На перегоне подземки, на одном из самых протяжённых перегонов, промелькнуло в сознании: а ведь в том эпизоде любви-то не было... Не было. Впервые прозвучало это во мне без вопроса. Без душевного всплеска. Параллельной мыслью.

Что такое параллельная мысль? Она возникает, когда смотришь в зеркало утром - это раз. Когда в транспортном средстве всецело поглощён процессом движения - два. Три: когда зимой стоишь у крыльца дома и смотришь на сугробы, стену леса, луну и звёзды, на падающий снег под фонарём. Во всех случаях, казалось бы, не отыскать общее ядро: сознание может быть и беспокойным, и непоколебимым, может быть болезненно обострено или настроено сугубо реалистично. Но ядро это есть: название ему - яркое переживание механистичности бытия.

Гримаса машинерии: опять ты, опять такой же в зеркале, опять эти люди, опять звёзды и падающий в конусе света снег: всё знаемо наизусть.

И во всех случаях, какая бы ни вертелась обывательская мыслишка в голове, вдруг сквозь душу сквозняком пройдёт мысль параллельная, догматичная, априорная, шизофреничная, как дежавю, как воспоминание, как признание Провидения.

Так в повседневной монотонности проступают признаки медитации.

Под колёса этой машинерии попала и она. Из додневниковой моей эпохи.

Не задавался я, как обычно, вопросами: любила ли она? любил ли я?

"Любви не было" - снимало эти вопросы и звучало непреложно, как факт.

А что было? Экзальтация, синдром неофита - новообращённого: не то чтобы сбившегося с пути, а поверившего в иную религию.

Если говорить о благословенном островке свободы LiveInternet, то его аборигены, угнетённые, видимо, дефицитом витаминов, не заметили в текущие дни:

...что Сашку Поткина опять допрашивали в прокуратуре и, в частности, поинтересовались, кто формирует идеологию борцов с нелегальной иммиграцией (на столе прокурорских работников уже лежат документы о возбуждении процесса против движения).

...что Аркашка Дворкович поясняет животворящую идею суверена: мол, отмена перехода на зимнее время приведёт к увеличению числа светлых часов в течение года по разным регионам от 7 до 17% (в стране станет немного светлее).

...что Мишка Ходорковский вопиёт (смеем надеяться - за пошивом рукавиц, а не с кайлом в каменоломне) о крушении прав человека в России (и в открытом письме суверену излагает деструктивную мысль о том, что иного способа защиты гражданских свобод, кроме „улицы“, в стране практически не осталось).

Пятница, 02 Февраля 2007 г. 10:16

Ну ладно, заезжаю по дороге к Юзефу. Юзеф - это чтоб понять, чем человек занимается. Очень важно не спутать с Азефом.

Дорога зимняя всяко лучше чем летняя - не пылит и глазам отрадно. Встречает меня у крыльца бернский зенненхунд Олимпиец - пёс его, у которого согласно породе в генетической памяти заложено впускать в дом всех, но никого не выпускать - без хозяина, разумеется. У Олимпийца шерсть на спине наполовину щенячья, наполовину взрослая.А Юзеф из тех людей, которые в прошлом веке между строк писали лимонной кислотой. Конспиратор. Смотрю - лицо благостное. Выпимши. Проводит в курительную комнату и показывает аппарат. Три трёхлитровые банки заполнены чистой как слеза самогонкой. Очищает её Юзеф молоком и углём, настаивает на кедровых орешках и ягодах. Я нюхаю из поднесённого им стакана. Мне нравится запах спиртного, хотя я не пью - примерно два года, с перерывом в месяц, наверное. И честно говоря, утрачиваю со временем лояльность к алкоголю. Алкоголь впервые дистиллировали арабы, а дальше сами думайте.

- Что же, - говорю, - ты ведь перед Новым годом гнал. Когда же всё успели?

Но у Юзефа бывает много гостей. И улыбается Юзеф в ответ до того загадочно, что уж и не знаю, как он завтра на охоту. Такое хорошее у него настроение, а вставать в четыре утра. Впрочем, такой он мужик, что и с крыльца в февральские звёзды будет шмалять, ежели приспичит.

Сели, закурили. Поговорили. О Екатерине, декабристах, евреях и подполковнике Путине, подарившем Китаю 337 кв. км нашей земли: остров Тарабаров и часть острова Большой Уссурийский.Хватанул Юзеф во время нашей беседы 60-градусной, разбавив её финским ликёром Lapponia 1867 года. Чувствую - уводит его в сторону темы масонов. А что масоны? Из хороших масонов с кондачка я только Пушкина и Моцарта знаю - это подтверждённые, а записывать всякого плохого или хорошего селебрити в масоны привычки не имею. Анахронизм это.

Увёл я его от этой темы к Итурупу, Кунаширу, Шикотану и архипелагу Хабомаи, с помощью которых подполковник хочет свою патриотическую репутацию поправить.

Рассказал мне Юзеф и про то, зачем подполковник делает в Россию полицию. И тоже не своими руками, а преемника, который на почве эмоционального выгорания вчера проговорился, грозно сдвинув анекдотические брови: мол, не подумайте, что закон о полиции - это моя лебединая песня.

Всё просто, сказал мне Юзеф. Если сейчас даже уполномоченный участковый без санкции не войдёт в твой дом, то после 1 марта у полиции руки развязаны - с оговорками, специально придуманными для недальновидных мещан.

Как услышал я новость, похолодело у меня сердце. А что же это шум-то в интернетах не подняли? Отчего ж хернёй всякой занимаемся? Ювенальной юстицией, прививками, засильем Ваенги, дорожающим бензином, но только не главным - что завтра жандармы придут, чтобы штыками вспороть альковные подушки в поисках Де Сада, Ницше, Вайнингера, Достоевского, Бёрджеса, Проханова, а того и гляди - Генри Миллера..?

- То-то и оно, что жандармерия, - печально кивает Юзеф.

И тут мне становится понятно, почему вошли в наш словесный обиход политкаторжане, цензура, агенты, почему мы в нашей освобождённой от тоталитаризма стране бьёмся на площадях с ОМОНом за свободу собраний.

- Ну скажи тогда, Юзеф, кто может сейчас противостоять подполковнику? - спрашиваю я.

Юзеф молчит.

- Кто, - повторяю я, - может всей этой банде..?

Юзеф задумывается. Я тоже перебираю в уме имена, но только для проформы - мне очевидно, что никого назвать не смог бы.

- Народ, - вдруг отвечает Юзеф.

Тут звонит у него телефон и он долго и внимательно слушает, а потом вдруг накидывает на плечи телогрейку, влезает в валенки и выбегает на улицу. Это соседка звонила - Олимпиец повалил к ней забор и курей её по двору гоняет.

И я убираюсь в свою деревню восвояси.

То, о чём я часто мечтал раньше, - писать о фильмах и о музыке. Но в последние годы я утратил чувство непосредственности в том, что созерцаю или слушаю.

Знаю, что я не один такой, которому кажется, что и кино и музыка мне даются просто в каком-то необыкновенном понимании, не данном никому.

И этот фильм - "Роковое влечение", выключенный мной на малопривлекательном эпизоде, показал мне, что вместе с "Покидая Лас-Вегас" он из тех, что я наиболее тяжело переношу.

То есть просмотр этих "жизненных" картин возвращает меня к непосредственности: мне хочется где-то заплакать, где-то сжать кулаки, а где-то сказать неизвестному креатору: "Нет! Всё неправда! Всё было не так! Я сделал бы лучше! Знаешь ли ты, батенька, мил-человек, что такое ад, чтобы врать так о нём? Жизненный ад пострашнее этого кролика, сваренного живьём. А знаешь ли ты о любовной одержимости? Любовная одержимость - это не сношения на кухонном столе или в лифте, нет. Не облитый кислотой капот твоей машины. Не ночные звонки. Нет. Ничего ты не знаешь ни о жизненном аде, ни об одержимости, ни даже о сексе в лифте. Ад - это... (Здесь должна быть ёмкая метафора, например: ...когда ...когда... белый потолок. И всё. Только белый потолок, и больше ничего. Ни кролика, ни капота, ни тебя, креатор!)".

Но, слава богу, я почти не смотрю кино.

Иногда заходят гости. Сидим на кухне. Вспоминаем про финскую войну, спорим. Вспоминаем, что была Курляндия - провинция нашей империи.

Человек у нас вернулся из Финляндии - чего не поговорить? Его в трамвае оштрафовали на 80 евро. Зашёл в трамвай, видит аппарат, а там всё по-фински. Пытается человек понять, куда деньги совать. И тут контролёры в двери. Гоните, говорят на чистом английском, штраф: остановку проехали. Человек, с русским таким смирением протестует немного: я только зашёл, говорит, и спрашивает, а вера здесь можно тикет купить? А они без чувства юмора. Может, родителей у них на той войне шлёпнули. Курлыкают на своём курляндском вмеремешку с английским. Предъявите, говорят, аусвайс и всё тут.

Выписали квитанцию, а потом сказали, что билет можно купить у водителя.

Мы не то что там какому зломыслию предаёмся - так, о Чухне рассуждаем. О чухонцах и чухонках. Нам эта тема вдруг показалась интересной.

Финны, конечно, будут наказаны - говновопрос. То есть, я хотел сказать, специально обученные люди запустили по международным каналам процесс апелляции штрафа, а мы здесь сидим, общаемся, водочку пьём. "Журавли", если кому интересно. Не "Финляндия".

Отступление: я совсем не помню историю. Историчку да - Елена Владимировна она была и секси. (...) Глаза как оливы и ямочки на щеках.

И не помню я - стыдно, но молчу, - в каком это году финская была и кто в ней победил.

(...) Но беда: историю я любил, а цифр (дат) не помню по жизни. И имён тоже исторических - не помню. Литературных - тоже. Если герой особенно состоит из двойного имени. Настасья Филипповна какая-нибудь. Другое дело - просто Аглая. Или Лиза. Я как имя Лиза слышу, то просто мертвею. И нельзя сказать, что люблю это имя, я его скорее боюсь. Вот какое воздействие на меня оказал Достоевский. Веет от этого имени городом императоров Петербургом, белыми ночами и сумасшествием.

Но всплывает в нашем разговоре совсем другой город: Кингисепп - названный по имени эстонского особиста, кровавого, как наш Войков. Кажется, раньше назывался Кингисепп Ямбургом. Но никто, кстати, не возмущается, что город обратно не переименуют. Потому что вполне себе красиво.

Ну никого же не волнует, что эти тиранские топонимы въелись в сознание жителей - не отдерёшь.

Была Ждановская в Москве, на которой я жил несколько лет - и что? Воспринимал я её название как очень уместное: станция, которую долго ждёшь, пока к ней едешь.

И поделился я с ребятами соображением, что финскую войну, наверное, мы выиграли. А вот почему. Я когда в Питер ехал, на карте Ленинградской области много названий видел - финских. Дифтонговых, чтоле, не знаю как сказать. Но меня поразило, что рядом со многими населёнными пунктами на карте значилось: (нежил.) - прямо так, в скобках.

Мёртвые деревни на карте зловеще смотрятся, как и на трассе Москва - Питер. Особенно в Рождество. Стоят избы с тёмными окнами, без гирлянд, с холодными трубами, дворы снегом заметены, а по краям дороги только подсвеченные синие пирамиды - незамерзайку те, кто в живых остался, продают.

Кто-то из друзей заглянул в айфон и проверил: действительно, мы выиграли. И Выборг после этого стал наш. И Ямбург, видимо, тоже.

На этом и стали расставаться. Говорю я ребятам: вы уж не обижайтесь, развозить вас не стану. Машину молдованин запер из первого подъезда. Претендует на моё место. Сказал я так и тут же пожалел об этом.

Потому что долго мне пришлось их отговаривать ничего не делать ни с молдаванином, ни с его "Гетцем".

Меня терроризируют повсеместно.

Одна посмотрела на меня с щадящей полуулыбкой, когда я сказал, что не найду в себе сил продать свою Aveo, с которой - сколько бы я ни заглядывался на Teana и X-Trail – мы осуществили пробег от Генуэзской крепости до Шлиссельбургской.

Другая просто прислала мне SMS: “Дима, почему ты дурак?” Я не смог добиться от неё разъяснений, а свои версии не спешу выкладывать: я небезгрешен, да. Но к чему прибегать для риторических вопросов к международной связи?

Третья вообще ничего не знает обо мне, но вызывает у меня страх – почти незнакомое мне чувство в отношении женщин: обоюдоострый страх перед тем, что я смогу соблазнить её или не смогу этого сделать.