В годы застоя был в Петербурге один молодежный любительский театр. Играли превосходно, но в профессионалы рылом не выходили - не было у них соответствующих одобрений, мохнатых лап и благоволения в высших партийных идеологических сферах. Тем более, что висело над ними подозрение, что зашибают они левую деньгу спектаклями на сомнительных квартирах, где собиралась мутная и идейно незрелая публика.
В этом же театре композитором и поэтом крутился мой друг - Владимир. Денег у него
от такого дурацкого увлечения было негусто и мечтал он либо отправиться в загранплавание, либо - в Арктику - зашибить деньжат.
Только ничего с этим не выходило. Cкорее всего, кто-то из своих, театральных, стучал в ГБ и наш поэт-песенник давно уже был занесен ы черные списки невыездных.
Жена Володи от безденежья постоянно психовала и догрызла поэтическую
душу до психологической импотенции. А с опавшим
пенисом начал гаснуть и поэтический дар.
Володя был в шоке: " Ну х... сник и х.. с ним" -
удивлялся Володя: "Но кто бы мог подумать,
что стихи пишутся членом?!!".
Решили мы спасти друга и посоветовали ему захомутать в театре
девушку без закидонов, неопытную, чтобы сразу не разобралась,
что подсунули ей какого-то дефективного, ну а дальше... там
должен и сам раскочегариться. Что Володя и сделал.
И началась у них "ах любовь!", а вместе с ней вернулся и поэтический дар.
Только теперь грызла его совесть, что он подлый изменник и прелюбодей, и водит за нос и жену, и подругу. Как-то вечером он решился на подвиг, стал перед супругой на колени и рассказал ей какой он гад и кобель. Жена, как только услышала об этом, - радостно оживилась, чмокнула
Володю в макушку и говорит: "Слава тебе, Господи! Я уже пять лет ищу повод с тобой развестись, а тут такой подарок! Какой же ты молодец!".
И подала документы на развод.
Володя - в шоке, юная подруга - в слезах, а бывшая супруга - на седьмом
небе от счастья. Такой вот тупой любовный треугольник. Два угла тупых,
а один - острый.
Но тут в театре радость - ко дню 9 мая был назначен просмотр какой-то высокой комиссией, которая могла дать согласие
на перевод любителей в профессионалы. Все окрылились и решили ошеломить ее
своим прочтением пьесы "А зори здесь тихие". Игра - ва-банк и полный верняк!
Роль старшины Васькова отдали Коле - поклоннику и знатоку системы
Станиславского. Коля всегда говорил: "Если играть по Станиславскому на все сто,
то публику хватит кондрашка, а актеров свезут в дурдом!".
Просмотр был назначен на конец апреля. Володя писал песни, Коля перевоплощался, всех остальных бил колотун.
И вот - долгожданное оно...
Вначале все шло отлично. Актеры играли, комиссия чего-то чиркала в блокнотиках, Коля был в ударе. Потом случился антракт...
В гримерке Коля для куража бахнул 200 грамм. И, непонятно отчего, его начало очень быстро развозить. На сцену Коля вышел печальный и томный.
И если до того он, по Станиславскому, любил Васькова в себе, то теперь
он полюбил себя в Васькове. Это была полная жопа. Потому что по убеждениям
Коля был хиппи и пацифист. Вся его дальнейшая игра была откровенным глумлением над воинской присягой и честью мундира. Когда же раздухарившийся Коля произнес фразу: "Война-то и для мужиков, что для зайца курево, а уж для баб - и подавно...", члены комиссии захлопнули свои блокнотики, остановили свинство и сообщили, что после такого безобразия не то, что воевать никто не пойдет, но и количество уклоняющихся от воинского долга возрастет, как минимум, процентов на 50.
И уж какие там - "профессионалы"! А вот прихлопнуть эту шарашку, как муху, и разогнать к едрене-фене этот гадюшник в городе
революционной славы - святой долг и обязанность. И дали всем под жопу...
Володя тут же попал на мель: квартиру у него оттяпала жена, с работы поперли, юная подруга закрылась у себя дома и к телефону не подходила. Начал он скитаться по друзьям.
Однажды в дверь квартиры, где маялся горемыка, позвонили.
За дверями стоял мужик ростом в два метра, могучий, как лось и в погонах. Володя опал, как озимое...
"Чего она в тебе нашла?" - поприветствовал его гость. - "Короче, я брат твоей подружки. И пришел ее спасать, а то она там с ума сходит. Слушай меня, гад, внимательно, и если что - я из тебя котлету сделаю. С этого момента стишки твои - на хер, блядство и педерастию театральную - на хер. А пойдешь ты по этому адресу", - и он протянул Володе бумажку. - "Там у меня связей достаточно - возьмут тебя, мудака, в арктическую экспедицию. Разнорабочим будешь. Ты у меня либо сдохнешь там, либо исправишься, а уж после этого я сам решу - выдавать за тебя свою сестру или нет".
Прошел год... Стал Володя прожженным полярником и богатым, как черт.