Святое Евангелие и Святые Писания

Теперь, дав определение авторитету Писания и смыслу Евангелия в том виде, как эти понятия используются в наших Исповеданиях, нам следует обратиться к вопросу о взаимосвязи Писаний и Евангелия.

Сегодня в лютеранских кругах много спорят о взаимосвязи Писания и Евангелия. Взаимосвязь, несомненно, существует! Евангелие, которое мы проповедуем, преподаем и исповедуем, изложено в Писаниях и нормировано ими. В то же время, Писания, вдохновленные Богом, были написаны ради Евангелия.

Однако среди некоторых нынешних лютеранских богословов (возможно, потому, что они утратили уверенность в безошибочности и абсолютном авторитете Писания), похоже, распространена идея, что вовсе не Писание является нормой христианского учения и, следовательно, учения о Евангелии. Скорее, такой нормой является Евангелие, которое, как утверждают лютеранские исповедания, является «благозвучной и привлекательной проповедью благодати и благосклонности Божьей, обретенной через заслугу Христа» (ФС-КИ, V, 7). Это идея опасна не только потому, что она неверна и чрезвычайно запутывает дело, но потому, что она звучит столь благочестиво. Евангелие — это норма, говорят они. И эти слова имеют привлекательное, хотя и обманчивое, звучание для евангелического уха.

К примеру, один лютеранский богослов сегодня говорит нам, что, в соответствии с лютеранскими исповеданиями, Писания авторитетны не по причине их божественного происхождения, но потому, что имеют власть судить и прощать. А другой богослов говорит, что авторитет Писания заключается в возложенной на него Богом власти спасать и судить. В обоих случаях итог таков, что авторитет Писания сводится исключительно к власти Евангелия, которое оно проповедует.

Подобный подход путает функцию Евангелия с одной из функций Писания. Он путает власть Евангелия с авторитетом Писания. И тем самым разрушает и то, и другое.

В соответствии с лютеранскими исповеданиями, Писание — это источник авторитета, на котором зиждется Евангелие. Когда Меланхтон в IV Артикуле своей Апологии Аугсбургского Исповедания спорит с католиками относительно природы, содержания и назначения Евангелия оправдания по вере, он всегда опирается на авторитет Писания. И, в соответствии с нашими исповеданиями, Писание имеет такой авторитет не потому, что оно содержит и провозглашает Евангелие — Евангелие провозглашается во многих книгах, — но потому, что оно является Божьим Словом (Апология IV, 108; XV, 14; Большой катехизис 1, 121; Формула Согласия — Детальное Изложение, «О сути, нормах и стандартах», 10). Хотя наши исповедания употребляют термин «Слово Божье» в нескольких разных значениях, нет сомнения, что они снова и снова отождествляют Писания со Словом Божьим. Именно поэтому Писания являются авторитетом, на котором зиждется проповедь и провозглашение Евангелия.

Но если Писание не авторитетно ПОТОМУ, что в нем содержится Евангелие, то оно несомненно авторитетно РАДИ Евангелия. Иными словами, Писания были составлены ради Евангелия (Ин. 20:31; 2 Тим. 3:15). И лютеранские исповедания тоже. Авторитет Писания — не самоцель. Наши великие лютеранские исповедания выражают уверенность в божественном авторитете Писания, но не останавливаются на этом. Их цель всегда заключается в том, чтобы Церковь, руководствуясь Писаниями, проповедовала Слово Евангелия, «через которое, и только через которое мы получаем истинное спасение» (Предисловие к христианской Книге Согласия). Таким образом, функция Писания заключается в том, чтобы служить божественным источником авторитета для евангелических проповедников и церковной проповеди. А функция Евангелия заключается в том, чтобы наделять этих проповедников и их проповеди силой.

Примечательно, что Новый Завет никогда не называет Евангелие авторитетным источником или нормой — не делают этого и лютеранские исповедания. Напротив, новый Завет называет Евангелие силой, духовной силой, силой для нашего вечного спасения (Рим. 1:16; 15:16; 1 Кор. 2:1-5; Еф. 1:13; 1 Фесс. 2:13; 2 Тим. 1:10). И точно так же говорят наши исповедания.

Согласно нашим исповеданиям, именно Евангелие порождает веру в сердце человека, дает ему дар Святого Духа и утешает его сокровищем спасения (Шмалькальденские артикулы, III, iv; Аугсбургское Исповедание, V, 2; Апология, IV, 73; Большой катехизис, 11, 38). Именно Евангелие предлагает и дает утешение и непрекращающееся прощение (Шмалькальденские артикулы, III, iii, 8). Именно Евангелием Церковь живет и процветает (Апология, VII, 20; О власти и первенстве папы, 25; Большой Катехизис, 11, 43, 56). Именно Евангелие пробуждает в нас истинное благочестие, угодное Богу (Апология, IV, 122 и далее). И именно ради Евангелия Божье падшее творение все еще существует (Большой Катехизис, 11, 61 и далее).

Непогрешимый авторитет Писания не только не отнимает у Евангелия чудесную и спасительную силу, но и, напротив, подкрепляет ее. А сила Евангелия, в свою очередь, не лишает Писание божественного авторитета. Давайте же оставим Евангелию его силу — не только когда мы читаем его в Писании, но и всякий раз, когда оно провозглашается и проповедуется в Церкви. И давайте оставим Писанию его авторитет. Тогда наши слова будут не только разумны, но и верны принципам конфессионального лютеранства.

— Robert D. Preus, Getting into The Theology of Concord (St. Louis: Concordia Publishing House, 1977), pp. 7-29.