Готов съм да се превърна в стълб от сол
в пламтящ старозаветен храст
само ти да не изчезнеш без следа

Холод охватывает низ живота
тепло словно толкает маятник мозжечка
с ног до головы осматриваю тебя

Почему-то именно в состоянии умопомешательства и этот град, и запахший через форточку холод так ободряют, так делают тебя чужим для себя: потому что ты начинаешь от холода обнимать себя не только как чужого, но и как существующего вне другого пола. Было это в тексте, не помню, где: крайнее выражение беззащитности: во сне держаться за собственный член. Но град стучит по оцинкованной жести подоконника, и становится яростно и радостно. Моя жизнь - достаточно жесткая перкуссия.

Аз затова съм с други,
за да открия теб
земята тръпне под краката ми

Аз, железния, да издържа тоя живот
да не се разкъсам
в местата на заварката

Мне бы, железному, жизнь эту выдержать
не разорваться
в местах сварных швов

Я для того с другими,
чтоб обрести тебя
земля дрожит под ногами

В супермаркете в моем переулке беру "Ярпиво" за 19.90. В шинке на автобусной остановке оно уже 23.00. В центре города на "Краснопресненской" 26.00. Я предпочитаю это пиво будучи язычником. Разница цен на него (я подразумеваю здесь держателей этих шинков) заставляет меня не переставать быть националистом.

(...)

Я готов превратиться в соляной столп
в пылающий ветхозаветный куст
только бы ты не исчезла без следа

Именно в этот день, когда все предадут тебя,
кто-то один
протянет руку