Очень люблю этот пример. Толстой в своей трилогии пишет о детской забаве - многажды произносить одно и то же слово, пока не достигается истирание его смысла. Я играл в эту игру и хорошо помню впечатление от щелчка в голове, когда внимание, удерживающее смысл артикулируемого слова, резко отключается, поглощённое процессом артикуляции, и слово сдувается, становится пустой бесцветной оболочкой - ничего не значащим звуком.

И вот, если забрести глубоко в лес, в котором сказочно рокочет дятел, в лапах елей как вышивка крестом зеленеют новые побеги, а мартовский снег ещё не настолько мартовский, чтобы держать тебя на плотной корке наста, и остановиться на тропинке, и произнести хотя бы по одному разу какие-нибудь слова из тех, что намозолили глаз и слух за день: Минздравсоцразвития, Роснано, Эльвира Набиуллина, - то слова эти ввиду панорамы зимнего вечного леса невозможно произнести без того крайнего изумления, что где-то, в каких-то очень далёких географических областях, они имеют не только значение, но и важность.