«У нас может оказаться меньше представителей оппозиции, чем в России», — справедливо предупреждал Францию перед выборами в Нацсобрание лидер крайне левых Жан-Люк Меланшон, бывший соперник Макрона на выборах президента, лидер партии. И вот они завершились голосованием 18 июня, в прошлое воскресенье.

Эти выборы привели к «историческому обновлению» французского парламента. Подавляющее число новых народных избранников — 425 человек — никогда ранее не были депутатами.
Переизбраться в Национальное собрание в июне попытались 345 парламентариев. Получилось намеченное лишь у 140. В итоге законодательный орган обновился на 75%!

По итогам выборов 11 и 18 июня движение нового президента Франции получило в парламенте 350 депутатских мест. Заручившись «абсолютным большинством» (минимум 289 мест), новая власть, тем не менее не оправдала прогнозов социологов, которые прочили Макрону 400-470 депутатов.

Само движение президента «Вперед, Республика!» («La République en Marche») провело в парламент 308 человек. Союзники Макрона из центристской партии «MoDem» (Демократическое движение во главе с министром юстиции Франсуа Байру) получили 42 депутатских кресла.

Новое правящее большинство — одно из самых внушительных в истории Пятой республики с 1958 года. Макрону, правда, далеко до рекорда французских правых, которые в 1993 году получили в Нац.собрании 484 места (а в 2002-м пришли к власти с 365 депутатами). Зато нынешние выборы в парламент отмечены рекордно низким уровнем явки в истории Пятой республики: больше половины избирателей в голосовании не участвовали!

Неявка составила 51,3% — в первом туре, 57,3% — во втором. То есть, из 47,5 миллионов французских избирателей на участки не пошли 11 июня 24,4 миллиона, а 18 июня — более 27 млн. Таким образом, явка в минувшее воскресенье едва превысила 42%! И в итоге новый парламент был избран голосами всего двадцати миллионов французов.

Последние двадцать лет явка на парламентских выборах во Франции всегда колебалась в диапазоне 60-70% (лишь в 2012 году она снизилась до 55-57%). До этого голосовать за своих депутатов ходили более 70, а то и 80 процентов французов. В истории Пятой республики выборы с явкой менее 45% — чрезвычайная редкость.

Наименьшие потери понесли правые «Республиканцы»: в союзе с правоцентристами они сохранили 131 место в парламенте (против более чем 200 депутатов в прошлом составе). Этот результат гораздо лучше самого пессимистичного прогноза (всего 60 депутатов), но весьма далек от главной цели правых на этих выборах: навязать президенту Макрону собственное парламентское большинство.

Социалистическая партия Франции, стоявшая у власти последние пять лет, потерпела на июньских выборах сокрушительное поражение. Ее фракция в парламенте сократилась с 284 депутатов до 30-ти! Вдвое меньше, чем предыдущий печальный рекорд социалистов 1993 года: тогда на выборах партия получила всего 57 мест в парламенте. Единственное утешение Соцпартии на этих выборах — возможность создать собственную фракцию (минимум 15 депутатов).

Некоторые прогнозы прочили бывшей правящей партии совсем плачевный результат и отсутствие фракции в Нацсобрании. Вместе с союзниками-левоцентристами и «зелеными» Соцпартия может рассчитывать на голоса примерно 50 депутатов.

Крайне левое движение «Непокорная Франция» провело в парламент 17 депутатов и получит наконец возможность создать собственную фракцию. Депутатом от Марселя стал лидер движения Жан-Люк Меланшон, занявший на выборах президента 4 место (19,6% и 7 млн голосов). Коммунистическая партия Франции, союзница и соперница Меланшона, провела в Нацсобрание 10 депутатов (против 35-ти в прошлом составе).

Крайне правая партия вынуждена признать «плачевным» результат, полученный на выборах парламента после 34% голосов (10 млн избирателей) Марин Ле Пен во втором туре президентских выборов. Нацфронт получил в Нацсобрании 8 депутатов (в том числе, саму мадам Марин Ле Пен). Это, конечно, в четыре раза больше, чем в предыдущем составе ассамблеи, но неизмеримо далеко от заявленных амбиций — стать «первой оппозиционной партией» страны.

За счет чего партия Макрона завоевала такое большое число мандатов при таком малом количестве избирателей, выказавших ей свою поддержку?

Все дело в сочетании двух факторов: во-первых, усталость французов от политики вообще и от старых политических партий в частности и, во-вторых, особенности французской политической системы.

Усталость выразилась в показателе явки — рекордно низком за всю историю Пятой республики (с 1958 года) и в том, что даже кандидаты партии Макрона, никогда не участвовавшие в выборах (а таких около половины), почти везде одержали верх над представителями «старых партий».
Эта же усталость сыграет на руку представителям Макрона и во втором туре — там, где кандидат партии «Вперед, Республика!» будет противостоять правому сопернику, макроновец получит большую часть голосов левых; и наоборот: правые не станут голосовать за левых, а скорее отдадут голоса «центристам»-макроновцам.

«Фактор усталости» наложился на особенности одномандатной мажоритарной системы: в каждом из 577 округов избиратель может выбрать только одного кандидата, и почти везде побеждает желание проголосовать против представителей «старой системы». И не важно, что, условно говоря, средний кандидат партии Макрона «Вперед, Республика!» набирает в первом туре 32,32%, а кандидат, допустим от правой партии «Республиканцы» - 21,5%. Во втором туре макроновец, к которому перейдет еще и часть поддержки левых избирателей, получит одно кресло в парламенте, а его соперник — 0.

Еще, пожалуй, никогда мажоритарная выборная система не приносила столь парадоксального результата: партия, которой еще 14 месяцев назад не существовало в природе, и за которую в первом туре голосует 16% избирателей (если считать их общее число), может занять в парламенте 70% мест. При этом единственным известным на данный момент достоинством этого политического образования является то, что оно — «Партия президента Макрона!" (Ничего не напоминает?), за которого, я напомню, в первом туре президентских выборов проголосовали 24% из тех 69% пришедших на участки избирателей. Причём, три его соперника набрали тогда в районе 20%.
Так что нынешний триумф партии Макрона — относительный. Зато большинство в парламенте у этого בן-זונה теперь будет абсолютным, и как он им воспользуется, насколько силён будет ущерб для Франции от его политики при наличии карманного парламента, - предугадать очень сложно.