Честно говоря, она стала неприятна мне начиная с посадки в тумане, решения никогда больше не летать, аэропорта, южан-таксистов, довольно плохой дороги к городу с индустриальным пейзажем по обеим её сторонам - ощущение, что подъезжаешь не к Вене, а к Джанкою: какие-то элеваторы, ангары, вышки.

И так бывает, что, путешествуя, втайне выбираешь место, где мог бы поселиться жить, и этим местом вдруг оказывается самое нелюбезное. Мне сразу вспомнился фрагмент из (реклама) собственного раннего рассказа:

"Я двигался в утреннем сумраке, чувствуя всюду непроверенный мир. Города, кажется, я так и не разглядел, туман цеплялся между домами и за целый день так и не разгладился. Но это нравилось мне; фонари везде не выключали, я садился в такси и на светофорах прислушивался к ошеломляющей немецкой речи... Вернувшись в аэропорт, я повстречал в закусочной приятеля, который с подобной целью пребывал здесь... Он уже выполнил свою работу и ожидал обратного рейса. Я засиделся в закусочной до позднего вечера и смотрел, как красный клен разложил свои крылья по асфальту. Девушка предложила мне влажные газеты."

Мавро-магометане в Вене не вызывают столько подозрений, сколько наши белые братья из Восточной Европы.

Меня засекли на Karslplatz, не знаю, приняв то ли за албанца, то ли за сутенёра. Я фотографировал станцию и полицейских, разбирающихся с группой задержанных людей славянской наружности, потом четверо патрульных зашли с нами в вагон.

Karslplatz - это всё равно что "Пушкинская" в Москве, в Вене же вообще не потрудились над отделкой подземки, оставив почерневшие своды вафельной фактуры вступать в унисон с возвышенной частью города со всеми этими шубертами, моцартами, малерами и прочими производителями салонной музыки.

Соответственно, веских причин запрещать фотографировать в метро нет, нет и предупреждений об этом, я же знаю данкешён! Венское метро - это не Бельведер.

Но эти патрульные меня не тронули. Один в берете набекрень смотрел на меня колючими бюргерскими глазами, но я сосредоточился на блондинке, которой берет был очень к лицу, и пробовал унять нарастающее волнение.

Засечь-то засекли, но препоручили штатским, которые увязались за нами до Stefansplatz, где меня и повязали.