Если вы, господа-читатели, спросите в мою сторону: "А будут ли сегодня фальсификации на выборах?", то я отвечу: "Конечно, да! Но вот в каком масштабе?...".

Нам, допустим, сообщат, что Путин победил с 72% при явке 69%. А на самом деле он победит с 67% при явке 63%. Что-то вокруг этого. И что? Критичен этот подлог? Здесь не Израиль, чтобы практиковалось библейское правило, до сих пор лежащее в основе судопроизводства Высшего Суда Справедливости: «Сторона, уличенная в любой, даже незначительной лжи проигрывает все и несет издержки». Поэтому неважно "72/69" или "67/63", поскольку никто, даже самые радикальные критики, даже ярые ненавистники власти, не говорят о том, что "на самом деле Путин наберет 30%, а остальное ему пририсуют!"; что "на участки придет 20%, а остальное припишут!". Фальсификаций, которые диаметрально меняют результат, не будет, и в них не будет нужды. Мне кажется, в этом отдает себе отчет и оппозиция, и власть. Мамалыга не взрывается.

И оппозиция, и власть знает, что никакой конкуренции на этих выборах нет (такой, например, какая была в 1996 году). Стрелка весов не колеблется. Никто не может всерьез сказать "Грудинин рвется к власти!!" или "Путин на последнем рубеже!!!", то есть "Все решают 1-2-3 процента!". Нет, разумеется. Разрыв внушителен и на данных выборах непреодолим.

Люди говорят: "Вот после выборов-то, после выборов ФСЁ-О-О-О!"... Ну что там может случиться после выборов? Если бы была реальная возможность победы оппозиционного кандидата - тогда да. Оппозиция побеждает и начинает все переделывать по своему. Или с трудом, со скрипом, с минимальным перевесом побеждает нынешняя власть, и начинает мстить оппозиции, которая ее едва не сковырнула. Но ведь об этом и речи нет! Речь идет о переназначении в декорациях выборов, и не более того. Не так беспардонно, как в СССР (все же несколько кандидатов) - но по сути почти так же.

Мое недоумение состоит вот в чем. С одной стороны, всё заранее известно. С другой стороны, и власть, и оппозиция страшно взвинчены - как будто бы на самом деле идет битва за решающие один-два процента голосов. Почему так?

Я могу понять Власть. Власти неприятно сознавать - и знать, что другие это понимают - что налицо всего лишь переназначение. Власть хочет показать обществу (особенно своим сторонникам), что она победила в результате конкурентных, напряженных, даже опасных для себя выборов. Это имеет немалое пропагандистское значение. Но я не могу понять оппозицию, с ее серьезным отношением к данным выборам. С ее готовностью играть по чужим и заведомо невыгодным для себя правилам. Возможно, оппозиции нужна какая-то иная мега-стратегия. Прав Сатаров, сказавший, что "Для того, чтобы поменять власть, сначала надо поменять оппозицию".

Взрослые люди сегодня будут играть в солдатики, в битву при Нанси. Как ни играй, как ни двигай фигурки - по условиям игры, по самому ее названию - все равно победит герцог Рене, а Карл Смелый падет. Нужна другая игра, связанная с лидерами оппозиции. Новыми лидерами, как и 100 лет назад, когда о "большевиках" практически до последнего периода истории русского монархизма никто слыхом не слыхивал, а кто слышал, - то всерьёз не воспринимал. А пока...

Кто захотел - изобразил бесплатную массовку в спектакле-обязаловке. Кто побрезговал - сходил по хорошей погоде в парк или в магазины. И каждый поступил правильно. Вольному - воля... Пока даже в нашем королевстве Северная Гиперкорея.

(c)