В такой день как сегодня встаешь, и созревает решение одно: в Сокольники! Ибо веселье, гулянья и праздник. Ибо дефиле по аллееям, тиры и чертовы колеса.

Любовь - это, м.б., чувство немного усталое, когда день города погас, погасли ярмарки, тускла медь оркестров, на кухнях московских закуска и кулинарные изыски хозяек, и вечером то ли туман небо застил, то ли дым фейерверков, но ты идешь с твердым сердцем рука об руку с ней, и придумываешь для той, которая хочет спеть тебе ЛЕБЕДИНУЮ ПЕСНЮ, следующие слова: "Ты слишком поздно вошла в мою жизнь, слишком поздно".

На сегодняшнее время не слишком острый вопрос. Нет, в первую очередь, если уже речь пошла об аутодафе, больше этой чести заслуживает Мераб Мамардашвили. Не потому что он плохой, а потому что какой-то диабетический и нежизнеспособный, вроде нашего Сахарова. Когда национализм неуместен, а с ним суются, при этом как-то его маскируя, это выглядит глупо. Я приведу не самый характерный пример, хотя этот дурень высказывался и о русских писателях и о русском характере.

1989 год, из интервью “Заре Востока”:
“Сознательность”, “духовность” – это все из словаря зомби или НЕКОЕЙ МОНГОЛЬСКОЙ СРЕДЫ (выделено мной. - Рысаков), которая оккупировала и выжгла пространство страны словами “план”, “морально-политическое единство народа”, и тому подобными прелестями, инсценирующими какое-то ритуальное действо вместо реального действия в жизни… Так называемые призывы к духовности – есть чаще всего выражение состояния людей, которые не знают (и не хотят знать), что существуют объективные отношения… и т.д.

Вообще же, я предложил бы уничтожить всех - ныне живущих и мертвых философов, которые не любят работать и развращены подобным псевдоглубокомыслием.

День похож на день, ночь на ночь. Утром Ник Кейв и разбор завалов домашней библиотеки, вечером – и жизнь, и сопли, и любовь. И макароны по-флотски. Ночью Ким Ки-Дук. Вчера поставил было ПУСТОЙ ДОМ, а потом вспомнил, что когда-то его смотрел, но поскольку на ближайшее прошлое у меня распространяется амнезия, вспомнить - где и когда смотрел - не вспомнил. И поставил БЕРЕГОВУЮ ОХРАНУ. Это лучший фильм корейца. По сравнению с ним “Весна…” и даже “Остров” – ориенталистский гламур.

Ах, как хочется выучить французский. Чтобы, например, произнося “бомонд”, подразумевать два слова: beau mond. К несчастью, моя мама излечила меня от врожденного грассирования. Дефектолог сказала: коротковата уздечка, но мы ее поправим. Работа, рябина; рисунок, рыба; рюмка, рука. Усложним задачу: пруд, трюмо; тряпка, трава. А когда-то я стыдился произнести свою фамилию – Материнский. Самый главный согласный я в ней или проглатывал, или произносил с провинциальным прононсом. Так и принужден был по жизни говорить тихо. До звука, крепнущего день за днем после уроков у дефектолога, язык мой, своевольный и пещеристый, двигался недолго: одно лето, и, более всего борясь с сонорными гласными, продвинулся на четыре сантиметра, к верхнему небу, и я кончил - да ладно, что уж говорить – не грассировать, но картавить. Косноязычие хотел убрать сам, чтением русских сказок и античных ораторов. Тит Лукреций Кар, “орал, орал мужик и выорал”. Теперь я как все. Возвращаясь назад, на те самые четыре сантиметра, я, словно очнувшись от легко усвоенной агрессии, пробую небо заднее. И что я вижу? “Р” выходит теперь ненастоящим, утробным, поглощенным, но как он дорог мне!

Каждый день из последних словно встаю с левой ноги, но прежде задевая подиум (моя кровать на подиуме) правой. На кухне обнаруживаются невесть откуда взявшиеся яблоки, в окне по-осеннему низкое солнце, на подоконнике растерханные березовые сережки. Как-то забылось вдруг, что осенью тоже бывает обострение. Утром - Ник Кейв вперемешку с Сертаки и "Гражданской обороной".

Кот надул на диван, я обрызгал себя каким-то завалявшимся женским пробником (своего одеколона нету), чтобы не дай бог от меня не пахло поганым котом, и теперь мне кажется, что я переспал с незнакомкой, что отчасти правда, потому что мне что-то такое снилось.

НУЖНО ЛИ ЖЕЧЬ ШОТА РУСТАВЕЛИ (про философа Мамардашвили)
и
БЕРЕГОВАЯ ОХРАНА (про Ким Ки-Дука)

Недавно в отделе происшествий прямо в рабочее время учинили драку. На следующий день обезглавленными были все кулеры редакции. Я же объявил войну клозетным бумажным полотенцам. Пробую лечиться Чеховым, как чахоточный больной, но не нахожу в нем любимой Ялты: далеко еще до дамы с собачкой. Ситуация полуудушья: ценишь как будто самое важное - глоток воздуха, сон без бреда и пота. Созерцание без рези в глазах. И т.д.

Ночью ел макароны по-флотски и смотрел ОСТРОВ Ки Дук Кима (он же Ким Ки-Дук). Мне вспоминалось, что китайские императоры брали себе в наложницы кореянок; они действительно красивые. Но вот этот излишний символизм, синтоизм, немотивированная жестокость к человеку и благоговение перед царствами других животных, наконец, предсказуемость (герой проглатывает рыболовные крючки на леске в попытке разорвать свои внутренности и убить себя, а героиня - я это знал - с той же целью использует влагалище, что, кстати, более безопасно). В основном же - традиция типично европейская про патологических любовников, начиная с НОЧНОГО ПОРТЬЕ и заканчивая СТРЕЛОЧНИКОМ.
В метро читаю Чехова, остановился на рассказе УБИЙСТВО.