В который раз привычно сравниваешь её с Москвой или Северной Пальмирой. С последней - прежде всего из-за вымуштрованности, штрассности, плацности, атлантности, аксельбантности, кунсткамерности, вообще предумышленности Вены. Так же, как в Питере (если верить гидам), дома построены в виде бастионов перед ежегодной угрозой разлива реки (замечено: Достоевский в Петербурге выбирал в таких домах почти всегда угловые комнаты, Бетховен в Вене менял квартиры более 60 раз).

Или, впадая в лёгкое забытьё, представляешь себе, что, сбежав с работы, решил прогуляться до Китай-города пешком, где назначена встреча с какой-нибудь финтифлюшкой. Возле площади Восстания (назовём её Volksaufstandplatz) ныряешь под Садовое (Gartenring, простите за мой немецкий, хотя венцы, кажется, говорят на баварском), сворачиваешь, конечно, к Дому писателя, безлюдному в этот полдень, у сквера с каким-то из трёх Толстых - кажется, Алексеем, секунду раздумываешь: не присесть ли на скамеечку покурить? - а ну на хер; какая, однако сирень возле храма Вознесения! и какая высокая ограда... вот и Никитские ворота; девка, пережаренная в Игипте, дефилирует по булыжному участку пешеходного перехода... дальше по Большой Никитской - смотри-ка, экран поставили перед зданием ТАСС - вниз, вниз, автоматически бросаешь взгляд в полумрак "Рюмочной": нет ли кого из знакомых? - нет, в этом городе все для тебя давно чужие... а потом - автоматически заворачиваешь в Консерваторию, что тут у нас - фортепианная музыка и Дворжак, всё понятно: мёртвый сезон, все разъехались; в прохладное и пустое трёхзалье касс влетает женщина с вопросом: "А где тут вход?" - "В Большой или Малый?" - "В Большой" - "Вот он" (в первый раз в Консерватории, опаздывает из-за пробки, беременная, шестой месяц, слушать музыку посоветовали в центре планирования семьи)

скучно без музыки, господа, не направиться ли в Курзал?