«Врагом Мусоргского была склонность к употреблению спиртных напитков.
Эта пагубная страсть крепко держала его и довела до могилы»Михаил Иванов, музыкальный критик

Великий русский композитор, один из легендарной «Могучей кучки» Модест Мусоргский (1839–1881) был классическим барином-либералом. А, как известно, талантливые люди на Руси, испытывающие жаркую любовь к простому народу, не могут не пить — они просто не знают другого способа стать ближе к предмету обожания. Так что помимо создания «народных» опер композитор с пятнадцати лет увлекался и народным сорокаградусным зельем — до тех пор, пока не стал сам похож на героев своих музыкальных произведений, бродяг и юродивых.

Молодой барин Модест, едва покинув родовое гнездо и переселившись в столицу, быстро превратился в опустившегося богемного персонажа, «перекати-поле» без семьи, без постоянного заработка, без дома. Дармовые обеды в гостях, шатания по меблирашкам, а бывало, и ночью по улице с чемоданчиком в руке, когда выгоняли с квартиры. Тем не менее, Мусоргский воспринимал бытовые лишения как цену, которую приходится платить за артистические устремления — потому он вовсю черпал вдохновение в водке. Так, во время очередного запоя был задуман и воплощен один из самых значительных циклов в мировой музыке — «Картинки с выставки». Так же создавалась и опера «Борис Годунов». Кромсая в пьяном кураже пушкинский текст, композитор вставлял в либретто реплики вроде «Ай, лихонько» и «Митюх, че орешь?» — само собой, чтобы быть ближе к народу.

Отзывы современников о Мусоргском противоречивы — нередко о нем судили как о человеке пустом и недалеком. При этом Мусоргский оставался патологическим альтруистом, и этим качеством пользовались все кому не лень. Он был пианистом-виртуозом и выдающимся аккомпаниатором, и его часто приглашали выступать в благотворительных концертах — естественно, бесплатно. От такого положения вещей Мусоргский пил еще больше.

Друзья и коллеги по «Могучей кучке» видели прогрессирующую алкогольную зависимость композитора, но не пытались помочь с лечением. В последние годы большинство знакомых вообще отвернулось от него, считая окончательно падшим. Смерть Мусоргского была практически самоубийством: смертельный приступ вызвала бутылка коньяка, контрабандой пронесенная в палату, где лежал больной композитор.

Гений против употребления

1852–1856 Модест поступает в петербургскую Школу гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров, где, попав под влияние старших товарищей, начинает пить. Знакомится с М.А. Балакиревым, главой «Могучей кучки». Начинает сочинять музыку.

1858–1868 Выходит в отставку, чтобы «полностью посвятить себя музыке» — и винопитию. Вскоре в Петербурге публично исполняются его первые сочинения: «Скерцо си-бемоль мажор» и хор из трагедии «Царь Эдип». Реформа 1861 года (освобождение крестьян) заставляет Мусоргского поступить на службу в Инженерное управление. Пишет песни, романсы и оркестровые пьесы, в том числе «Иванову ночь на Лысой горе». Чтобы поправить здоровье, проводит три года в имении брата в Минкино.

1869 Влиятельный поклонник его таланта славянофил Филиппов предлагает композитору место канцеляриста — Мусоргский служит в «должности Акакия Акакиевича» в Лесном департаменте. Продолжает пить, и его не увольняют со службы только благодаря покровительству начальника. Пишет камерную оперу «Женитьба» по Гоголю и семь сцен из трагедии Пушкина «Борис Годунов». По ночам пьет в кабаке «Малый Ярославец».

1872-1877 Сочиняет вокальный цикл «Детская», начинает работу над «Хованщиной». Вторая редакция «Бориса Годунова» ставится в Мариинском театре. С середины 1870-х пьет все больше. Пишет свой главный шедевр — фортепианную сюиту «Картинки с выставки».

1880 Вынужден оставить должность. Работает аккомпаниатором на частных певческих курсах. Живет в меблированных комнатах, почти ни с кем не общается.

1881 В феврале серьезно заболевает. Помраченное сознание, тревожность, страх, двигательное возбуждение, зрительные галлюцинации, потливость — налицо все признаки белой горячки. После приступа его помещают в Николаевский военный госпиталь. Два последних дня жизни Мусоргского стали медленной агонией. Он просил приносить ему газеты и читал в них заметки про собственное ухудшающееся состояние. Как только композитору стало лучше, он подкупил больничного сторожа, и тот принес Мусоргскому бутылку коньяка и яблоко на закуску. Эта роковая бутыль вызвала новый смертельный удар, от которого Мусоргский умер 16 марта.

Собутыльники

Виктор Гартман

Друг Мусоргского, известный художник и архитектор, умер от алкоголизма в возрасте 39 лет. Мусоргский посетил посмертную выставку работ Гартмана, после чего сам ушел в запой и написал в память о друге «Картинки с выставки».

Илья Репин

Главный передвижник был в числе немногих, кто не бросил Мусоргского в беде. В последний месяц жизни композитора он навещал его в госпитале и написал с опустившегося Мусоргского самый известный его портрет.

Арсений Голенищев-Кутузов

Третьестепенный поэт, на стихи которого Мусоргский создал два вокальных цикла. Несколько лет они жили вместе, проводя вечера в ресторанах или дома за роялем, музицируя, выпивая и читая стихи.