У меня бывают депрессии, не частые, но достаточно затяжные. Я говорю об этом как предыстория, чтобы вы меня поняли. У каждого человека в жизни случается что-то, поворачивая его на все сто восемьдесят градусов, что он теряет равновесие. Но затем приходит что-то, возвращающее нас к жизни.
Когда у нас с женой были проблемы, она не могла забеременеть и эта мысль буквально раздирала ее душу изнутри. Мы пробовали обратиться к психологу, но от этого все стало только хуже. Между нами будто разверзлась пропасть. Она стала замыкаться в себе, мы почти перестали разговаривать. Я не знал что делать. Любые беседы заканчивались слезами и истериками. Она не могла больше так жить, кричала, что это я во всем виноват, а в следующий момент уже винила себя и закрывалась в комнате, спрятав голову под подушку. Я не знал что делать, чувствовал полное бессилие.
Однажды ночью ко мне в сон пришла незнакомая девушка с красивым лицом. Она вся сияла, сияние было яркое, но холодное. Она сказала мне: «Такая жизнь не для тебя». Следующим утром я долго думал об этом сне, пока ехал на работу. Думал, что действительно, такая жизнь мне не нравится, и надо что-то менять. Но, понимаете, я ее любил. Любил свою жену, я говорю о ней. Она была прекрасным человеком. Мы познакомились с ней в университете. Она пела в университетской рок группе, выступавшей на посвящении первокурсников. Тогда я в нее и влюбился.
Тот день оказался роковым. Мне было очень трудно вспомнить конец того дня. Моя память словно разбилась на тысячу частиц, а осколки этой мозаики никак не хотели собираться в единое целое. По пути домой я заехал в магазин за продуктами. КО всему прочему купил бутылку вина. Хотел сделать маленький сюрприз. Открыл входную дверь своим ключом, чтобы не разбудить ее, если она вдруг спала.
Спасатели сказали, что это была утечка газа. Я не помню взрыва. Говорят, все вокруг было в огне, а меня придавило к лестнице дверью. Ее вышибло на меня, когда я ее открывал. Массивная стальная дверь, с тремя засовами, выпорхнула из дверного проема как пушинка. Но это спасло меня от огня, зато навсегда приковало к инвалидному креслу. Удар такой силы о ступеньки лестницы разбил в дребезги несколько позвонков. Теперь у меня в спине стальной каркас, поддерживающий позвоночник. Меня не было на ее похоронах.
Все последующие дни были для меня словно в тумане. Сначала от лекарств, потом от нестерпимой боли. А затем от чувства вины и душевных терзаний. В один день я потерял самого дорогого человека в своей жизни, можно сказать, потерял все, ради чего можно было жить. Я помню день, когда меня выписали из больницы. Помню темное дождливое небо, остановку рядом с больницей. Шел дождь, кресло-каталка не помещалась под навесом целиком и капли падали на мои колени. Я ничего не чувствовал.
Родители забрали меня к себе. Я был их первым ребенком, но когда я вырос, мы стали меньше общаться. Я учился в университете и жил в общежитии, потом женился, и у меня появилась своя квартира. Я строил свою личную жизнь, вил свое собственное гнездо, редко возвращаясь в родительское. Наверное, им было очень одиноко, когда я уехал, они постепенно старели, но не падали духом. Мои старики молодцы, они завели второго ребенка. Это был решительный и оптимистичный шаг в их возрасте. Думаю, толчком к тому стало известие о том, что в ближайшем будущем у них не будет возможности нянчить моих внуков.
Когда случилось мое несчастье, у меня уже была маленькая сестричка. Вы можете себе представить, отдаленно понять меня в моем тогдашнем положении. Меня абсолютно ничего не держало в этой жизни. Все дорогое мне исчезло, я был никому не нужен. Я имею в виду, что скорее был обузой, и было кому меня заменить. Так я думал тогда.
Глубочайшая депрессия, полностью избавить от которой меня не смогли на курсах реабилитации, обволакивала мои дни. Они были одинаково серы и однообразны. Я был на дне болота жизни. И мне не хотелось выплывать из него. Я не хотел жить. Я сидел перед телевизором, он заменил для меня окружающий мир. Мне ничего не было нужно. Тогда я увидел передачу про балерину, которая выбросилась из окна в несколько лет назад. Она была такой красивой, богатой и ее все любили. Поклонники, дорогие развлечения, и балет. Показывали интервью с ней, где она говорила, что балет – это вся ее жизнь. Она казалась ангелом, пушинкой или снежинкой, которую может сдуть даже самый маленький ветерок. А потом в один прекрасный день она шагнула из окна. Раскинула в стороны руки и полетела, но не вверх, а вниз.
Ее лицо тогда показалось мне очень знакомым. Но я не придал этому значения. Но я хотел поступить как она. Хотел оборвать это жалкое существование. Но что может сделать с собой калека? Кинуться под проезжающий автомобиль? В первый раз у меня ничего не вышло. Водитель вовремя затормозил, все подумали, что я просто не заметил машины, когда переезжал улицу. Это было не так. Тогда я перестал выходить из дома. Я не придумывал способов своей смерти. Я просто не хотел больше жить.
Сны стали сливаться с реальностью. Я не мог спать и глотал таблетки снотворного, но они не помогали. Уволился с работы. Это было увольнение по собственному желанию с большими отступными, но все вокруг и я сам понимали, что работать как раньше я просто не мог, а вышвырнуть меня на улицу значило бы повредить репутации фирмы. Мне больше не надо было высыпаться и вставать рано, поэтому я перестал уговаривать себя уснуть. Тогда это мутное болото поглотило меня целиком, я не сопротивлялся.
Там были огромные зловещие машины, которые перемалывали людские кости. Я стоял будто на сцене, к моим ногам летели букеты цветов. Красная портьера с одной стороны поползла на меня, занавес закрывался. Тогда я услышал голос жены у себя за спиной. «Эта жизнь не для тебя, дорогой,» - сказала она. От нее исходил холодный свет, она сияла. Я видел ее ангельское лицо. Бросился к ней, стал обнимать и целовать ее. Говорил, что ни за что больше не отпущу ее. А она смотрела на меня уставшими глазами. «Я умерла, а тебе нужно жить дальше,» - говорила она мне, но я не слушал. «Где ты теперь и чем занимаешься, кто ты теперь?» - спрашивал я, мне было достаточно просто смотреть на нее и держать в руках ее руку, я плакал от счастья.
Она была ангелом хранителем, который приходит к тем, кто отчаялся и больше не хочет жить. Она забирает их память, чтобы они не чувствовали больше страданий. Она скорбит по ним и по их душам изо дня в день и вечность ее удел. Я хотел остаться с ней, но она сказала, что может только забрать мою память, облегчить мои душевные страдания, если я действительно больше не хочу жить. Но тогда я буду обречен на такую же вечность, как и она.
Проснулся я в холодном поту, сердце мое еле билось. Я не мог понять где я и что происходит, а ее печальные уставшие глаза и лицо до сих пор были передо мной. Тогда многое во мне изменилось. О многом я стал думать иначе. Жить иначе.
Такова моя история.

-Дедушка, расскажи сказку на ночь?
-Тебе про бычка, соломенного бочка, или о пыльной были?
-Нет, деда, расскажи историю такую, чтобы сражения обязательно были, герои разные.
-Так уж и быть, расскажу тебе что-нибудь из истории севера. Но учти, всю правду как есть получишь, без вымысла. Ты ведь никогда не слышала о войнах Вороньего гнезда?
-Неа-а-а. – Протянула девочка, сладко зевая и укутываясь в одеяло так, чтобы только уши торчали, - Расскажи, я буду слушать. Пра-а-авда.
-Воронье гнездо - это небольшое поселение разбойников. – Начал неторопливым убаюкивающим голосом дед.
Вороны - так звали братьев, впервые осевших в старом дольмене. Дольмен тот был частично разграблен, но имел крепкие стены, укрывающие от неприветливых северных ветров и целый подземный ярус пещер. Как только поселились там братья, так сразу близлежащие дороги стали небезопасными. Молва ходила, что вороны не на простые безделушки клюют, но собирают самое ценное у себя в гнезде. С тех пор и закрепилось за дольменом тем имя «Воронье Гнездо».
Отчаянные головорезы, которым нечего было терять искали путь через леса и горы к этому новому пристанищу романтиков с большой дороги. Со временем банда воронов росла.
Но расположение гнезда всегда хранилось в строжайшем секрете. Ни патрульный, ни путник не могли найти этого убежища. Но, не смотря на такую таинственность, находились и те, кто сам случайно выбредал к гнезду. Так порешили братья: «Любой, кто сам найдет дорогу к гнезду, да по собственной воле без оружия придет к ним, будет принят гостем, но вернуться к своей прошлой жизни не сможет». Так и множились птенцы в гнезде от беглых рабов и сбежавших от своих родителей детей, да воров и разбойников, выгнанных за стены и не принимаемых ни в одном городе мира.
Каждый птенец с детских лет держал оружие в руках. Да что там, детей там было едва ли не больше чем взрослых. Только назвать их детьми язык не поворачивался. Кто отчима взбесившегося зарезал, а кто с шахт бежал.
Воронье гнездо было самым страшным местом для простых обывателей. О нем шептались не только торговцы, но каждый, кому посчастливилось держать путь через те края. Но разбойники из гнезда не ограничивали себя только лесом. Не редко они выходили и на большой тракт.
Но я не об их быте рассказ завел, а о войнах вороньих.
Всего их было три.
Первую и войной то не назовешь. Разборки междоусобные. Разбойники со всех прилегающих лесов собрались вместе, чтобы отомстить своим удачливым соседям, братьев воронов убить, а в гнезде самим поселиться. В мгновение ока нашлись люди, готовые выдать подходы. Лесные разбойники встали лагерем поодаль от ущелья, в котором укрывалось уютное гнездышко. Они были уверены, что в гнезде никто ничего не подозревает, и они нападут неожиданно. Но братья-вороны оказались неведомым образом предупреждены о готовящемся нападении. Восемьдесят головорезов, одетых в красные гвардейские мундиры с черными куртками из перьев поверх во главе с самими Воронами ворвались в военный лагерь ночью. Разбойники убивали разбойников, резали лошадей, сжигали палатки. Трапперы Воронов соорудили хитроумные ловушки вокруг лагеря, так, чтобы никто не смог бежать или отступить.
Когда туман начал застилать ристалище на рассвете, черные птицы, кружившиеся над поляной, стали выклевывать глаза мертвым и добивать тяжело раненных.
В живых остался лишь один разбойник из гнезда. Двое путешественников-искателей приключений нашли его по стонам, он лежал придавленный к земле телами. Позднее он рассказывал, что когда огромный Ворон сел перед ним, готовый выклевать ему глаза, ему явилась истина. Прозрение будущего. Ворон выклевал ему глаза и тот больше не увидел белого света. Говорили, что так большие черные птицы наказывали за ошибки и грехи своих подопечных.
Тогда ему не было и семнадцати. Прошло пол года, и слепой мальчик с покрытым шрамами лицом ступил на порог полу-опустевшего Вороньего Гнезда. Все, умевшие держать оружие погибли памятной ночью, а женщины ушли. Лишь несколько стариков да те, которым совсем не было куда идти, остались.
Тогда у Вороньего гнезда появился лидер. Он создал из старого дольмена настоящую воровскую крепость. Долгое время в гнезде было практически безлюдно. Со временем в него опять стал стали стекаться все обездоленные законом и правительством. Но с тех пор не было среди них, ни убийц, ни насильников. А предателям, забредавшим на огонек воровской крепости, впредь была одна дорога - становиться украшениями вековых сосен вдоль главного тракта. Даже одно предположение о том, где может находиться воронье гнездо, приводило к полной тишине в некоторых тавернах. Позже, особо настырным доходчиво объясняли, при каких условиях они смогут увидеть Черного Ворона. Так стали звать предводителя Гнезда. Вороны воспрянули, это время стало расцветом воровского ремесла на севере.
Вторая война Воронов грянула почти через семьдесят лет.
После первой войны в округе стало заметно тише. Лесные разбойники повывелись, а прочих проходимцев поубавилось. Вороны брали свою дань только с зажиточных купцов, которые были не чисты на руку. Со всех придорожных таверн стекалась информация о положении в стране и на дорогах прямиком к Черному Ворону. Простой люд говорил порой, что если уж Король и правит страной, то людей от честолюбцев и коррупционеров могут защитить только Вороны. Никто и не заикался о благородстве разбойников из Гнезда, но каждый знал цену проезда по главному тракту и знал, что если уж она будет уплачена, то никто в пути не потревожит. Сами же Вороны, стали настоящим братством разбойников. Братством, не заключающим договоров с гильдиями воров или городскими властями.
Но благодатные времена не могут продолжаться вечно. В стране стало не спокойно. Престол опустел, и в государство из-за границы начали просачиваться маги разных орденов. Они воспользовались удобным моментом, и пришли к власти.
-Деда, я пить хочу.
Старый седовласый дед встал, опираясь на резную трость с рукоятью в форме сидящей совы, встал со своего места и, прихрамывая, вышел из комнаты. Девочка прислушалась, хитро улыбнулась и села на кровати. Она достала из-под подушки кисет, в котором раньше хранили табак, развязала его и высыпала на клетчатое лоскутное одеяло свои драгоценности. Это были маленькие разноцветные кусочки стекла. Некоторые были не ровно отбиты, другие отшлифованы морем. Она, попеременно щуря то левый, то правый глаз, вглядывалась через эти стеклышки то на свет, то в темные углы.
-Вот так выглядел рассвет на залитом туманом поле… а вон в том углу притаился большущий черный ворон. Кыш!
В коридоре стало слышно шоркающие старые тапочки деда. Девочка быстро собрала свои богатства, спрятала их обратно в маленький мешочек, и убрала под подушку.
-Ну-ка, давай засыпай. – ласково потребовал дед, когда его внучка напилась, и устроилась слушать продолжение.
-Расскажи еще немного, я правда усну.
-Обещаешь, что закроешь глаза и будешь спать?
-Честно-честно! Обещаю!
-Ну ладно, слушай дальше. – Сжалился дед.
Поговаривают, что короля забрали Шадевари – воины тени. Зачем и почему никому неизвестно, но небылиц много ходило, что они увели его в свою обитель безвременья, где он ожидает страшного суда.
-Шадева-а-ари, - сонно проговорила маленькая девочка.
- А наследному принцу не повезло. – Продолжил рассказчик. - На охоте его, наверное, по ошибке вместо коровы схватил красный дракон одного заносчивого мага. Дракона звали Арк и он как и любой порядочный летающий ящер не задумываясь съел незадачливого принца. Колдуна, естественно, в тот же миг заковали и бросили в темницу, впрочем, надолго он там не остался. Когда на престол взошел младший из двух братьев-принцев, магам не составило большего труда сделать его своей послушной марионеткой. Тогда наступили тяжелые времена для всех.
Маги стали поднимать налоги так, что бедные жители не могли больше платить. Все больше крестьян теряли свои земли и должны были работать на королевских полях. Драконы бороздили небесные просторы, срываясь как огненные кометы на мятежные деревни, и сжигали их дотла. Аристократы, не желавшие признать власть магов, исчезали без следа. Единственной непокорной твердыней стала разбойничья крепость Воронье гнездо.
Никто не любил магов. А маги ненавидели всех. Голодный неурожайный год заставил всех затянуть пояса, в южных провинциях разбушевалась чума. Разбойники Вороньего Гнезда лютовали на дорогах. Особенно жестоко они расправлялись с попадающими в их руки магами. За голову каждого разбойника в куртке из жестких вороньих перьев была назначена хорошая награда. Но даже если и удавалось выследить одного или нескольких из них, то в открытом бою те бесстрашно вступали в схватку даже с превосходившими их врагами. Но жители деревень, ни пленные разбойники не говорили, как найти Воронье Гнездо.
Зимой двумя годами позднее королевские ясновидцы нашли ущелье, в котором прятались разбойники. Гвардия короля под предводительством четырех магов с двумя драконами в подчинении свернула с главного тракта и направилась к крепости Воронов.
-А драконы они большие, а дед?
-Есть маленькие дракончики, не больше твоего котенка Живчика, но те драконы были просто огромными.
-Больше нашего кухонного стола?
-Много больше нашего кухонного стола.
-И даже больше всего нашего дома?
-И даже больше дома.
-И больше мельницы дяди Кицума?
-Думаю, с две мельницы, не больше.
-Какие большииииее…- девочка опять сладко зевнула, не открывая глаз и перевернулась на другой бок. – А что потом случилось?
-Над ущельем начали слетаться птицы. Драконы не могли атаковать крепость. Узкое каменное ущелье не позволяло развернуть их огромные крылья. Один из драконов спикировал на крышу разбойничьей крепости, но она выстояла. Взлететь он не смог, его наездника стали клевать птицы, А когда он разогнал их стаю волшебным огнем, баллиста разбойников уже была нацелена в грудь огромного дракона. Второй дракон так и остался кружиться над ущельем. Птицы больно клевали его меньше всего защищенный хвост, а он отплевывался огненными струями. Иногда струи огня летели в сторону гвардейцев.
Разбойники оборонялись целый день. К закату последняя уцелевшая баллиста разорвала крыло парящему дракону и тот, свернувшись клубком шипов, упал, руша стройные ряды подкрепления гвардейцев. Штурм захлебнулся.
А Черный Ворон – седовласый разбойник с черной повязкой на глазах, - чуть солнце коснулось земли, уединился в центральной зале, что раньше была дольменом. Он призывал силы теней себе на помощь. С каждым лучиком солнца, покидающим долину и ущелье, тени поднимались все выше. Они уже начали захлестывать ущелья, когда на горизонте со стороны заходящего солнца показались росчерки драконьих крыльев. В своих цепких лапах драконы везли осадные орудия, а на спинах самых больших из них помещалось до десяти воинов.
Ожесточенная битва за ущелье вспыхнула с новой силой. Защитники были обречены. Отступление продолжалось. Выжившие укрылись в главной зале. Взошла одинокая луна, когда из темных углов зала вышли воины-шадевари, будто сотканные из самой тьмы.
Армия королевства вошла в главный зал еще до захода луны. Верховных чародеев ждала томящая своею тишиной пустота. Маленькие пещерки-жилища были пусты. С поля брани куда-то исчезли все мертвые разбойники.
Крепость была пуста к рассвету. Крепость была покинута всеми. Люди не сведущие в магии бежали в паническом ужасе при первой же возможности, а сами колдуны не нашли никаких причин оставаться в пустой крепости.
-На сегодня хвати, я устал. Ты спишь? Вот и умница…
Дед, поглаживающий свою трость с рукоятью в форме совы, поднялся с кресла, задул ночник и растворился в тени дверного проема.
-Сладкого сна, моя девочка.

Они были вместе уже давно, давно стояли на тоненьком портике над кажущейся бездонной огненной пропастью. Он сжимал ее упругий стан в своих крепких объятьях. Он был старше нее, она была молода, в ее тоненьком теле свивалась душа. Через его объятья прошло много таких как она, и со всеми его непременно ожидало расставание. Он знал, что и она однажды покинет его, даже вопреки своему желанию. Ее кожа была бела как мрамор. Языки пламени играли на его золотистом загорелом теле. Он любил ее, а она часто плакала. Ни он, ни она не хотели этих слез. Ведь они знали, что с каждой слезинкой час их разлуки неотвратимо приближается.
Она же дарила людям свет и не верила в худо. Она была верна и самоотверженна, а он держал ее в своих нежных объятьях. Иногда сквозь слезы она шептала ему: «Люблю тебя, люблю». А он молчал ей в ответ, от чего казалось, она плакала еще сильнее. Ее слезы больно обжигали его руки и оставались на них молчаливым напоминанием о близкой разлуке. Она смотрела ему в глаза. И он видел пламенный огонек ее души, которым она разгоняет окружающий их мрак. Люди иногда норовили задуть этот огонек, но он всегда оберегал ее, всегда был с ней с момента их первой встречи. Когда последняя слезинка упала с ее щеки, и она навсегда его покинула, их любовь не растаяла словно воск, облизываемый пламенем догорающего фитилька. Тоска обещала наполнить его жизнь вечной грустью, нескончаемыми воспоминаниями и пустотой внутри. Безрадостные картины будущего без нее наполнили его душу унынием. Обезумев от горя, он пошатнулся и раскинул свои руки навстречу раскрытой огненной пасти. Навстречу огню, обещающему покой. Огню, в котором, возможно, они вновь обретут друг друга.
Она была утонченной белой свечой, он был позолоченным старым подсвечником. Они вместе стояли на полке над камином. Вечерами огонек свечи освещал портреты на стенах и лица людей, давно переставших вести учет огням в своем доме. Однажды ночью старый подсвечник с догорающим огарком свечи упал в камин. Ранним утром служанка, выгребая золу, нашла расплавленный подсвечник с маленьким кусочком воска. Подсвечник будто до последнего момента хранил от огня свою свечу.

Его звали Матиушем Тейном. Совсем недавно он сделал свои первые робкие шаги во взрослую жизнь, и теперь Матиуш сладко спал. Ему снилась семья: братья и сестры, отец и мать, - все были в сборе за обеденным столом и отец рассказывал о работе. К слову, его род был достаточно знаменит и многочисленен, а кроме того в его роду до сих пор сохранялась преемственность поколений. Таким образом, скоро Матиуш должен был пойти по стопам отца. Он был воодушевлен этим, и на последнем медосмотре у него были хорошие показатели. Все предрасполагало к тому, что в скором времени его возьмут в лабораторию. Там он познакомиться со многими новыми людьми, сможет получить достойное образование и пополнить багаж знаний.
Кто-то дернул Матиуша за хвост, и он проснулся. Нет ничего удивительного в том, что у него был хвост, ведь семейство Тейнов было мышами. Они отличалось от остальных тем, что носили элитарный белый окрас – признак всех мышей, работающих в лаборатории с людьми. За хвост Тейна дернул его маленький братишка, который моментально запищал: «Матиуш-Матиуш, дядя Рилин опять соскользнул с верхотуры и повис на ней!». Верхотурой малыш называл самый верхний блок маленького мышиного жилища, располагавшимися в просторной мышиной клетке. А дядя Рилин был известен своей «пьяной» походкой, поэтому не было ничего удивительного, что тот мог оступиться и упасть. Если быть совсем уж честным, то Матиушу он никогда не нравился. Но, не смотря ни на что, он был членом семьи, а своих Тейны никогда не бросали.
Выбравшись из нижнего блока, где обычно отдыхал молодой Тейн, мыши полезли по соединяющим пластиковым трубкам все выше и выше. Добравшись до верхнего блока, они обнаружили, что папа Тейн находится на ярус ниже и готовиться ловить падающего дядю за хвост.
-Сынок, ты должен уговорить дядю Рилина отпустить лапы, я уже поймал его хвост. Как только он начнет падать, я вытяну его.
-Ничего подобного, не хочу я никуда падать, мне и здесь отлично. Какой вид открывается?! – высказал свое негодование дядя Рилин. Он был уже порядочно стар и давно пересек порог того, что называют «слегка не в себе».
-С рождения лапы его плохо слушались, а дожив до преклонного возраста его стали плохо слушаться еще и мозги, – ворчала внизу мама Тейн. – Нам снизу открывается отличный вид твоего старого облезлого хвоста, слезай немедленно!
Матиуш был не слишком словоохотлив, тем более не отличался доброжелательностью по отношению в престарелому дядюшке, поэтому времени на уговоры тратить не стал. Прыгнув к дяде с раскрытой пастью, обнажив желтые передние зубы, он перепугал старика до дрожи в передних лапах. Тот не удержался и свалился вниз, а папа Тейн ловко втащил его за хвост на средний ярус. На маленького братика Матиуша это все произвело огромное впечатление. И он сломя голову ринулся вниз к сестренкам с криками: «Матиуш самый смелый! Матиуш самый грозный! У него такие огромные желтые зубы!».
А самый грозный мышь Матиуш решил остаться наверху, подождать, пока крики поутихнут и спуститься уже после того, как папа Тейн отведет дядю к нему домой. Вдруг молодой Тейн почувствовал какой-то не знакомый запах. Зрение подводило его и подняв голову к искусственному свету лампы, освещающей лабораторию, он ничего странного не заметил. Тогда он вытянулся во весь свой рост, опираясь только на задние лапы. И в этот момент человеческая рука в перчатке забрала его.
Матиуш не сопротивлялся, только вертел задними лапами и хвостом, пытаясь поудобнее устроиться в теплых гладких руках человека. Он знал, что время пришло и для него открывается мир новых возможностей. Мир о котором так часто рассказывал папа и дядя Рилин. Как ни странно, рассказы их сильно разнились. Папа крутил колесо и лишь иногда попадал в черную коробку, а дядю Рилина кололи большими иглами и всячески связывали. Но истории дяди давно уже перешли в разряд детских страшилок. Молодой Тейн в них верить не собирался.
Тем временем человеческая рука перенесла его на стол и тщательно закрепила его передние и задние лапки, раскрывая нежное белое брюшко. Импульс детского страха пробежал по телу маленького мышонка от самого красного носа до кончика хвоста. В руках человека появилась та самая игла из рассказов непутевого дяди. Он думал, что все это просто страшные истории, порожденные старым больным воображением. Мышонок замер и потерял сознание. Очнулся через мгновение – иглы уже не было. Человеческих рук больше не было поблизости. Матиушу захотелось оглядеться, но он боялся поворачивать голову, боялся вновь увидеть иглу. Но он пересилил свой страх, ведь он был самым смелым мышонком. Рядом он по запаху различил присутствие еще нескольких мышей. Повернув голову в их сторону он разглядел группу мышей точно так же прикованных к столу.
-Что здесь происходит?! – завопил перепуганный до смерти мышонок.
Молчание было ему ответом. Мыши только вздыхали. Кто-то тихонько плакал. Ближайший к Матиушу мышонок до крови прикусил нижнюю губу, на глазах у него наворачивались слезы.
-Вы что же оглохли все?! Почему они тыкают в нас иглами?! Папа говорил о колесе, о темной коробке, но никаких игл! Так не должно было быть!
-Это другой эксперимент. – Подала голос мышь, находящаяся на другой стороне стола, и тем самым скрытая от взгляда Матиуша телами других мышей и расстоянием.
-И что же они собираются еще с нами делать?! Это совсем не то на что я рассчитывал. Когда они нас отпустят?
-Возможно, никогда. Не все возвращаются.
-Но папа всегда возвращался! Дядя Рилин всегда возвращался!
-Ты еще молод. На моей памяти забрали троих, не вернулся ни один из них. А потом к нам поместили мыша из другой секции, он рассказывал, что их кололи иглами и били током. Утром он умер, его тело забрали.
-И что же, совсем ничего нельзя сделать?
-Не поднимай панику, окей? Может, все обойдется. От одного укольчика еще никто не умирал.
Матиуш Тейн не увидел, а скорее почувствовал приближение чего-то большого сверху. Его чуткий нос уловил какой-то странный новый запах. Что-то затрещало вдали, и у него в голове все загудело. Сознание начало покидать маленького мышонка. И тут он увидел большую красную крысу, она приближалась по столу, заглядывая в глаза то к одному, то к другому мышонку. Те начинали кричать и судорожно дергаться в агонии. «Мышабло,» - мелькнуло у Матиуша в голове, -«он забирает их души». Большая красная крыса была все ближе и ближе, и молодой Тейн заметил, что одни мыши после взгляда больших полыхающих огнем глаз крысы, начинали пищать и извиваться, а другие напротив успокаивались и затихали. Это удивило маленького мышонка. Подошел его черед, огненный взгляд уперся прямо в его красные полуслепые глазки. Он будто всверливался все глубже и глубже ему в голову и обжигал все внутри.
-Ты хочешь жить? – вопрос как бы сам собой появился в начинающем угасать сознании маленького мышонка.
-Хочу! – завопил он изо всех сил.
-Ты боишься меня. Не бойся, я не причиню тебе зла, я лишь могу спасти тебя. Ты лишь должен будешь сказать «согласен», когда я…
-Согласен! – вопил маленький мышонок, не способный перенести боли в своей голове и жара во всем своем теле. Он уже начал чувствовать, будто стены огромной лаборатории начали сдвигаться, приближаться к нему с огромной скоростью, пытаясь раздавить его крошечное тельце.
-Приятно иметь с тобой дело, мой маленький друг. Знай же, что ты выживешь и вернешься домой целым и невредимым. Но однажды я приду и потребую свою часть договора, который ты только что заключил с Мышабло!
С этими словами Мышабло исчез. Давление стен тут же исчезло, боль в голове утихла, а жар стал приятным теплом, разносящим негу по телу Матиуша. Он провалился в крепкий сон.
Когда он проснулся, уже наступила ночь, свет в лаборатории не горел. Странного звука не было. Был только неприятный запах. Матиуш огляделся, некоторых мышей, что лежали вместе с ним, больше не было. Другие лежали без движения. «Есть тут кто-нибудь?»- я это только подумал или закричал, мысль обожгла сознание мышонка. Ответа не последовало. Все его маленькое тельце горело, он будто бы чувствовал распространяющийся от него жар. Мышонок все еще был крепко привязан к столу. Он лежал и думал о произошедшем ранее. Появление огромной крысы с красным мехом как-то не вязалось в его голове. Он лабораторная мышь, а не какая-нибудь необразованная полевка. «Мышабло просто напросто не может существовать, это не научно, в этом нет логики,» - думал он про себя. Ночь тянулась неимоверно долго. Постепенно едкий запах распространялся все сильнее и сильнее. Ему захотелось есть и пить. И голод и жажда были нестерпимы. Время шло и ничего не происходило. На рассвете, когда мышонок начал терять сознание от голода и недостатка движения, из ниоткуда появилась красная крыса. Она молча перегрызла веревки, сдерживающие его и исчезла таким же неведомым образом, как и появилась.
Матиуш Тейн, не веря в такое чудо и свое спасение, обошел стол кругом. Оставшиеся на нем мыши не подавали признаков жизни, когда он толкал или перелезал через них. Тогда Матиуш спрыгнул со стола на стул, а потом и на пол. Он побрел в том направлении, где как думал, находились клетки. Добравшись до стены лаборатории, но не обнаружив клеток, он решил идти вдоль стены. И шел так до тех пор, пока не почувствовал запаха родного дома. Радости его не было предела, когда он нашел клетку, в которой жил и из которой не так давно его вероломно похитили. Но в клетке семейства Тейнов уже не было. «Опоздал,»- печальная мысль как молнией поразила маленького мышонка. Но внешний осмотр стенки клетки показал, что какое-то вещество прожгло дыру в решетке, и его семья еще могла спастись. От решетки в местах, где не хватало прутиков, источался едкий запах. Мышонок почувствовал, что силы начали покидать его. Тогда он забрался через дыру в клетку и наскоро перекусил, зарывшись в застилающие пол опилки, молодой Тейн уснул.
Проснулся Матиуш от громкого звука, который словно разрывал его маленькую черепную коробку. Но уже через минуту мышонок понял, что шаги идут издалека, просто его слух со сна сильно обострился. Выбравшись из клетки, он решил по запаху найти, куда же ушла его семья. Оказалось, что рядом с клетками, под шкафом, имелась аккуратно прогрызенная дыра. «Настоящая мышиная нора!» - С восторгом подумал молодой мышонок. Нырнув в нее и пройдя по становившемуся все отчетливее запаху, Матиуш Тейн очутился в подвале лаборатории, где обитали крысы, и куда спаслось бегством семейство Тейнов. Первой его заметила Мама Тейн,подбежала к нему и заключила его в крепкие материнские объятья. Она рыдала от счастья, папа Тейн тер хвостом глаза, чтобы ни дай бог не расплакаться, а маленький братик с сестренками прыгали вокруг Матиуша в хороводе, радуясь, что их смелый старший брат вернулся.
Время шло, а семейство Тейнов продолжало жить в подвале по соседству с крысами. Впрочем, крысы не подходили близко к месту их обитания. Они почему-то боялись Матиуша. Молодой Тейн только отшучивался, что, мол, он всем им не по зубам. Но не собирался рассказывать всего, что с ним приключилось.
Вот уже белая шерстка в некоторых местах приняла серебристый цвет, а Машыбло так и не приходил. Матиуш все чаще стал думать, будто это все было не с ним и ему померещилось. У него была замечательная жена из семейства, тоже спасшегося из лаборатории, шестеро маленьких ребятишек, его младший брат был первым добытчиком в роду, а он сам сильно продвинулся на ниве философии.
И только с рождением своего седьмого отпрыска, Матиуш Тейн осознал, когда Мышабло потребовал исполнения договора…