За приятелите ми от Росия! В сърцето запазих брезите на моята Росия!

Березы

Я люблю, когда шумят березы,
Когда листья падают с берез.
Слушаю - и набегают слезы
На глаза, отвыкшие от слез.

Все очнется в памяти невольно,
Отзовется в сердце и в крови.
Станет как-то радостно и больно,
Будто кто-то шепчет о любви.

Только чаще побеждает проза,
Словно дунет ветер хмурых дней.
Ведь шумит такая же береза
Над могилой матери моей.

На войне отца убила пуля,
А у нас в деревне у оград
С ветром и с дождем шумел, как улей,
Вот такой же желтый листопад...

Русь моя, люблю твои березы!
С первых лет я с ними жил и рос.
Потому и набегают слезы
На глаза, отвыкшие от слез...

Всегда найдется женская рука

Всегда найдется женская рука,
чтобы она, прохладна и легка,
жалея и немножечко любя,
как брата, успокоила тебя.

Всегда найдется женское плечо,
чтобы в него дышал ты горячо,
припав к нему беспутной головой,
ему доверив сон мятежный свой.

Всегда найдутся женские глаза,
чтобы они, всю боль твою глуша,
а если и не всю, то часть ее,
увидели страдание твое.

Но есть такая женская рука,
которая особенно сладка,
когда она измученного лба
касается, как вечность и судьба.

Но есть такое женское плечо,
которое неведомо за что
не на ночь, а навек тебе дано,
и это понял ты давным-давно.

Но есть такие женские глаза,
которые глядят всегда грустя,
и это до последних твоих дней
глаза любви и совести твоей.

А ты живешь себе же вопреки,
и мало тебе только той руки,
того плеча и тех печальных глаз...
Ты предавал их в жизни столько раз!

И вот оно - возмездье - настает.
"Предатель!"- дождь тебя наотмашь бьет.
"Предатель!"- ветки хлещут по лицу.
"Предатель!"- эхо слышится в лесу.

Ты мечешься, ты мучишься, грустишь.
Ты сам себе все это не простишь.
И только та прозрачная рука
простит, хотя обида и тяжка,

и только то усталое плечо
простит сейчас, да и простит еще,
и только те печальные глаза
простят все то, чего прощать нельзя...

Признание  

Я искал тебя всюду
дни, недели и годы.
Предо мною мелькали
твои тени и маски,
и кружась средь десятков
мимолётных знакомых,
как в бреду, я давно
твои выстрадал ласки.

Я мечтал, что придёшь ты,
чтоб нежной рукою
непосильное бремя
на веки низринуть
поцелуев, подаренных мне
иль украденных мною,
и лежащих в груди,
словно тяжкая тина.

И когда ты придёшь,
словно дождь вслед за сушью,
и от радости сердце
будет рваться на части,
не смогу говорить
и не стану я слушать
обветшалые фразы
о любви и о счастьи.

Не хочу я! Не надо!
Остановимся двое
здесь на тихой тропе,
чтобы в знак нашей встречи,
твои лёгкие руки,
словно сами собою,
опустились доверчиво
мне, как птицы, на плечи!

Я исчезну в тумане
волос твоих тёмном!
Погружусь я в лазурную
глаз твоих воду!
Пусть же длится рассказ
моих пальцев влюблённых,
как я ждал, что придёшь ты,
дни, недели, и годы!

В. Башев.

Нет, мне ни в чем не надо половины!

Нет, мне ни в чем не надо половины!
Мне - дай все небо! Землю всю положь!
Моря и реки, горные лавины
Мои - не соглашаюсь на дележ!

Нет, жизнь, меня ты не заластишь частью.
Все полностью! Мне это по плечу!
Я не хочу ни половины счастья,
Ни половины горя не хочу!

Хочу лишь половину той подушки,
Где, бережно прижатое к щеке,
Беспомощной звездой, звездой падучей
Кольцо мерцает на твоей руке

 Не бродить, не мять в кустах багряных
 Лебеды и не искать следа.
 Со снопом волос твоих овсяных
 Отоснилась ты мне навсегда.

 С алым соком ягоды на коже,
 Нежная, красивая, была
 На закат ты розовый похожа
 И, как снег, лучиста и светла.

 Зерна глаз твоих осыпались, завяли,
 Имя тонкое растаяло, как звук,
 Но остался в складках смятой шали
 Запах меда от невинных рук.

 В тихий час, когда заря на крыше,
 Как котенок, моет лапкой рот,
 Говор кроткий о тебе я слышу
 Водяных поющих с ветром сот.

 Пусть порой мне шепчет синий вечер,
 Что была ты песня и мечта,
 Все ж, кто выдумал твой гибкий стан
                                 и плечи -
 К светлой тайне приложил уста.

 Не бродить, не мять в кустах багряных
 Лебеды и не искать следа.
 Со снопом волос твоих овсяных
 Отоснилась ты мне навсегда.

Любимая, спи!