

ТРРЫЫЫЫЫньк. Что это? Что мы слышим? Кто-то говорит ПО-РУССКИ??? Случайное знакомство в кафе? STARBUCKS COFFEE (кофейку захотелось?) Небольшой, не шибко приметный, немускулистый, неяркий, РАЗВЕ ЧТО ГОЛОВА БРИТАЯ, но тело гибкое, хотя ты этого не видишь, ты об этом пока не думаешь, ты просто отдыхаешь….Ах, деточка, деточка… Как знать ты могла, чем обернется тебе обычное твое курортное знакомство? Объясни мне, дурочка, что тебя так взяло, что зацепило, когда ты начала говорить с ним, по привычке наезжая как танк, и хвастая всеми своими талантами кряду? Что тебя прилепило к нему так сразу и бесповоротно? То, что он не сопротивлялся твоим наездам, и одновременно не оценил твои таланты? Та радость его, которую ты услышала, сказав о своих дочерях? Та простота убойная, смертельная, страшная, с которой он сказал о том, что «а моих дочерей нет, потому что они – Где-е-е? – на кладбище»?. Нет? А что? Почему разговор с ним, не имея ни предмета, ни развития, ни совместных точек, ни общих тем, нинининиНИЧЕГО – почему так увлек тебя, почему унес, унес, как в детство, как в облако, как в сладкую вату, как на карусели, как в счастье, как в любовь? Почему ты это флиртом не посчитала? Как вышло у тебя, что ты не смогла отдаться ему в первый (второй) вечер? И что значит - не смогла? Ведь могла? Сама ж о том потом жалела (вот потеряли целую ночь, а их так мало было ТАМ)?

Вот он пришел. На второй день, в твою гостиницу (Mariott??) на пляж. Вот сидит, прыщавая спина подставлена солнцу (ты потом будешь мазать ее лечебным кремом, эту сгоревшую, как брошенная яичница, спину), рассказывает про Лос-Анджелес так, как будто и правда жил там лет 10 (а жил ведь, и целых 14). Про негров, которых там мало (а если посмотреть, то и немало). Ты лежишь на лежаке, ножки в стороны, тело расслаблено, морда уже загорелая к небу, сиси к тайскому солнцу, и оно обнимает тебя, как обычно, так же как и всю неделю перед тем, и оно как раз тебе никогда не откажет в ласке, а он сидит у твоих ног. Потом обед. Супчик (а что еще надо?), купленный им для тебя и для твоей подруги, как его бишь - Том Ям Кун? С креветками. Вкусней и нет ничего. И до сих пор нет, и не будет. Суп с цветочками. Вы представляете? С ЦВЕТОЧКАМИ!!! Они поэтому такие стройные все и красивые, эти тайцы, из-за этого супчика цветочного именно. Его бы я кушала каждый день…

Поели супчик. А он пришел с презервативами в кармане. Ну, москвичку захотел. Почувствовал в себе (тебе?) некое желание. Пойдем, мол, потрахаемся. Ну, что ж. И я тоже не против. Попробуем, кто кого трахнет, собственно. Пошли в номер. А там – смешно, воняет, старостью, гнилостью, этим номером, а его запах возбуждает, и ты чувствуешь (вдруг) свой собственный запах, и понимаешь что… это странно!.. И это здорово! И тут началось - наш секс на балконе, и солнце – главный свидетель - и у нас вдруг все во рту, как у младенцев пустышки, как у детишек маленьких, и он чувствует и пытается описать твой запах, нюхает тебя, как ежик, а секс ваш все более и более непередаваем, и никому, кроме вас неведом, непонятен, незнаком, и нет никого, ничего, только вы, вас стало двое, двое.…И презервативы закончились, и деваться некуда, и опять ХОЧУХОЧУХОЧУХОЧУХОЧУХОЧУТЕБЯ и тут опять, и очень сладко…И – нет слов передать, что это не просто сладко, и это не имеет отношения к еде, просто русский язык так беден!... Что ж вас (нет, меня, нет, нас) так уперло и прилепило за эти несчастных 5 дней? Родные? Так сразу? Да, так сразу (возможно - невозможно)? Он не называл меня по имени, у него для меня не было тогда имени, а у него не было имени тем более...
И, чувствуя его губы и язык на своем теле и внутри своего рта, его член внутри себя, я полностью родным его тело восприняла, просто так, сразу и насовсем, беспререкаемо, неисчезаемо, его губы стали моими губами, за ними зубы его – моими зубами, а его руки - моими, как будто бы я сама себя ласкала, и спину свою, и живот, и грудь и все-все, а его член – частью моей Моей, ее ответной, страшно необходимой частью, а его голос – моим собственным….
Там (нет, не там, а на третью ночь в его номере) в темноте, как слепые, вчера рожденные котята, мы почувствовали это родство. Я помню его голос: «Ты знаешь, что ты – прелесть?» Конечно, знаю. Еще бы. Я – еще какая прелесть. Всем охота, никому не дается. А я, кстати, - никогда не хотела взять ЭТО (я не ханжа, потому и брала) в рот. А тут вдруг от этой, казалось бы, ерунды – получила вдруг – АХ - удовольствие. Вкусно, вкусно, ах как вкусно!!.... Но что – прелесть? Нет, нет, это ты должен быть прелесть, почему мне самой вдруг хочется быть прелестью, быть для тебя Женщиной, а я при всей своей, казалось бы, опытности ничего не понимаю в этом, а ты – вкусный, вкусный…., нежный, сладкий, сильный, мой…….И я сама – такая вкусная, Господи, неужели все дело в пиписьках????
Нет, стой, стой, молчи, не уходи, дай понять тебя, дай твою тоску, твою грусть распробовать на вкус и распознать по цвету, покатать на языке как конфетку, вдохнуть ее дай, дай… Твой странный, непонятный акцент-выговор (ты что – русский?), особенность, грубовато-нежно-бархатистую необычность твоего голоса, твое молчание и твои слова - редкие, простые, особенные. Просто твои… Нет, уже мои. Наши. Нет, нет. Да, да….Иди ко мне… Иди в меня…

Вернись на Пхукет......

25.02.06


ВЕСЕННЕЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ

В Москве моей, в Сокольниках
Растаял грязный снег
Тепло, раздольно, весело
И много человек.

Весной дурацкой пахнет,
Гуляют малыши,
Мамашки в новых юбочках
По-русски хороши.

И в лужах солнце плавится
И музыка звучит.
Под «Пламя» и Утесова
Танцуют старички.

В прокате на два часика
Берем велосипед.
А ветер полон радости,
И нам несется вслед.

В кафушке нашей маленькой
Запахло шашлыком.
Возьмем немножко водочки
И плюхнемся рядком.

Чуть-чутку поругаемся,
Послушаем народ.
К нам кто-то сильно пьяненький
Слегка попристает.

Кустами полюбуемся
И небом голубым,
И снова не управимся
С количеством еды….

В охотку поцелуемся,
Расскажешь анекдот,
Дочь подойдет, послушает,
Потом опять уйдет….

Садится солнце пьяное,
И хочется тепла,
Уже машина старая
Домой нас довезла.

Чайку скорей с лимончиком,
Легла, заснула дочь,
А впереди полвечера,
И впереди вся ночь…

Я сама не знаю, что буду тут писать и буду ли... )))