Комментарии нового патриаршего пресс-секретаря Александра Волкова по поводу присуждения патриарху Кириллу премии "Серебряная калоша" — это такой стандартный набор слов, которые мы в последние месяцы слышали неоднократно: "уподобиться безбожникам начала XX века", "общество окажется гораздо более духовно здоровым", "нанесли вред не личности предстоятеля Церкви, а чудовищный вред своим душам". Эти слова мы слышали много раз, они неубедительны. Такая риторика не работает.

И мне бы не хотелось в нынешних исторических обстоятельствах становиться добровольным помощником патриаршего пресс-секретаря, но я должен сказать, что самое неприятное во всем этом сюжете — то, что неубедительные слова пресс-секретаря не делают героев из организаторов "Серебряной калоши".

Я ушел с этой церемонии, именно, как принято говорить, покинул зал минут, может быть, через двадцать после ее начала, и присуждение награды "господину Гундяеву" застать как раз успел. И если церковь думает, что эпизод с патриархом как-то выделялся из общей стилистики церемонии, то это было бы ошибкой — в контексте происходившего на сцене награждение патриарха часами ничем особенным не отличалось от остального.

Началась церемония с танцевально-песенной истории про "нашистку Свету" — на сцене плясала девушка в пуховике, изображающая глупую провинциалку. Со Светой танцевали мужчины в омоновском камуфляже. Потом еще, — как раз чтобы разбить кувалдой не полученные патриархом часы, — появился актер в рабочем комбинезоне, изображающий "потомственного рабочего "Уралвагонзавода". Вот после этого рабочего, когда на сцену вышел певец, изображающий Всеволода Чаплина, я и ушел, и уже потом в новостях читал об остальных наградах — Владимиру Жириновскому, депутату Милонову, Аркадию Мамонтову. Не знаю, звучало ли со сцены слово "быдло", но не удивлюсь, если звучало.

Это был такой капустник, устроители которого очень хотели понравиться, условно говоря, "аудитории Болотной площади" — вот просто взяли все самые актуальные темы последних месяцев, от Чурова до полпреда Холманских, и перевели их на язык развлекательного телевидения путинских времен. И вот с языком-то и случилось непредвиденное: на этом языке хорошо шутить про тещу и про геев, а от того, что в шутке про тещу слово "теща" механически заменить на слово "патриарх", шутка острой и смешной не станет. Они хотели поговорить с Болотной площадью на ее языке, но оказалось, что просто не знают никакого языка, кроме своего собственного. И вот именно этим, а вовсе не нанесенным "вредом личности предстоятеля" они нанесли вред своим душам, да и не только своим.

(Олег Кашин)