Ну и как вам этот хренов понедельник? 

Я заметил: если вечер воскресенья не отмечен чувством паршивости, немоготы и тревоги - что само по себе случается довольно редко, - то всё это настигает к концу первого трудового дня.

При том что миновала многообещающая пятница, молочный вечер пятницы - не знаю, заметил ли его кто. Я специально подождал: никто не заметил. Что такое был этот молочный вечер, выдавшийся вдруг в городской среде? Почему он невольно вспомнился сейчас? Откуда взялась вдруг разлившаяся по руслам улиц мирность - не приторная, но кисельная. Матово-светлые сумерки, влажный, не душный, но свежий без остроты воздух, а во всём зыбко зримом какая-то белёсость, мягкость, тихость, и это без туманных облаков ещё не цветущих яблони и вишни... Как будто из города незаметно вылетела вся нежить. 

Ночные птицы запели прежде в городе - за его пределами они ещё молчат.

И вот всё рухнуло мигом. Воинствующий церковный истеблишмент, маленькие диктаторы большой политики, царствующие особы литературного профанизма. Неделя открыта - нежить вернулась. 

На Пасху выехали с горожанкой в полночь, и как только пересекли кольцевую дорогу, что-то хлопнуло под колесом. Я остановился проверить давление в шинах, всё было нормально. Горожанка, полусонная, в короткой белоснежной куртке, тоже вышла и зябко закурила перед фарами. Не прошло и минуты, как подкатила "девятка" и встала возле нас. На этом участке Ярославки, на выезде из города, точка с панельными девками, спохватился я и сказал ей довольно резко: "Садись быстрее, поехали". 

Летняя резина завизжала в двухстах шагах от дома - сели. Прошли эти двести шагов и промочили ноги. Открыл дом, запустил насос: бункер, несмотря на все мои барьеры, ревизионную яму и отмостку, всё равно к ебеням затопило. 

Пока она пила патагонское и грелась у буржуйки, пробовал вытащить один. Возвращался в дом сперва за лопатой, потом за досками. Не удалось - села на днище. Была глубокая нетревожная ночь, рокотал насос в бункере, но ни ручьёв, ни птиц не было слышно. Под белым  фонарём над белыми снегами вертелся крупный белый мотылёк, и он был единственной явью миновавшего дня, которой я улыбнулся. Вернулся, когда она уже спала. Ладно, сегодня день пусконаладочных работ, подумал я и заснул под запах вина Патагонии.

Утром собрались в Покровский монастырь освящать куличи. Она спросила, есть ли в доме красивая плетёная корзина для яиц. Я долго посмотрел на неё и дал ей рабочую телогрейку: "Чтобы тебе было удобно сидеть на капоте". 

Вытащили наконец, выбрались на чёрную грейдерную дорогу. Первые волны тепла с юго-запада оплавили сугробы, в Хотьково образовалась невиданная пробка. Очереди не было, но ритуал освящения, обычно просветлявший мои чувства, на этот раз вызвал у меня недоумение. Вышел поп, по виду дьяк, то есть не дородный, с жиденькой карикатурной бородкой, в сопровождении монашки с играющей улыбкой на губах. Он прошёл вдоль стола (помощник велел дать ему проход), безмолитвенно окропил снедь и прихожан - и всё было кончено. Я пристрастный физиономист: сопровождающая была далеко не монашка, её улыбка не была ни праздничной, ни даже блаженной. Всё это был фейком, подставой, переодеванием. Над нами надсмеялись. Не только я это почувствовал. Прихожанка с дочкой, которые попросили меня помочь зажечь свечи на ветру, стояли как потерянные. 

Что-то такое происходит в нашем отечестве, что напоминает шоу травести. 

Пишут, что 21 апреля пройдёт общероссийская акция "Тотальный диктант". Текст для проверки грамотности населения написал Прилепин, читать его будет Канделаки.

Трудно предугадать, какой изощрённый синтаксис выдаст нам хорошист Прилепин. Но вот фрагмент его текста САНЬКЯ с официального сайта с сохранённой пунктуацией:

Разом гакнули несколько петард, следом в милицию полетел взрыв-пакет – плюхнулся возле шарахнувшегося от испуга офицера, и мутно задымился. Саша увидел, как какой-то милиционер, не разобравший в чем дело, развернулся и побежал неведомо куда по улице, лишь фуражка его покатилась. – Ре-во-лю-ци-я! – раздавалось уже на грани истерики, и строй топал в лад кроссовками и разбитыми берцами. Над строем вспыхнуло несколько фаеров. Саша уже держал в руках оградку и тянул ее на себя. С другой стороны в ограду вцепились ошалелые милиционеры. Из-за их спин размахивал дубинкой офицер, пытаясь попасть Саше по голове. Саша уворачивался, то отпуская оградку, то снова, опасливо, словно за горячую, хватаясь за нее. Офицер перехватил дубинку в другую руку и, изловчившись, сбоку влепил удар Веньке, на щеке его мгновенно появился вспухший, алый рубец. – Древко! – обернувшись назад, бесновато улыбаясь, крикнул Веня. – Древко сюда! Ему передали знамя. Веня рывком сорвал материю, и сразу же, мощно замахнувшись древком, обрушил его на офицера. Тот увлеченно тыкал гнущейся дубинкой кому-то в лицо и не увидел удара. Фуражка его слезла на затылок, сразу потекла ровным ручейком посередь лба кровь и у переносицы разошлась кроной по бровям, щекам и глазницам. Офицер смотрел вверх, выворотив одуревшие глаза, словно пытаясь увидеть рану.

Невозможно называться автором, то есть невозможно создавать авторские тексты, не будучи стилистом. Будучи стилистом, невозможно даже свою повседневную устность подчинить строю современной фразы. С обывательской точки зрения ты косноязычен. И тебе, казалось бы, труднее жить, но для особенно важных целей коммуникации (например, для соблазнения женщин) ты невольно подключаешь природные задатки билингвиста. Однако оказывается, что роль женщин в разгонке творческой фантазии ничтожна, если фантазия не касается лично их. Что касается близких женщин, то они стимулируют скорее твои репродуктивные, чем авторские возможности. И неизбежно снижают язык. Таким образом, следует бежать весны и карнавала голоногости. Следует избегать ездить в метро.

Традиционную пробку у "Золотого Вавилона" объезжаю по Сельскохозяйственной. Там с недавних пор ловушка, граждане. Инспекторы стерегут выскакивающих на встречку. Берегитесь внезапного сужения на повороте. 

Я перестал спускаться в метро. Сигареты покупаю в наземных киосках. Вообще, уважаемые, транспортное средство одновременно является средством от социопатии. Людская сутолока, непогода и собственная гневливость больше не мешают мне жить. Я улыбаюсь перед камерами видеофиксации и постами ДПС, как научил кто-то в блогах. 

Мне нравится быть тайным делателем добрых дел на московских дорогах. Только сегодня вечером я пропустил сразу два авто на Снежной, запертых грузовиком в крайнем правом. Особенно приятно уступать красненьким хэтчбекам - в них, как правило, волшебные существа. Принцессы.

Единственное, я не научился улыбаться незнакомкам в лифте. Одна улыбнулась мне четыре недели назад, когда я пропустил её, а ваш покорный слуга сплоховал. На коротких дистанциях труднее расставаться с чопорностью.

Ещё одно упущение - я не могу изменить своего пристрастного отношения к 150-м и подобным им номерам (при том что у меня когда-то был такой номер на "Тойоте-Карине"). Но и среди 150-х номеров встречаются хорошие люди. Встречаются! Не разубеждайте меня в этом.

Когда тактильность чувственного человека перестаёт быть беспрестанно задействованной - тонкокожесть быть задеваемой - в передвижении по городу, жизнь этого человека превращается почти в шоколад. Вы скажете, пробки. Ну что ж, приходится не только ужинать, но и завтракать вне дома. 

Почти в шоколад. Но если признаться - в жизни ничего не меняется. Давеча мне приснилось, что я гуляю по ночному Зальцбургу под фенозепамом. Что-то изменилось в снах Рысакова за последние несколько дней? Нет. Так и в жизни. Поэтому и нечего было писать.

Влюблённость? *Смущён* Есть такое. В пасту "Карбонара" в одном итальянском заведении на проспекте Мира.

Я почти ни слова в этом году не рассказал о своих снах. А они были. Но без всякой метафизики. Да вот даже на этой неделе. Разбудила соседка, показавшаяся мне спросонья пленительной - известно, мужчину легко застать врасплох ранним утром, - и попросила переставить машину. Я вышел прямо в тапках на снег и снова лёг спать, сожалея, что переставил без разогрева. Приснилась маленькая белая собачка и всё. Что тут можно рассказать? Когда-то у меня было болезненное отношение к собакам, теперь оно прошло. Стали сниться положительные образы собак, даже в агрессивных сюжетах. Потому что я в них кое-что понял. Потому что у меня был Анчар. Вообще в подсознании наметился позитивный тренд. Снился один блогер, неплохой оказался человек, но приставал. Снился писатель К. и дружелюбный разговор с ним. Снилась изумрудная трава из фильма "Август 2008-го" - возможно, потому, что В. заметила, что в августе в тех местах такой травы не бывает.

После таких простых незамороченных снов утром не болит голова, но и нет знакомого чувства проживания двойной жизни, плодотворного чувства.

Разве что первые три тяжёлых сна в начале этого года, шлейф которых протянулся до апреля.

И некоторые в фазе третьего листа.

Бархатцы тонколистные "Золотой самоцвет", сакура крупноцветковая (петуния, хе-хе), бархатцы отклонённые немахровые "Джолли Джестер" и прямостоячие "Аляска", статица (кермек, лимониум) суприм голубая (сухоцвет), астра помпонная светло-голубая, томат "Снежный барс", огурец "Родничок" и "Московский пижон".  

Порой, братья и сёстры, переклинивает даже с зазнобой. Опять зовёт настойчиво: "Летим в Израиловку".

Мне не нужно даже проговаривать это, чтобы напомнить ей: я не летаю. Сижу и так всмативаюсь в магниты на дверце холодильника, словно они сейчас замироточат. Всякая женщина - латентная семитка. Разумеется, если она семитка не законченная.

В её жизни всё хорошо. В моей тоже. Два раза в неделю мы ужинаем в центре, чтобы переждать пробки. То на Верхней Радищевской в "Старом дворике", то на Старой Басманной. У неё мятное дыхание от мохито. Образование. Профиль, как у певицы Илларии.

Может, обоим требуется выйти из равновесия. "Феназепам, - почти умоляет она, - я всё узнала. Выключает напрочь". Братья и сёстры, я широких взглядов, прожжённый жизнью человек, но до феназепама ещё не падал.

Когда-то на острове Крит я читал Ветхий Завет, выезжал на велосипеде на пастбища, где агнцы звенели колокольчиками, моё сердце переполнял восторг, и это не было напрямую связано с аll inclusive. Сейчас в Москве по дороге в министерство правды я слушаю рок-оперу, какой-то безымянный диск, там слова: "Обратите Суламифь". Мне кажется, под лёгким флёром весенней паранойи, что пылающий библейский куст всегда рядом, за спиной, а не в мёртвых палестинских пустынях.

Мне одному слышится в "Рюмке водки" мотив песни A Whiter Shade Of Pale ("Белее мела")? 

...или Лепс действительно прокатился на халяву за счёт великого Joe Cocker? 

Я не обратил бы на это внимания, если бы A Whiter Shade Of Pale не была мне... Как бы сказать. Внутренне присуща.

Особенно в исполнении Annie Lennox.

Проигрыш мелодии, кстати, в свою очередь цитирует пару тактов из классических сочинений Баха. А именно созвучия можно обнаружить в хоре из кантаты Wachet auf, ruft uns die Stimme! ("Проснитесь, голоса зовут нас!", BWV 140) и в сюите для оркестра №3 Ре мажор ("Воздух", BWV 1068).

Кстати, в этой песне есть и "рюмочные" слова, вроде: "Мы заказали ещё выпить, официант принес пустой поднос..."