Так бывает всегда: огромные по масштабу процессы затрагивают отдельных людей, отражаются в их судьбах. Слова о кризисе культуры никого не тронут так, как отчаянные признания, брошенные в океан виртуального мира перед тем, как добровольно уйти из жизни. Я говорю о дневниках самоубийц.

В 1981 г. в Париже вышла теперь всемирно известная книга Ж. Бодрийяра «Симулякры и симуляция». Философ ставил жесткий диагноз: современная культура утратила различие между реальностью и ее «симуляцией». Все ее значимое содержание (то, благодаря чему культурный человек отличается от животного) заменено подделками. Например, «жизнь», «труд», «смерть», «истина», «достоинство», «честь», «личность», «красота» — за этими словами-бирками нет ценимой людьми реальности. Это только формы, какими люди символизируют свои отношения (что-то вроде многотиражной открытки «Я скучаю по тебе!»). Они обмениваются этими формами, даже не заглядывая вовнутрь, — и так ясно, что там пустота. Такой формой-пустышкой становится и человек. Он также наполняется симулякрами — от случая к случаю — разными. Исчезла надобность в одних — наготове другие. Это очень удобно. Не надо затруднять себя бесполезными и даже бессмысленными вопросами: кто же такие мы все на самом деле. Ответы очевидны: я — тот, кем мне приходится (выгодно, легко, приятно, эффективно) быть в данной ситуации, то же самое — о других. Да и слово «быть» — тоже симулякр. Та же подделка.

Спорить с диагнозом сейчас не будем. Важно, что именно так и оценивают сегодняшнюю действительность многие. И «дневники мертвых», живущие в Сети после смерти тех, кто их там оставил, — симптом, подтверждающий эту оценку. Попробуем мыслить в его логике.

Мир симулякров мертв, с этим не поспоришь. А человек, заброшенный в этот мир? Наедине с собой-то — он живой. Сто лет назад А. Блок воскликнул: «Как тяжко мертвецу среди людей / Живым и страстным притворяться!». Теперь крик иной: как тяжко притворяться мертвым тому, кто еще жив!

Но где эта жизнь? Реальное общение с Другими — игра симулякров. Без общения — скука и мука. Но, может быть, есть выход?

В Сеть! Там — вырваться из всех оболочек, стать наконец самим собой. Там — свобода — что хочу, то и думаю, то и говорю (пишу) — прямо, без экивоков, без ужимок — на, получай мою мысль, мое чувство, мою ухмылку или мою гримасу боли. И мне дай то же, подделок не надо (они в Сети распознаются мгновенно). Вот она настоящая, не симулированная жизнь.

Жизнь? В мире, возникающем и исчезающем нажатием кнопки? Жизнь, где нельзя ощутить тепло поданной руки, посмотреть в глаза, заплакать от того, что плачет другой, дать по морде оскорбившему тебя хаму? Жизнь, куда ты приходишь и откуда уходишь под кличкой, да еще и написанной чужими буквами? Где боль — это только слово, а не то, от чего можно закричать или сойти с ума?

Да, вот такой выбор. Здесь, в этом мире, — притворство, фальшь, игра со знаками, когда забавная, когда тошнотворная, мерзящая своей монотонностью. Что ни происходит — все не со мной, а с моей очередной маской. Мир симулякров-личин. В том, «виртуальном», мире — без притворства, всерьез, без дураков, все наружу и все свободно, но и без меня, без моей живой личности, даже без моего имени. Мир никнеймов.

Из первого мира можно на время сбежать, прильнув к монитору и шевеля пальцами по клавиатуре. Из второго мира бежать некуда, но зато можно его отключить. И в обоих случаях ты остаешься ОДИН. Оба эти мира без тебя обойдутся.

Ты не можешь выключить реальный мир, а виртуальный — можешь, это дает иллюзию власти и самодостаточности. Ведь если бы общение с виртуальным миром могло изменить в тебе что-то важное, привычное, это разрушило бы власть над ним. Он стал бы таким же «хлопотным», как и реальность, от которой ты пытался сбежать. Просто удваивал бы эту реальность и не давал свободы от нее. Поэтому в искусственном мире, в который можно войти командой Enter, а выйти, кликнув по крестику в экранном «окошке», все должно быть под контролем. Ты — хозяин виртуального мира.

Но тут-то и подстерегает разочарование. Удовольствие власти доставляется не мне, а моему двойнику, вернее, множеству моих личин, каждая из которых отличается от других только кличкой. Это уже сказано. Но не сразу осознается. Чувство поражения накатывает тогда, когда приходится из виртуального мира возвращаться в реальную повседневность. А ведь надо же, в конце концов, возвращаться, потому что с нею связано то, от чего никак не убежишь, ни в какую «виртуалку». ТЕЛО, которому нужны пища и тепло, ласка и забота, труд и счастье отдыха. Которому хочется жить.

Но из виртуального мира носитель никнеймов не перенес в реальность ничего, что давало бы это ощущение жизни. Все, что ТАМ, бесполезно ЗДЕСЬ. Что перенесешь? Гигабайты информации? Зачем? Чтобы как-то усилить, увеличить, укрепить свое участие в мире симулякров? Но это переливание из пустого в порожнее. Пустота внешняя заполняет пустоту внутреннюю.

Можно, конечно, смириться. Уравновесить тягу к виртуальной пустоте тягой к пустой реальности. Зависнуть между пустотами. Но это не для всех. Кому-то не удается заглушить тоску по жизни. И, не умея утолить ее воскрешением веры в подлинность самого себя и того мира, в котором выпало жить, скитальцы по виртуальным пространствам ищут себе подобных — товарищей по несчастью.

Их можно узнать даже по языку. Говорят и пишут они так, чтобы не повторять ни интонаций, ни слов из мира симулякров, им плевать на грамматику, на этикет, на эти осточертевшие симуляции за экранами мониторов. Но главное не в этом. Все, чем они обмениваются, несет на себе печать вынужденной эмиграции. Они — беженцы.

Когда смотришь на следы этого общения, оставленные людьми, ушедшими не только из Сети — из жизни, понимаешь, чего они ждали друг от друга. Признания. (Кстати, большинство «скандалов», «ссор», разрывов в «виртуале» вызваны именно конфликтом из-за непризнания.) Но то, чего ждут и ради чего, собственно, переселяются в «виртуал», оказывается признанием в общности тоски.

Вот эта тоска и питает эти странные виртуальные клубы самоубийц. Я не хочу обсуждать гипотезы: как, кто и зачем инициирует соответствующие сайты, кто на этом делает деньги (или еще что-то), чья темная тень стоит за ними… Важно совсем другое. Люди ищут друг друга за экраном монитора и находят, чтобы вместе уйти из мира симулякров. Избавиться от того единственного, что связывает с ним, — от своего живого тела. А перед уходом еще немного пожить в общем страдании, разделить одну тоску на всех, убедиться в том, что она не убывает, а усиливается от этого общения.

Можно усмотреть в этом патологию личности, объявить жертв суицида психически больными. Или разразиться причитаниями: не усмотрели, не помогли, оставили людей в беде. Надо, надо, надо…

Как-то не по себе от этих «надо». Перед нами факт — беспощадный, не допускающий сентиментальности и моралистической трепотни. Его нужно понять. Нельзя сводить его к досадному недоразумению, видеть в нем пикантную деталь, щекочущую нервы. Он указывает на большую беду, ту, о которой я сказал вначале. Наша культура утратила силу, питавшую волю к жизни в ней. Теперь эта воля питается влечениями, желаниями, малостью нашего повседневного бытия. И пресекается не только и не столько потому, что скудна эта повседневность. Гораздо важнее то, что относительно сытое и согретое тело не вмещает в себе голодную и страдающую от мертвенного холода мира симулякров душу. Вот она и выпрыгивает в виртуальные окна. Так и называется знаменитая программа-оболочка — Windows. В данной теме это название получает зловещий смысл.
©