Мы опрометью бросились через весь город, выбираясь из сумеречного двора Москвы, заваленного снегом. Застряла моя машина. Или нет, не застряла - просто не завелась, наверное, снова окислились клеммы, я убрал её с проезжей части, толкнув перед собой и прокатив до ближайшего кармана. Невероятную силу почувствовал я, когда мои руки легко обхватили её корпус сзади, а ноги упёрлись в дорогу и когда она легко поддалась толчку. С той же скоростью, с какой догорал апрельский вечер, закипело во мне желание - и с той же неотвратимостью выплеска, с которой истекали сутки.

Мы подошли к её дому. Справа от входной двери на кирпичной стене дома играло световое пятно от, впрочем, довольно грязной весенней лужи. Это местная достопримечательность, сказала она, остановившись у подъезда. Лужа здесь всегда, даже в середине лета, а вечером - правда, в очень короткий промежуток времени - на стене блики.

Я никогда прежде не провожал её и с любопытством рассматривал жёлтый дом, похожий на древние дома Йемена или на угловой дом моего детства. Легко представить, как лучи разливающегося, сверкающего рябью пятна проникают сквозь стёкла окон и веки спящих детей, рассеиваются в тёмных гостиных и играют на поверхностях лакированных шкафов. Мы зашли в подъезд, с лестницы торопливо спускался пенсионер, он весело сообщил нам: "Иду смотреть пятно!"

Открылись двери лифта, и мы вошли в кабину, наполненную пассажирами. Держа её за руку, я с удивлением отметил, что на нескольких молодых женщинах не было нижней одежды, то есть ниже пояса они были совершенно обнажены, кроме того, в чертах их лиц со всей очевидностью проступало слабоумие. Лифт двинулся, кабину затрясло словно от воздушных перепадов давления, пол качнуло под ногами, и меня стало кидать в сторону этих дурочек, а прикасаться к ним было хоть отчасти и приятно, но совестно. Потому что свою едва сдерживаемую энергию вожделения я мог бы сполна погасить только с ней - я был в этом уверен. "Да её ли это дом?" - спохватился я.

- Здесь есть тёмный чулан, - сказала она, когда мы вышли из лифта.

Дыхание её было коротким и быстрым, взгляд вдруг потерял всякое выражение. Я понял, что в этом чулане нас настигнет обескураживающая спонтанность.