теория вероятности
Вот вы говорите: теория вероятности! А я вот что скажу. Как такое могло случиться, чтобы на мобильном, когда он у меня в кармане был, случайно набрался СМС с текстом «сука» и был случайно отправлен моей жене? Какова вероятность, а? Один из миллиона! И жена то же самое говорит. А ведь было, было!
Или вот вам другой пример. Предположим, был у вас в школе одноклассник, которого вы ненавидели. Ну, у каждого, наверно, такой был. И называли вы его не иначе как «поц». То есть, не вы называли, а я называл. А ему это не то чтобы нравилось. Ну, не важно. И вот, проходят годы, десятки лет, и вас на повороте подрезает какой-то штымп на подержанной иномарке. Вы, конечно, высовываетесь в окно и орете ему: слышь ты, поц. А потом смотрите – ба! – так это ж тот самый поц, из школы. И не изменился совсем! Какова вероятность, а?
А еще говорят, что снаряд два раза в одно место не попадает. Один снаряд, конечно, не попадет – что ж ему разорваться, что ли? А вот два снаряда в одно место – это запросто! И кроме них в этом месте всегда оказываюсь я. Третий снаряд, он же – пятое колесо. В общем, не пришей кобыле срок. Очень страдаю я, короче от этой теории невероятности.
Вот позавчера, к примеру, прихожу в пиццерию – у меня купон на скидку был. А они там посмотрели сначала на купон, потом на меня, и говорят: нету, говорят, акция закончилась. Когда закончилась? – спрашиваю. Только что, говорят – сейчас двенадцать ноль пять, а она аккурат в двенадцать закончилась. Не на того, думаю, напали – давайте менеджера сюда! Выходит, значит, из подсобки этот менеджер, заспанный такой, весь в пуху каком-то, и говорит: все условия акции написаны у нас на сайте, а вы, товарищ, не мешайте работать. А я смотрю, значит, на этого менеджера и вижу – вылитый мой шурин Колюнчик, царство ему небесное. Колюнчик?! – спрашиваю. Нет, говорит, я Борюсик. И ушел дальше в подсобку спать. А купон мне на скидочную карточку поменяли. И еще я солонку с перечницей спер – последний штрих, так сказать. Ну как тут в чудеса не поверишь? И Колюнчик покойный явился, и карточку дали, и солонка с перечницей, опять же. Я потом в соннике посмотрел: когда соль и перец снятся – это к раздору и недоумению. Только мне они не снятся, слава Богу. А снится мне частенько Альберт Эйнштейн.
И снится мне, что едем мы с ним в трамвае, а он мне и говорит: вы, говорит, я вижу, интеллигентный человек – вам-то (то есть, мне) я свое духовное наследие и оставлю. Какое, спрашиваю, наследство? А он меня мешком с Нобелевской премией по рылу как двинет и говорит: слышь ты, поц, ты не умничай, а слушай! Изобрел я, говорит, такую теорию нужную, что если ее до людей донести, то всем счастье большое будет. Называется она, говорит, теория безотносительности. Это как? – спрашиваю, и хлоп! – мешком по морде. Ну да, я уже к этому привык, да и во сне дело было, так что не очень больно. Теория моя, говорит, о том, что все в мире безотносительно, и только теория относительности относительна. Тут я решил, что свихнусь сейчас – сильно уж это сложно. Нельзя ли попроще объяснить? – спрашиваю. Ну, а он, конечно, мешком – хлоп! бздыщ! тыдыщ! Хватит, кричу, так и зашибить можно!
И просыпаюсь – в холодном поту, разумеется. Смотрю, а это меня жена подушкой лупит. Очнись, говорит, тварь, объяснишь, кто такая эта Берта Штейн! Пришлось ей про теорию относительности рассказывать, только я в этом не очень волоку – не поверила, в общем. А Берта Штейн – это мой зубной техник. И зачем мне, спрашивается, ее имя во сне повторять? И к тому же, не было между нами ничего! Ну, или почти ничего. И вообще, я тогда под наркозом был, под местным. А вы говорите: теория относительности! А что относительно меня – так я про это даже слышать не хочу!
© Антон Фридлянд
