мама редко видит меня. бывает, встретимся - не узнает. а мне и радостно, что так, и маленькой хочется стать, чтобы узнавала везде и всегда. и за руку брала, сжимая её крепко-крепко. а сейчас встретит, слёзы на глаза накатываются, теребит за короткие волосы и губами прижимается. а мне страшно - так мальчики делали когда-то. такие добрые-добрые и наивыне совсем. и думали, я их. а мне радостно было. и плакала я, а не мама. а потом мы громко смеялись, били в шутку друг друга шапками или перчатками, падали и курили лёжа. а мама до сих пор меня ругает, что я курю. и что шёки у меня не такие круглые, как когда-то были, и глаза стали стервозно-зелёными, и пальцы худые даже. жалко становится её. ведь выращивала, хотела мне лучше... а я убегала и заправляла организм в вонючих грязных туалетах. и приходила домой с фразой "я замёрзла, мам, не трогай меня". а мама верила. и сейчас верит, что я работаю хорошо. а я по шесть часов слушаю музыку, по столько же сижу в ... с друзьями и всё остальное. и ни грамма умственной работы. я отдыхаю. и это вовсе не значит, что после такого отдыха я выживу.

когда-то мальчикам можно было делать много больше. ходить в грязных джинсах, держать траву и беломор в кармане, плевать ,когда жжёт горло, не целоваться с девушками на приветствие и на прощание, окровенно материться, остановиться и снять ботинок, чтоб оторвать от него оторвавшийся кусочек, не стирать рюкзак и держать там обязательно книжку, плейер, листочек с ручкой и сигареты с зажигалкой.
свобода? я хочу каждое утро просыпаться не так.

разметалась по кровати. холодно. чужая рубашка на полу, стакан воды, пачка сигарет, шипение телевизора, отключенные телефоны и какое-то нереальное количество пустых бутылок из-под вина. поднимаю взгляд: разбитое стекло. вспоминать, вспонимать... лучше не вспоминать. выглядываю на улицу: разбирая бутылка. я надеюсь, пять утра никому не пришло в голову бегать под моими окнами.
новый день встретил меня снегом у двери и дождём на потолке.
нереальность продолжается.

зацепит иногда: ведь вот оно, лежит в комнате - подойди и возьми, дотронься, разбуди, проглоти, прочитай, выключи. а страшно невыносимо. остаётся дрожащими пальцами колотить, прибавлять до упора громкость и по-идиотски подпевать.
который раз убеждаюсь, что моя идея сделать окна до пола полностью стелянными была чуть меньше глупой, чем не записать собственный домашний адрес на руке, когда есть очень оправданное предчувствие выползти откуда-нибудь в слишком невменяемом состоянии.

под зонтиком с миниатюрной девочкой. мы давно не видились, я вовсе не люблю её уже, но её кукольные пальчики как и прежде впиваются в мою руку. она как всегда быстро говорила мне о знакомых, о ценах, а музыке, о клубах, о умерших, о нашем прошлом, о городе, о том, где была и с кем нашла общих со мной знакомых. я чувствовала силу. но как и прежде я не в силах была остановить от перламутровый поток слов из сиренево-розовых губ.
я хочу начать всё заново. я хочу обратно в полумрак прокуренного заведения с людьми в одежде не первой свежести, помятыми лицами, но необъяснимым притяжением. "я молчал и все думали, что у меня всё совсем плохо". мне дарили песни и просили прийти посмотреть на выступление, мне прощали то, что я обещала позвонить на неделе, а делала это через год. сколько жизней было прожженно так, сколько слов было выкинуто в мусорное ведро: на салфетках, на билетах, на чеках, на пачках от сигарет.
и с рассетом снова в дом. кто-то на работу, кто-то закидываться, кто-то прыгать с крыши, не простившись. и новый день, распахнув передо мной и маленькой девочкой, держащей моруку, я начинаю новый день со старыми мыслями.

найди меня, если сможешь. если сможешь узнать меня, стриженную под отчаянного мальчика, обутую в куды и с рюкзаком за спиной. всё совсем не так, как можно себе пердставить. все вычурные наряды для поддержания статуса или как там его ещё называют?
вроде бы родной город за стёклами давно забытого автобуса смотрится очень чуждо. слишком трезво, серо, скучно, тихо. да-да, я хотела сбежать. и пока меня не нашли, я отдыхаю. всё вполне обдуманно.

три счёта.
три года.
три странных совпадений.
три ночи и два утра.
три жизни по трём маршрутам.
три любимые группы.
три месяца без слов.
я ждала. наверное, я дождалась.
привет, моё недолгое игрушечное счастье.

В причину собственной обеспеченности, никогда не понимала тех, кто трясётся над деньгами и при их отсутсвии. Не понимала. Ничего не понимала. Да кого я понимала? Синеволосую девочку и красноглазого мальчика. И кучу книг.
Есть время сидеть часами в аэропорту и нет желания думать хоть чуть-чуть наружу. Есть силы воспринимать себя такой и скоро не будет терпения ждать кого-то снаружи.
Не думая, что одиночество - это страшно, я теряла всё. Я бросала всё. Я избегала всего, принебрегала, плевала и давала пинок в зад до кучи. И...
Теперь единственный источкин общения и понимая мира у меня произрастает из музыки. Исключительно и до тошноты попсовой. Ибо музыка креативная хоть и родная мне, но очень личностная. А поп - музыка толпы. Она обезличивает, пишет в кавычках и не требует копирайта.
Единственную группу, которая хоть и относится к попсе, но которую я обожаю за её родственность мне - это "Гости из будущего". Сколько слов про самолёты, невозвращение, пустые стены, шуршащие лесницы, чужой язык и чувства. Восхищения не передать. Как и всё остальное не дать в руки незнакомому.
Но всё-таки, "одноразовые люди" иногда служат примером того, как можно жить/делать, но лушче не стоит.
Куда я теперь? Я болею. У меня вынужденный отпуск. У меня временная "Остановка локомотива".

Стоит ли мне оправдываться, объяснять причины своего исчезновения? Нет. Кому-то интересно, куда меня послали на этот раз? Нет. Да? Отвали.
Злость. Она огромна. Она не комкается и не превращается во что-либо, будь то стихи, будь то хобби (крестиком вышивать не умею. ненавижу бабские занятия), будь то самокалечение.
Развязанные руки за спиной. За спиной! Единственное средсво что-то сделать самой - это говорить. Говорить всегда, со всеми, по плану, с удовольствием (а им не похуй как тебе).
Я чувствую, я ясно чувствую, что говоря на другом языке я волей-неволей отбрасываю всю значимость происходящего и саму себя. Это машинальное выговаривание слов, сосавление их в предложения и придание им налёта смысла. Нет никакого контекста, причинности, казуистики и междустрочий. Есть ты. Есть собеседник. Есть какие-то бумаги.
Злость... "В конце каждой свободы нас ждёт кара..." Я говорю цитатами. Я долго не говорила на своём языке. И мне нечего сказать.
Руки за спиой тихо выскабливают вены друг другу.
Мой последний человек давно ушёл от меня. Ничего не сказав. Не оставив ни грамма. Ей нужно было уехать. И я такая же. Но разница в том, что мне некого было оставлять. Лишь мифы. Странные предположения. Глупые статьи.
Сосите. Мне плохо. И я это признала.

Нахуй. Ибо нехуй.

/

Очередные поездки-полёты.
"Город дышит в спину, этот город достал
Путь к отступлению - московский вокзал"
Так и поступила. Не долго думая, когда запах перегара от человека по койке залез в самые укромные уголки моего мозга, я оделась, взяла сумку и ушла. Приятно, что мы никогда больше не увидимся.

Мой дом опять превращается транзитным пунктом. Хотя приятно, когда от басов трясётся пол. О, великая Bjork, почему я не такая?
И не надо мне комментарив типа: потому что так надо. Сама знаю.
Я зла на всё окружающее. Особенно на сказку. Кажущуюся такой настоящей.

Тонкими струйками
Тихими звуками
Грязными грёзами
Чистыми мыслями
Будут винить меня
Будут кусать меня
Будут не слушать
Цель - всё разрушить:
Тонкие струйки мои
Тихие звки - шаги
Грязные грёзы ли
Чистые мысли ли.
А я дам повод винить
Дам запястье укусить
Позволю наврать
Но не дам разрушать
Все тонкие струйки
Какими кусала
Все тихие звуки
Которыми врАла.
(Две темы вверху
Два стержня
Два десятка (не хочу!)
Два балла - мне)
***
Тухлый помидорчик мне, пожалуйста. Даже запятые с точками лень было ставить...

Ну почему ты такая?!

По-моему, теперь мой дневник похож на кровать. Нет, мягкое кресло. Да, моя мечта: сидеть в мыгком кресле, вдыхать аромат балговоний, пить чёрный чай с сахаром и курить... слушать музыку, знать, что ничего не случится из-за меня. Что я свободна, что даже ненависть мне в радость. Что он (они) ничего не занют и не чувствуют ко мне... И это будет здесь. Пусть я буду здесь без проблем.

Вполне возможно, что я именно такая. Хотя вряд ли... Но она мне безоговорочно нравится.

Странное чувство потерянности в маленьком, мною придуманном мире. И я понимаю всё так, как надо. Меня нельзя винить в непонимании. Можно обвинить в недооценке или переоценке данного мне. Но всё относительно. И хочется, чтобы всё было правильно.
Мне вспоминаются красные фонтаны.

Кто-то сейчас... в очень разных городах. С разными людьми. В разных состояниях.
Приятно. Меня никто не знает. А я буду ползать и знать вас.
О женщинах и мужчинах. О отношениях и мелочах. О грязи и свободе. Будет тут.