Ивалон (Остров_Крым) все записи автора
В ходе причудливого поворота истории политтехнологи, например, Глеб Павловский и его круг - люди, "напартачившие" в Украине - вдруг превратились в главных бенефициариев новых посторанжевых настроений в Москве. "Утрата Киева" вознесла этих политтехнологов на командные высоты в процессе выработки внешней политики России.
В марте 2005 года президент Путин создал в своей администрации специальный департамент по продвижению влияния России на постсоветском пространстве. Руководить новым департаментом был назначен сдержанный Колеров, хорошо известный политтехнолог и до недавних пор заместитель Павловского в Фонде эффективной политики. Вопреки всем предсказаниям, эта группа лиц имеет большее, чем когда-либо в прошлом, влияние, когда дело касается выработки стратегии президента Путина в отношении ближнего зарубежья, и они являются доминирующим голосом в нынешних публичных дебатах по вопросу "что теперь делать России".
Влияние политтехнологов на политику России в своем ближнем зарубежье сегодня сопоставимо разве что с влиянием неоконсерваторов на американскую внешнюю политику в период сразу после 11 сентября. Павловского и его партнеров ненавидят и высмеивают в московских либеральных кругах, но у них есть идеи - и их идеи лежат в основе теперешнего посторанжевого консенсуса в России.
Для Запада обязательно серьезно воспринимать политтехнологов, когда дело касается его политики в отношении России. В кремлевской среде, где господствуют посредственные аппаратчики, гражданские чиновники с ка-гэ-бэшными умонастроениями, оставшиеся в душе преданными КГБ офицеры и безжалостные политики от бизнеса с темным прошлым, политтехнологи воспринимаются как люди с другой планеты.
Они являются выходцами из среды интеллигенции и мира альтернативной культуры. Они читают книги; они также пишут книги. Они исключительно циничны, но также в большой мере изобретательны (Глеб Павловский сыграл критически важную роль во внедрении Интернета в российскую политику). Они не хотят "подавлять демократию", но просто играют с нею, "употребляя" демократию - и "злоупотребляя" демократией - в собственных целях. Они являются антизападными "западниками", бывшими либералами, антикоммунистами, либеральными империалистами и людьми, воистину верующими в ценности и долговечность управляемой демократии, которая определяется как тонкая комбинация мягкого подавления и жесткого манипулирования.
Большинство политтехнологов в той или иной мере испытали на себе западное влияние и в своей нынешней работе они используют многие из тех инструментов, которыми их обучили владеть на Западе. Их взгляд на политику совершенно элитарный. Это странная смесь французского постмодернизма, диссидентского маньеризма, ка-гэ-бэшного инструментализма и постсоветского цинизма в сочетании с деловой эффективностью и традиционным русским патетическим стилем. Они верят в демократию, но их истинным убеждением является не представительная, а управляемая демократия. Это новое поколение строителей империи.
Многие аналитики феномена политтехнологов имеют склонность ограничивать их либо ролью циничных политических консультантов, посвятивших себя грязным избирательным трюкам, либо ролью руководителей бесстыдных агитпроповцев, которых они готовят в качестве групп поддержки политики правительства [действительно проницательный анализ этого феномена можно найти в книге Эндрю Вильсона "Виртуальная политика: Фальсификация демократии в постсоветском мире" (Andrew Wilson, "Virtual Politics: Faking Democracy in the Post-Soviet World", Yale University Press, 2005)].
Вышеупомянутая интерпретация глубоко ошибочна. Это люди, идеи и инфраструктура (аналитические организации, информационные агентства, органы массовой информации), наиболее доходчиво формулирующие новую политику, которой должно следовать российское правительство в период до 2008 года. Политтехнологи - не просто инструмент путинской политики: они являются источником этой политики. Именно то, что они переместились в главное русло российского процесса выработки политики, определяет новый характер политики Москвы в ближнем зарубежье