Закончилось "бабье лето". Наступил имперский месяц октябрь. На днях мы с друзьями встретились в нашем любимом шалмане у станции электрички. Так сказать - экспромтом. Мы давно не виделись. За это время наша кафешка успела расцвести, превратиться в игровой зал автоматов, а потом обернуться обратно кафешкой, где подают блины с мясом, салаты, водку и вообще всё, за что вы захотите заплатить, чтобы выпить или съесть, а по вечерам там на старенькой «Ямахе» игрывает тапер, похожий на дворника брежневских времен.

Казалось бы, столько времени прошло, а вроде бы ничего кроме неприятностей и возраста не изменилось. Если 15 лет назад нам было по 22 года и нас угнетала препод, не желающая ставить зачет, не выпуская тем самым на сессию, портя кровь и косвенно угрожая армией (на тот момент малоуспешно осваивавшей чеченские просторы) то сейчас нам по 37, и нас угнетает заместитель «главного», требующая представить очередной отчет о проверке ведения документации в подотчетном тебе подразделении, угрожая санкциями финансового характера и не давая тебе спокойно уехать на выходные, на дачу, где тепло от топящейся печки, где богатый урожай яблок, где значительно лучше, чем в городе, потому что тишина и уединение, потому что плохо принимают сигнал телевизор и радиоприемник, а Интернет отсутствует как физическое явление.
(Кстати, на мой взгляд, это очевидно ведет к умиротворению духа и очищению от отравления абсолютно ненужными тебе новостями, которые мешают задуматься о собственной жизни, о мироздании и месте собственной жизни в этом мироздании).

Пятнадцать лет назад мы считали, что личная жизнь не удалась, потому что Она не отвечает взаимностью и заигрывает со старшекурсниками, которые неимоверно круты хотя бы тем, что прошли те испытания, которые тебе только предстоят. А сейчас, потому что Она оказалась дурой и стервой, что выяснилось почти сразу после свадьбы «по залету», да, и второй брак оказался словно списанным с европейских кинодрам 60-х - 70-х (вы помните фильм "Супружеская жизнь"? О-о-о...!), то есть - грустной антиномией, закончившейся вторым разводом и апатией.

А в остальном - все по-прежнему. Мир, вопреки диалектическому материализму, остался непознаваем человеческому разуму, и мы имеем счастье, жить в необъясненном мире, принимая "как есть" плохие дороги, сработанный еще рабами водопровод с ленивыми варварами водопроводчиками; государство, с бандитами по обе стороны закона, а точнее беззакония. И понимание того, что это счастье дается не сразу, но если дается, то дарит тебя свободой от необходимости достаточного. Раз в год это счастье усугубляется необъяснимой порой моделью прихожей загробной жизни, где уже есть покой, но еще присутствует наша воля. Это - октябрь.

Легкими шагами, вспоминая пули прежних мятежей (или переворотов?) конца 90-х, под заинтересованными взглядами незнакомок ты рассекаешь не столько пространство, сколько, как пел Джо Дассен, "индианское время года", прощая клину журавлей, которых не на шутку пугает грассирующий говор Калашникова, ставший привычным диалектом на просторах ЭрЭфии, их дезертирство с поля боя в направлении вечного лета, прочь от вечнозеленых елей и дубинноголовых правителей.

Ты кутаешься в любимое синее кашне, вывезенное кем-то из твоих предков из Парижа, задолго до того, как там побывал ты сам, не скупишься на пятизвездочный «Ахтамар» или любимый джин "Кастерс", переливаешь его во фляжку и высаживаешься на бульваре наблюдать, щуриться на утомленное солнце, простодушно улыбаться собственным мыслям и - ЖИТЬ. Жить на всю катушку. Радоваться собственному пиру во время пирровых побед страны проживания, которые уже перестали вызывать похмелье и изжогу. Каждый играет в свои игры. Пусть их...

И когда одни льют свою, а чаще чужую, кровь, другие льют крепкие напитки, что значительно приятнее, гуманнее и экологичнее. И преисполненное уважением: "Налейте защитнику обороны 90-х!" звучит значительно приятнее и менее абсурдно чем: "Родина не забудет о вас!" Поскольку нальют сейчас, и сейчас все будет хорошо и радостно, а что нам не забудет эта Родина и чем нам это выйдет - неизвестно никому и лучше не уточнять на всякий случай.

Поэтому лучше проигнорировать государство, которое с навязчивостью продавца лежалым товаром пытается вовлечь тебя в свои сомнительные затеи в качестве статиста или жертвы, а вместо этого с друзьями и только что незнакомыми, но чертовски очаровательными барышнями продолжить маленький банкет, в честь «индианского времени года» и покойного Императора Октавиана, начатый в шалманчике, уже у кого-нибудь дома.
И пусть дым будет коромыслом: «Шампанского для дам!». Пусть будут танцы под «Дискотеку 80-х» и воспоминания о двадцати девяти переходах на зимнее время, о событиях пятнадцатилетней давности, когда мы почти не задумывались о последствиях, ввязываясь в очередную авантюру, заканчивавшуюся попеременно, то танцами на стойке бара в закрытом клубе Санкт-Петербурга, куда после завершения финансовой операции можно было сорваться на выходные, отсыпаясь в самолете на обратном пути, то залеганием на дно на даче у дальних и давних друзей, пока коротко стриженые «контрагенты» перетряхивают в поисках первопрестольную, с неистребимым желанием попрактиковаться в прикладной патанатомии на твоей тушке. Пусть всплывет в памяти пионерский галстук с измочаленными хвостиками, «черная роза - эмблема печали, и красная роза - эмблема любви». Пусть все будет хорошо!

Пусть ваша спутница в конце вечера самозабвенно целуется с кем-то, кого, также как и вас, сегодня увидела впервые, воспользовавшись вашей отлучкой в алкогольный астрал, чайник на плите выкипел, а метро только что закрылось. Жизнь конечна и к её финалу каждый хочет набрать как можно больше впечатлений. Может он и правда целуется лучше?
В этот момент лучше всего вытащить припрятанную хозяином дома бутылку портвейна и под невидящим взглядом компании, изображающей внимательное сидение за столом и ведение интеллектуального разговора, накатить последний за этот день стакан.

Зачем трезветь-то? Бабье лето кончилось, урожай убран, балаган театра марионеток под названием "Выборы в Госдуму-2011" попеременно то забавляет, то раздражает, но этот цирк дрессированных медведей и комнатных собачек можно и не смотреть. Главный спектакль будет все равно не раньше весны, хотя финал разыгрываемой пьесы уже оглашён.
Поэтому можно спокойно идти домой через заснувший город под меланхоличный шелест и шепот дождя, вполголоса декламируя:

В нашей ли зале мало азалий,
белой сусали и хрусталя.
Жить без печали, гостей и морали...
Что же, родная, начнем вновь с нуля…

Ведь завтра опять будет октябрь...