Все мы ломались. Сейчас или в прошлом. Всех предавали, бросали и жгли. Всех нас меняли на цепь или брошку, все продавались за хлеб и рубли. В каждом из нас умирали надежды, в каждом под ребрами - список имен, мы – не святое, не злое, а между, между чертями и ликом икон.

Все мы цеплялись. За близких и время. В них ошибались и тратили зря. Все мы пытались жить мудро по схеме, сахар не есть (или есть втихаря). Лучшая чашка ждала нас в серванте, пили из старых, а эту - гостям. Все мы копили для неких гарантий, к черному дню и дурным новостям.

Все мы мечтали. Тайком или громко. Все рисовали победный маршрут. Все убегали из дома с котомкой с хрупкой надеждой, что где-то нас ждут. Все примеряли насмешки и жалость, если пришлось возвратиться назад. Всем нам знакомо, как взглядами жалят, как, соболезнуя, тонко язвят.

Все спотыкались. Встречали преграды. Все мы боялись споткнуться опять. Впрочем, храбрец ведь не тот, кто не падал, смел, кто рискует еще раз начать. Можно и чашку в особенный вечер, можно и деньги – всю жизнь под кровать, только живем мы сейчас, а не вечно, хочешь в Париж, значит, стоит слетать.

Много людей и желаний в анкете. Много неважных и блеклых как пыль. Многое мельком внушили соцсети, чье-то вранье и пустой кинофильм. Я же о том, что останется в сердце, что прорастает колосьями ржи, то, что не может к утру «расхотеться», то, что, по сути, и есть наша жизнь.

© Deacon

А они говорили,
что мне ни черта неизвестно,
что мой возраст смешон для людей,
облаченных в морщины,
я не знаю ни жизни,
ни мира,
ни боли,
ни Бога,
ни бездны.
Я нелеп и смешон
как мальчишка
в костюме мужчины.


Но я знаю тебя,
что такое -
проснуться к полудню
и варить горький кофе
на ДВЕ глубоченные кружки,
улыбаться тебе словно лету,
почти поминутно,
и держать целый мир
на ладонях
своей комнатушки.


Мне понятен тот бог,
что сияет в делах человека,
с кем я сам становлюсь
крепче стали,
камней
и текилы.
Я, наверно, язычник,
что ищет священную реку
и находит ее в человеке
божественной силы.


Я не знаю той бездны,
что носит лицо безнадеги,
но я помню тот мрак,
что не раз
нас вышвыривал
с трассы.
Как скрепив наши руки,
тащили друг друга
к дороге,
не гадая потом,
кто в итоге спасал,
а кто спасся.


(c) Deacon

хочешь про жизнь?
так давай с середины.
с этой минуты начнется тропа.
только не нужно о старых ошибках.
выбрось лопату, довольно копать!
что ты там ищешь в просроченных мыслях,
словно бродяга, не евший с утра?
жизнь никогда не шагает обратно.
ей наплевать, что случилось вчера.


наши ошибки, как грязь на ботинках,
были и будут, пока мы в пути.
страшно не это, а годы на месте.
cтрашно вообще никуда не идти.
страшно, когда мы хороним надежды,
вместо созвездий целуем стекло.
страшно цепляться за чистый ботинок,
если взамен предлагают крыло.


хочешь про жизнь?
оглянись и послушай.
жизнь — она всюду и прямо сейчас.
самое ценное стоит немного —
прятать не нужно себе под матрас.
солнце, влюбленность, мечты не своруют,
как и тепло, что ты носишь в груди,
Главное, пробуй,
рискуй и не бойся.
Главное,
сам у себя
не кради.


(с) Deacon

Если сломался, то можно, конечно, просто упасть и смотреть в темноту. Рваные раны длиной в бесконечность будут ползти от груди к животу. Боли утраты - голодные волки, мигом сожрут все надежды на свет. Горсти семян превратятся в осколки, льдом прорастут в непришедший рассвет.


Можно сжимать в кулаках свои мысли - острые бритвы, что режут насквозь, режут глазами предателей-близких, тех, кто не слышит ни криков, ни просьб. Фото их вскоре забьются под ребра,
яд их ухмылок отправится в кровь. Каждый удар поначалу был "добрым", каждый сулил лишь совет да любовь.


Можно по сердцу размазывать слёзы, пальцами шарить в могиле мечты. Можно задаться жестоким вопросом: можно ли выжить, упав с высоты?
Вроде, сломавшись, есть шанс починиться. Сам будешь дольше, но могут помочь - кто-то случайный как первая птица, ранней весной прилетевшая в ночь.


Вроде вставали с поломанным сердцем. Вроде бывали такие как ты - те, кто разбился в попытке согреться, в поисках близких, любви и мечты: Падали больно, пытались подняться, снова цеплялись за горный хребет. Сами чинились, и ты не сдавайся. Может, сейчас я пишу о тебе...


(с) Deacon

Если вырезать всё - все слова и ошибки,
то, наверное, сказка получится краткой,
идеальной строкой из фальшивой улыбки,
где не может быть горя, тоски и упадка,
где бегут облака, не знакомые с ливнем,
и гуляют ветра, не срывавшие листьев,
где красуется мир, беззаботный и дивный, нарисованный чьей-то старательной кистью.


Если вырезать всех, кто царапал и ранил,
то останутся люди на старых иконах,
на страницах Заветов, Талмуда, Корана,
может, кто-то в мундире, халате, погонах.
Но людей вроде нас, с чернотой, не найдется -
И в какой-то момент закричишь от бессилья,
Одинокий булыжник, решивший стать солнцем,
Но по-прежнему грязный и давишься пылью.


Если вырезать всё, что чернеет на сердце,
можно вытащить сразу и сердце, и ребра.
В этой жизни сполна довелось натерпеться,
и чертовски непросто остаться здесь добрым.
Все ошибки и боль под одной оболочкой
Туго стянуты крепким жгутом с именами.


Нашу жизнь не вместить
в идеальную строчку,
ведь герои строки
не останутся
нами.


(с) Deacon

хочешь про жизнь?
так давай с середины.
с этой минуты начнется тропа.
только не нужно о старых ошибках.
выбрось лопату, довольно копать!
что ты там ищешь в просроченных мыслях,
словно бродяга, не евший с утра?
жизнь никогда не шагает обратно.
ей наплевать, что случилось вчера.


наши ошибки, как грязь на ботинках,
были и будут, пока мы в пути.
страшно не это, а годы на месте.
cтрашно вообще никуда не идти.
страшно, когда мы хороним надежды,
вместо созвездий целуем стекло.
страшно цепляться за чистый ботинок,
если взамен предлагают крыло.


хочешь про жизнь?
оглянись и послушай.
жизнь — она всюду и прямо сейчас.
самое ценное стоит немного —
прятать не нужно себе под матрас.
солнце, влюбленность, мечты не своруют,
как и тепло, что ты носишь в груди,
Главное, пробуй,
рискуй и не бойся.
Главное,
сам у себя
не кради.


(с) Deacon

А ты похожа
на ту,
из прошлого,
с кофейным вкусом пустых ночей.
Тогда я верил,
что сны не водятся -
они лишь в капсулах
и у врачей.
В постели
месяц
спала бессонница,
клубком свернувшись,
как черный кот.
На кухне шастало
одиночество.
и я не помнил
ни день,
ни год.


Явилась осень по расписанию,
и тридцать дней
под одним зонтом.
Немало строчек уже прочитано,
и можно браться
за новый том.
По всем страницам
бегом из прошлого,
не спотыкаясь
на запятых.
Пока в метро
незнакомка в бежевом
мне не сказала,
что это
ты.


И впрямь похожа
на ту,
из прошлого.
Без сигареты,
но всё же ты.
Мы улыбнулись,
как и положено,
но на душе заскребли коты.
Наш разговор
даже чудом клеился,
как будто диктор поставил речь.
Но про себя
каждый думал:
«Господи,
не дай нам больше
подобных
встреч!»


(с) Deacon

хочешь про жизнь?
так давай с середины.
с этой минуты начнется тропа.
только не нужно о старых ошибках.
выбрось лопату, довольно копать!
что ты там ищешь в просроченных мыслях,
словно бродяга, не евший с утра?
жизнь никогда не шагает обратно.
ей наплевать, что случилось вчера.

наши ошибки, как грязь на ботинках,
были и будут, пока мы в пути.
страшно не это, а годы на месте.
cтрашно вообще никуда не идти.
страшно, когда мы хороним надежды,
вместо созвездий целуем стекло.
страшно цепляться за чистый ботинок,
если взамен предлагают крыло.

хочешь про жизнь?
оглянись и послушай.
жизнь – она всюду и прямо сейчас.
самое ценное стоит немного -
прятать не нужно себе под матрас.
солнце, влюбленность, мечты не своруют,
как и тепло, что ты носишь в груди,
Главное, пробуй,
рискуй и не бойся.
Главное,
сам у себя
не кради.

© Deacon

Ни о чем не жалеть, не страшиться преграды, не смотреть на других, будто кто-то - знаток. Если б Бог подсказал изначально, как надо, мы бы все побежали, услышав свисток. Идеальная жизнь в идеальной коробке, в нарисованном мире из солнца и грез достается не всем - завалялась в подсобке, а тому, что не помнишь, не веришь всерьез. в бесконечности лет и в сгоревших закатах потускневшее детство похоже на сон. Было легче любить даже с привкусом яда, и все небо вмещалось тебе в капюшон. Облака походили на лодки из ваты, голосистые птицы звенели весной, и среди этих птиц ты был самым крылатым, с высотой и мечтами за хрупкой спиной. но зима никогда не оденется в осень, ведь часам неизвестен обратный маршрут. Повзрослевший рассвет неизбежно серьезен, а живущие прошлым давно не живут. Два беспечных крыла - это плата за время: отстегни за проезд и садись у окна. И начни мастерить их. Один или с теми, в чьих сердцах ежегодно зимует весна. Deacon Кто-то уходит, а кто-то остаётся, и так было всегда. Каждый выбирает для себя,  главное — вовремя выбрать и уж потом не оглядываться. Туве Янссон

>

Моя благодарность автору рамочки!