едва мой звонкий день захлопнет двери,
как тут же просыпается во мне
способность слышать в гулкой тишине
певучий спор Амати и Гварнери.
и шепчутся таинственно и зыбко
на только им понятном языке,
и ластятся котятами к руке
суровый альт и маленькая скрипка… 

* * *

под лунное свеченье Дебюсси,
теплом вина токайского по венам
сон соскользнёт со струн высокой си
в хрустальный звон моей ночной вселенной.
деля со мной уютную кровать,
свернётся ночь калачиком, под утро
упрямо не желая отдавать
художнику-рассвету ни минуты...

* * *

когда же из-под век ночная ртуть
погладит по щеке слезинкой грусти,
и прыгнет зайчик солнечный на грудь,
и сон из миражей своих отпустит
в реальный морок солнечного сна
проросшего росточком новых суток,
я выйду в утро прямо из окна
и поплыву, распугивая уток...

* * *

расплёскивая яркий изумруд,
от солнечных веснушек-бликов рыжий,
я вдруг пойму – я точно не умру,
ведь без меня не будет мир таким же!
и крикну небу, солнцу и воде:
«я данник ваш до клеточки – берите!»
и зазвенит, запляшет новый день,
листая посекундно ход событий...

 Ник Туманов