Ладынин И.А.
Обозначение Stt в «Стеле сатрапа» (Urk. II. 13.4):
к восприятию мировой державы Аргеадов на Востоке*)
Вестник древней истории, № 2, 2002 г.
[3] — конец страницы.
Статья публикуется с любезного разрешения автора.
Основной текст «Стелы сатрапа» — египетского иероглифического источника, относящегося к событиям предпоследнего десятилетия IV в. до н.э.,1) — открывается датировкой годом царствования Александра IV (сына Александра Великого и Роксаны): ḥ3t-sp 7-t tpy 3ḫt ḫr ḥm n... [далее следует полный вариант египетской царской титулатуры Александра IV. — И.Л.] s3 RC 'Irwksidrs Cnḫ dt... (Urk. II. 12. 12-13.2) — «Год царствования 7-й, 1-й [месяц сезона] ахет при величестве..., сына Ра, Александра, да живет он вечно...2)», т.е. ноябрь-декабрь 311 г. до н.э. За датировочной формулой следует фраза, к которой хотелось бы привлечь внимание: iw.f m nsw т t3wy ḫ3swt iw ḥm.f m-ḫnt Stt iw wn wr-C3 т B3ḳt Ptrwmis rn.f. (Urk. II. 13.3-5) — «[Когда был] он (Александр IV. — И.А.) царем в Обеих Землях (= Египте) [и] чужеземных странах, [когда было] Величество его в Азии, тогда был в Египте (B3ḳt; см. Wb. I. 425. 18. — И.А.) правитель великий по имени Птолемей» (Urk. II. 13.3-5). Особенностью этой фразы является употребление в ней слова Stt,3) которое [3] автор данной статьи, вслед за устоявшейся в египтологической литературе традицией, переводит как Азия (подробнее см. ниже). Между тем известно, что с тех пор, как Антипатр, ставший после совещания диадохов в Трипарадейсе регентом при царях-наследниках Александра Великого, перевез их в Македонию (в 320 г. до н.э.; Arr. Succ. Alex. 38; Diod. XVIII. 39. 7), Александр IV не покидал Балканского полуострова. В 311 г. до н.э., когда была составлена «Стела сатрапа», он находился в заточении у Кассандра в Амфиполе (ср. Diod. XVIII. 52. 4; Iust. XIV. 6. 13).4) Таким образом если исходить из исторических реалий конца 310-х гг. до н.э., слово Stt должно обозначать в тексте Македонию. Подобное употребление слова представляется уникальным и, следовательно, требует объяснения.
Хорошо известно, что обозначение Stt/Stt и (и производные от него Sttyw/Sttyw) в египетских иероглифических текстах с начала III тыс. до н.э. неизменно относились к землям к востоку и северо-востоку от Египта (и соответственно их обитателям). Это отразилось в установившейся традиции их перевода как «Азия» и «азиаты».5) [4] Несомненно, что обозначение Stt в приведенной фразе не могло служить указанием на неегипетские земли вообще. В таком значении, на наш взгляд, с большей вероятностью можно было бы ожидать слова ḫ3swt (ср. другие фрагменты «Стелы сатрапа»: Urk. II. 13.3, 14.6, 21.9). Вряд ли можно усмотреть в подобном использовании слова и ошибку составителей иероглифического текста «Стелы». Очевидно, что таковая могла быть допущена только в том случае, если реальное местонахождение Александра IV им было неизвестно или, к примеру, безразлично. Однако все это трудно представить, когда речь идет о подданных (тем более об образованной чиновной элите) любого монархического государства. В Египте мы к тому же имеем дело с специфической идеологической традицией, в рамках которой образ легитимного правителя сакрализуется, сам факт его наличия имеет совершенно исключительное значение для благополучия страны, а его отсутствие создает опасность космической катастрофы.6) Кроме того, в условиях полной превратностей борьбы между диадохами именно участь представителей дома Аргеадов, в том числе их присутствие (добровольное или вынужденное) в том или ином лагере, в значительной мере определяли уровень притязаний участников этой борьбы, степень ее напряженности и ее возможные последствия для разных частей прежней державы Александра, включая Египет. Разумеется, не может быть сомнений в том, что его местная элита хорошо это осознавала. По этой причине все доступные подробности о судьбе Александра IV заведомо не могли не быть в центре внимания представителей египетской элиты, включая и составителей «Стелы сатрапа». Между тем как раз сведения о его нахождении в плену у Кассандра в Македонии столь же заведомо не могли составлять никакой тайны. Нет сомнения, что казнь по наущению Кассандра Олимпиады и захват им Роксаны и Александра IV в 316 г. до н.э. (Diod. XIX. 51-52; Iust. XIV. 6. 6-13) немедленно стали известны всей греко-македонской ойкумене: очень скоро обвинение Кассандра и требование об освобождении царственных узников было публично «озвучено» Антигоном (Diod. XIX. 61. 1-3). Напомним, что в близком по времени к составлению «Стелы сатрапа» договоре диадохов 311 г. до н.э. пребыванию молодого царя под властью Кассандра неявно придается законный статус: Кассандр провозглашается «стратегом Европы» до совершеннолетия Александра IV (ibid. 105. 1). Следовательно, выяснить местонахождение легитимного фараона составителям «Стелы сатрапа» не составляло труда: служившие сатрапу Птолемею греко-македонские военные или чиновники несомненно обладали этими сведениями. При этом явная идеологическая направленность «Стелы», переносящая на Птолемея ряд общих традиционных царских восхвалений, убеждает, что ее составление предполагало выполнение «политического заказа» тогдашней греко-македонской элиты Египта.7) Это подразумевает несомненные контакты составителей текста с «заказчиками». Учитывая все сказанное, возможность «неведения» составителей «Стелы сатрапа» относительно истинного местонахождения Александра IV представляется крайне незначительной.
Следовательно, кажется правомерным исходить из того, что, употребляя в данном фрагменте «Стелы сатрапа» обозначение Stt, ее составители вполне осознанно относили его к Македонии. Попробуем обосновать эту версию более подробно, обратившись к двум другим случаям его употреблениям в «Стеле сатрапа». Наиболее простой [5] представляется интерпретация термина Stt во фрагменте, описывающем посещение Хаббашем (правителем, признававшимся фараоном по всему Египту ок. 337—335 гг. до н.э.)8) района Буто: целью этого визита был осмотр «устья каждого, впадающего в Великую Зелень, дабы отразить [любое] судно-kbnt Азии от Египта» (Urk. II. 16.14: [wd3 ḥm.f r P-Dp] ... ḥr т3 3 iw-r nb šm r WCd-wr r ḫsf kbnt nt [ошиб. nty] Stt r Kmt). Употребление слова Stt в данном контексте было отнесено к Персии Э. Спэлинджером, считавшим, что речь идет об использовании последней финикийских наемных или союзных военных кораблей.9) В противовес этому мнению X. Гёдике предположил, что данное обозначение должно относиться собственно к Финикии, так как слово kbnt восходит к египетскому топониму Kbn (Wb.V. 118.3-5: «Библ») и обозначает таким образом библские, т.е. финикийские, корабли-триремы.10) Подобный аргумент весьма уязвим: как показало исследование термина kbnt Дж. К. Дарнеллом, в позднее и греко-римское время, независимо от того, сохраняла ли тогда актуальность его этимологическая связь с египетским обозначением Библа, он мог употребляться по отношению к любым крупным морским кораблям, как военным, так и торговым, безотносительно к их конкретной принадлежности.11) В то же время само выражение kbnt nt Stt в данном фрагменте «Стелы» Дарнелл переводит как «корабль-kbnt Азии», не интерпретируя обозначение Stt более конкретно, но и не оспаривая при этом мнения Э. Спэлинджера и полагая, что эти корабли должны были иметь левантийское происхождение.12) Стоит, однако, задуматься, могли ли морские силы Ахеменидской державы в конце ее существования в принципе вызывать однозначную ассоциацию именно с Финикией и Левантом? В начале 340-х годов, при подавлении восстания Финикии и Кипра, Артаксеркс III, будучи, естественно, лишен возможности использовать их мощные морские силы, собрал тем не менее флот в 300 триер и 500 торговых и военных кораблей (Diod. XVI. 40. 6). При завоевании же этим правителем Египта в 343 г. до н.э. на десантных кораблях, участвовавших в высадке в устьях Нила (и, вполне возможно, действительно оснащенных в Финикии и отплывших из ее портов), находились прежде всего греческие наемники во главе с командующими греками и персами (ibid. XVI. 47. 1-4). Как известно, одним из главных инициаторов воссоздания персидского флота при Дарий III в канун войны с Александром, а затем его командующим был родосский грек Мемнон (ibid. XVII. 7). Переход же на сторону Александра после его победы при Иссе и продвижения в Восточное Средиземноморье финикийских и кипрских кораблей хотя и сильно ослабил персидский флот (Arr. Anab. I. 20.1-3), но не уничтожил его полностью (известия о пленении его командующего Фарнабаза и уничтожении опорных пунктов персов в Эгеиде Александр получил только в Египте, т.е. в конце 332 — начале 331 гг. до н.э.; ibid. III. 2.3-7). Иными словами, очевидно «многонациональный» характер персидского флота в отразившееся в данном фрагменте «Стелы сатрапа» время, скорее всего, должен был исключить его идентификацию по какому-то одному из регионов, поставлявших его корабли и контингенты. Соответственно, слово Stt [6] в рассматриваемом фрагменте «Стелы сатрапа» должно обозначать либо в целом побережье Азии как территорию, откуда Египту в данное время в принципе могло бы угрожать нападение кораблей-Kbnt, либо (что кажется нам более правдоподобным) ту внешнюю политическую силу, которая была заинтересована в их нападении и по воле которой оно могло быть осуществлено. Очевидно, что во время Хаббаша, т.е. в середине 30-х гг. IV в. до н.э., подобной силой могла быть только Ахеменидская держава, прямо заинтересованная в восстановлении своего утраченного при этом правителе владычества над Египтом13) и вполне соответствующая по своим границам термину Stt в его чисто географическом прочтении.
Другой фрагмент «Стелы сатрапа» сообщает, что Птолемей «принес (в Египет. — И.Л.) образы богов, найденные в Азии вместе с утварью всякой, «душами Ра» (священными книгами, см. Wb. I. 414. — И.Л.) всякими, принадлежащими храмам юга [и] севера» (Urk. II. 14.9-10; in.n.fCḫmw n ntrw gm m-ḫnt Stt ḥnC dbḥw nb[w] b3w RC nh[w] nw rw-prw rs mḥyt). Историческая достоверность этого сообщения, как и ряда его аналогов III в. до н.э., приписывающих возвращение египетских культовых предметов из Азии царям династии Птолемеев, кажется вполне возможной, но, несомненно, заслуживает отдельного подробного обсуждения.14) Очевидно, однако, что это деяние могло быть совершено сатрапом Птолемеем лишь в результате его войн в Азии;15) соответственно, [7] обозначение Stt в данном контексте должно относиться к тому региону, который был захвачен ходом их боевых действий. Скорее всего составители «Стелы сатрапа» имели в виду, что священные предметы были возвращены Птолемеем в результате описанной в этом тексте в традиционной стилистике египетских военных надписей кампании 312—311 гг. до н.э. (Urk. II. 15. 2-10).16) Согласно античным авторам, в ходе ее, после одержанной совместно с Селевком победы над Деметрием при Газе, Птолемею удалось занять Палестину, Финикию и Южную Сирию, но затем пришлось оставить их под ударами Антигона (Diod. XIX. 80-86; Plut. Dem. 4-5; Iust. XV. Ι. 6). Однако даже если допустить, что возвращение священных предметов произошло в результате какой-то другой военной кампании Птолемея в Азии, то таковой за весь период с 323 г. до н.э. и до времени составления «Стелы» мог быть только захват сатрапом Египта у Лаомедонта Митиленского вскоре после смерти Антипатра (т.е. ок. 319 г.), по сути дела, тех же территорий Восточного Средиземноморья (Diod. XVIII. 43; Арр. Syr. 52; FGrH. № 239: Marmor Parium. B12; отсюда примерно через год Птолемея вытеснил Эвмен: Diod. XVIII. 63.6; 73. 2).17) При описании в «Стеле сатрапа» азиатской кампании Птолемея 312-311 гг. до н.э. (Urk. II. 15. 2-10) эти территории были обозначены как «страна Хару» (Urk. II. 15. 4: p3 t3 n ḫ3r[w]).18) Появление в «Стеле» относящегося явно к этой же территории другого обозначения -Stt - в принципе может быть обычным случаем употребления более широкого, но все равно корректного термина вместо более узкого, но в контексте возвращения Птолемеем египетских культовых предметов оно, как кажется, приобретает особую [8] мотивировку. В посвященных этому же сюжету птолемеевских текстах III в. до н.э. (см. выше прим. 14) вина за похищение священных предметов вполне однозначно возлагается на Персию. Нет оснований думать, что те из них, которые, как считалось, вернул в Египет еще сатрап Птолемей, были утрачены при иных обстоятельствах, нежели те, честь возвращения которых принадлежала его царственным преемникам.19) Соответственно, территория Восточного Средиземноморья, на которой священные предметы были или считались обнаружены сатрапом Птолемеем, могла быть названа Stt по ассоциации с обозначавшимся таким же образом государством, включавшим ее прежде и ответственным за похищение этих предметов. Показательно, что в Питомском декрете и в иероглифической версии Канопского декрета страны, откуда Птолемей II и Птолемей III вернули египетские «реликвии», также обозначены как Stt, причем в Питомском декрете это обозначение фактически параллельно иероглифической транскрипции хоронима «Персия» (Urk. II. 91. 6-7: šm nsw r tšyt Stt pḥ.n.f r P3-r-s-tt; ср. в Канопском декрете: ibid. 128. 11: P-r-s3-t-t).20) Как кажется, сказанное позволяет хотя и косвенным образом, но достаточно уверенно отнести обозначение Stt в сообщении «Стелы сатрапа» о возвращении Птолемеем похищенных культовых предметов к Ахеменидской державе.