А они говорили,
что мне ни черта неизвестно,
что мой возраст смешон для людей,
облаченных в морщины,
я не знаю ни жизни,
ни мира,
ни боли,
ни Бога,
ни бездны.
Я нелеп и смешон
как мальчишка
в костюме мужчины.


Но я знаю тебя,
что такое -
проснуться к полудню
и варить горький кофе
на ДВЕ глубоченные кружки,
улыбаться тебе словно лету,
почти поминутно,
и держать целый мир
на ладонях
своей комнатушки.


Мне понятен тот бог,
что сияет в делах человека,
с кем я сам становлюсь
крепче стали,
камней
и текилы.
Я, наверно, язычник,
что ищет священную реку
и находит ее в человеке
божественной силы.


Я не знаю той бездны,
что носит лицо безнадеги,
но я помню тот мрак,
что не раз
нас вышвыривал
с трассы.
Как скрепив наши руки,
тащили друг друга
к дороге,
не гадая потом,
кто в итоге спасал,
а кто спасся.


(c) Deacon

хочешь про жизнь?
так давай с середины.
с этой минуты начнется тропа.
только не нужно о старых ошибках.
выбрось лопату, довольно копать!
что ты там ищешь в просроченных мыслях,
словно бродяга, не евший с утра?
жизнь никогда не шагает обратно.
ей наплевать, что случилось вчера.


наши ошибки, как грязь на ботинках,
были и будут, пока мы в пути.
страшно не это, а годы на месте.
cтрашно вообще никуда не идти.
страшно, когда мы хороним надежды,
вместо созвездий целуем стекло.
страшно цепляться за чистый ботинок,
если взамен предлагают крыло.


хочешь про жизнь?
оглянись и послушай.
жизнь — она всюду и прямо сейчас.
самое ценное стоит немного —
прятать не нужно себе под матрас.
солнце, влюбленность, мечты не своруют,
как и тепло, что ты носишь в груди,
Главное, пробуй,
рискуй и не бойся.
Главное,
сам у себя
не кради.


(с) Deacon

Если сломался, то можно, конечно, просто упасть и смотреть в темноту. Рваные раны длиной в бесконечность будут ползти от груди к животу. Боли утраты - голодные волки, мигом сожрут все надежды на свет. Горсти семян превратятся в осколки, льдом прорастут в непришедший рассвет.


Можно сжимать в кулаках свои мысли - острые бритвы, что режут насквозь, режут глазами предателей-близких, тех, кто не слышит ни криков, ни просьб. Фото их вскоре забьются под ребра,
яд их ухмылок отправится в кровь. Каждый удар поначалу был "добрым", каждый сулил лишь совет да любовь.


Можно по сердцу размазывать слёзы, пальцами шарить в могиле мечты. Можно задаться жестоким вопросом: можно ли выжить, упав с высоты?
Вроде, сломавшись, есть шанс починиться. Сам будешь дольше, но могут помочь - кто-то случайный как первая птица, ранней весной прилетевшая в ночь.


Вроде вставали с поломанным сердцем. Вроде бывали такие как ты - те, кто разбился в попытке согреться, в поисках близких, любви и мечты: Падали больно, пытались подняться, снова цеплялись за горный хребет. Сами чинились, и ты не сдавайся. Может, сейчас я пишу о тебе...


(с) Deacon

Если вырезать всё - все слова и ошибки,
то, наверное, сказка получится краткой,
идеальной строкой из фальшивой улыбки,
где не может быть горя, тоски и упадка,
где бегут облака, не знакомые с ливнем,
и гуляют ветра, не срывавшие листьев,
где красуется мир, беззаботный и дивный, нарисованный чьей-то старательной кистью.


Если вырезать всех, кто царапал и ранил,
то останутся люди на старых иконах,
на страницах Заветов, Талмуда, Корана,
может, кто-то в мундире, халате, погонах.
Но людей вроде нас, с чернотой, не найдется -
И в какой-то момент закричишь от бессилья,
Одинокий булыжник, решивший стать солнцем,
Но по-прежнему грязный и давишься пылью.


Если вырезать всё, что чернеет на сердце,
можно вытащить сразу и сердце, и ребра.
В этой жизни сполна довелось натерпеться,
и чертовски непросто остаться здесь добрым.
Все ошибки и боль под одной оболочкой
Туго стянуты крепким жгутом с именами.


Нашу жизнь не вместить
в идеальную строчку,
ведь герои строки
не останутся
нами.


(с) Deacon

хочешь про жизнь?
так давай с середины.
с этой минуты начнется тропа.
только не нужно о старых ошибках.
выбрось лопату, довольно копать!
что ты там ищешь в просроченных мыслях,
словно бродяга, не евший с утра?
жизнь никогда не шагает обратно.
ей наплевать, что случилось вчера.


наши ошибки, как грязь на ботинках,
были и будут, пока мы в пути.
страшно не это, а годы на месте.
cтрашно вообще никуда не идти.
страшно, когда мы хороним надежды,
вместо созвездий целуем стекло.
страшно цепляться за чистый ботинок,
если взамен предлагают крыло.


хочешь про жизнь?
оглянись и послушай.
жизнь — она всюду и прямо сейчас.
самое ценное стоит немного —
прятать не нужно себе под матрас.
солнце, влюбленность, мечты не своруют,
как и тепло, что ты носишь в груди,
Главное, пробуй,
рискуй и не бойся.
Главное,
сам у себя
не кради.


(с) Deacon

А ты похожа
на ту,
из прошлого,
с кофейным вкусом пустых ночей.
Тогда я верил,
что сны не водятся -
они лишь в капсулах
и у врачей.
В постели
месяц
спала бессонница,
клубком свернувшись,
как черный кот.
На кухне шастало
одиночество.
и я не помнил
ни день,
ни год.


Явилась осень по расписанию,
и тридцать дней
под одним зонтом.
Немало строчек уже прочитано,
и можно браться
за новый том.
По всем страницам
бегом из прошлого,
не спотыкаясь
на запятых.
Пока в метро
незнакомка в бежевом
мне не сказала,
что это
ты.


И впрямь похожа
на ту,
из прошлого.
Без сигареты,
но всё же ты.
Мы улыбнулись,
как и положено,
но на душе заскребли коты.
Наш разговор
даже чудом клеился,
как будто диктор поставил речь.
Но про себя
каждый думал:
«Господи,
не дай нам больше
подобных
встреч!»


(с) Deacon

хочешь про жизнь?
так давай с середины.
с этой минуты начнется тропа.
только не нужно о старых ошибках.
выбрось лопату, довольно копать!
что ты там ищешь в просроченных мыслях,
словно бродяга, не евший с утра?
жизнь никогда не шагает обратно.
ей наплевать, что случилось вчера.

наши ошибки, как грязь на ботинках,
были и будут, пока мы в пути.
страшно не это, а годы на месте.
cтрашно вообще никуда не идти.
страшно, когда мы хороним надежды,
вместо созвездий целуем стекло.
страшно цепляться за чистый ботинок,
если взамен предлагают крыло.

хочешь про жизнь?
оглянись и послушай.
жизнь – она всюду и прямо сейчас.
самое ценное стоит немного -
прятать не нужно себе под матрас.
солнце, влюбленность, мечты не своруют,
как и тепло, что ты носишь в груди,
Главное, пробуй,
рискуй и не бойся.
Главное,
сам у себя
не кради.

© Deacon

Ни о чем не жалеть, не страшиться преграды, не смотреть на других, будто кто-то - знаток. Если б Бог подсказал изначально, как надо, мы бы все побежали, услышав свисток. Идеальная жизнь в идеальной коробке, в нарисованном мире из солнца и грез достается не всем - завалялась в подсобке, а тому, что не помнишь, не веришь всерьез. в бесконечности лет и в сгоревших закатах потускневшее детство похоже на сон. Было легче любить даже с привкусом яда, и все небо вмещалось тебе в капюшон. Облака походили на лодки из ваты, голосистые птицы звенели весной, и среди этих птиц ты был самым крылатым, с высотой и мечтами за хрупкой спиной. но зима никогда не оденется в осень, ведь часам неизвестен обратный маршрут. Повзрослевший рассвет неизбежно серьезен, а живущие прошлым давно не живут. Два беспечных крыла - это плата за время: отстегни за проезд и садись у окна. И начни мастерить их. Один или с теми, в чьих сердцах ежегодно зимует весна. Deacon Кто-то уходит, а кто-то остаётся, и так было всегда. Каждый выбирает для себя,  главное — вовремя выбрать и уж потом не оглядываться. Туве Янссон

>

Моя благодарность автору рамочки!

Однажды закончится лучшая книга, любимая песня утихнет дождем, рассвет догорит красно-пепельным мигом, и мы постепенно куда-то уйдем. Сотремся с полей, городов и домишек, росой испаримся в горах и лесах, и станем до неба хоть чуточку ближе - возможно, звездой в любопытных глазах.

Однажды закончится громкая вечность, слова, будто капли, стекут в водосток, всё то, что дарила лихая беспечность, закончится точкой изломанных строк. Поклявшийся быть лишь с тобою навеки легко отречется от брошенных фраз. А нам не впервой - зачеркнуть человека, ведь кто-то такой же зачеркивал нас.

Однажды не станет ни слёз, ни надежды, все страхи погибнут в космической тьме, мы сбросим себя как плохую одежду, что впору оставить пустой кутерьме. Все наши несчастья лишатся историй, все наши мечты потеряют свой лик. Всё станет неважным: и счастье, и горе, и вещи, и бедность, и долг, и должник

Однажды закончится всё, кем мы были, наш завтрашний день больше к нам не придет. Мы жили в вещах, задыхаясь от пыли, хватали людей – может, этот спасёт? Себя забивали всем нужным и модным, всегда под завязку, всегда про запас. А нужно любить эту жизнь за сегодня, за эту минуту, за это «сейчас».





(с) Deacon

Если сломался, то можно, конечно, просто упасть и смотреть в темноту.  Рваные раны длиной в бесконечность будут ползти от груди к животу.  Боли утраты - голодные волки, мигом сожрут все надежды на свет.  Горсти семян превратятся в осколки, льдом прорастут в непришедший рассвет. Можно сжимать в кулаках свои мысли - острые бритвы, что режут насквозь,  режут глазами предателей-близких, тех, кто не слышит ни криков, ни просьб.  Фото их вскоре забьются под ребра, яд их ухмылок отправится в кровь.  Каждый удар поначалу был "добрым", каждый сулил лишь совет да любовь. Можно по сердцу размазывать слёзы, пальцами шарить в могиле мечты.  Можно задаться жестоким вопросом: можно ли выжить, упав с высоты? Вроде, сломавшись, есть шанс починиться. Сам будешь дольше, но могут помочь -  кто-то случайный как первая птица, ранней весной прилетевшая в ночь. Вроде вставали с поломанным сердцем. Вроде бывали такие как ты -  те, кто разбился в попытке согреться, в поисках близких, любви и мечты:  Падали больно, пытались подняться, снова цеплялись за горный хребет.  Сами чинились, и ты не сдавайся. Может, сейчас я пишу о тебе... Deacon

Моя благодарность автору рамочки!