Приезжал к нам театр в рамках Чеховского фестиваля. Так женщина, которая рулила нами за кулисами, написала на Фэйсбуке, что мы фантастическая команда и лучше всех.
Вот.
"чтение готовит к одиночеству. неподготовленному к одиночеству человеку будет очень сложно расти, поскольку рост - такое же одинокое дело, его не сделаешь вместе с кем-то, это твои гормоны скачут, это твои кости болят, вырастая, это твои зубы режутся, причиняя боль и беспокойство.
но важнее то, что неподготовленному к одиночеству человеку будет очень тяжело умирать. очень"
"...Ты меня вытащил тогда в своей долбанной квартире, в которой тебя убили. Я позвонила бывшему мужу только что. А он рыдает, как ребенок. Это Бей, он без сердца родился, все ведь знают. А он рыдает и смс-ки шлет, потому что не может говорить. Это потому, что тебя все любят. У тебя ведь и недоброжелателей нет, я уже молчу про врагов. Ты, наверное, и не знаешь даже, что это за зверь такой - "враг". Я пью коньяк, который ты привез. Привези еще, он заканчивается. Димка, я тебя умоляю, пожалуйста"
"...Но все эти слова про жизнь и прочие там концы как-то ужасно отдают официальным некрологом, того и гляди поползут даты, а надо говорить много, весело и просто - про Антона непременно нужно смеяться, потому что человек, который привозит тебе в три часа ночи розовый утюг - в общем, сами понимаете, да?
Да.
Я вчера немножко покрасилась в зеленый цвет - надеюсь, он там поржёт."
Я понимаю, когда умирают больные люди. Понимаю, когда старые. А вот это? Не понимаю.
"Дорогие друзья. Макс Щербаков абсолютно правильно, жалко - под замком, написал, что не нужно себя обманывать. Мы не создали никакое государство в государстве. Если мы собираемся такой ниибаца талантливой толпой в пятьсот человек и пишем такие ниибаца талантливые мьюзиклы (понятные и смешные только нам - таким ниибаца интеллектуальным), то это вовсе не значит, что реальная жизнь не стоит за дверью с ножом и в героиновой ломке. Эта тварь восемьдесят девятого года рождения. Оно вполне может дожить до выхода из тюрьмы. Посему сожгите ваши ухоженные гитарки на "пентагоне" и учитесь стрелять на поражение"
Пина Бауш, крупнейший современный немецкий хореограф, умерла в Германии 30 июня 2009 года. О ее кончине сообщает AFP со ссылкой на пресс-службу театра Бауш в Вуппертале. Пине Бауш было 68 лет, у нее недавно обнаружили онкологическое заболевание, уточняет агентство. На сайте театра говорится, что между постановкой диагноза и кончиной Бауш прошло всего пять дней. Еще в воскресенье, 28 июня, она поднималась на сцену театра.
В середине июля она должна была привезти свой театр и спектакль "Семь смертных грехов" в Москву, на Чеховский фестиваль. На 13 июля была назначена ее пресс-конференция в российской столице, но несколько дней назад встречу Бауш с журналистами отменили из-за болезни хореографа.
Бауш, ученица выдающегося хореографа Курта Йосса, начала танцевальную карьеру в Германии и в Америке. В США она танцевала в составе балетной труппы Метрополитен-опера. В 1972 году Бауш возглавила Театр танца в Вуппертале, которым руководила до конца своих дней. Эксперименты в области современного танца принесли ей множество наград, в том числе Европейскую театральную премию и "Золотого льва" Венецианской биеннале.
"...Помогать себе приходится самим, всегда и везде. Таков принцип нашей жизни. Со стороны - только равнодушие. Не злость, а просто безучастие: сам разбирайся. И это уже большое завоевание, безо всякой иронии говорю: не убивают, по рукам-ногам не куют в кандалы - это уже хорошо, это уже немало. И ответом такому положению дел может быть только клановость, родовая или какая-то иная: сохранить тепло в окружающем холоде, телами вжаться друг в друга, шепнуть на ухо, указать в нужную сторону. Впрочем, я неправ: что значит"может быть"? Это уже так есть, по факту. И в моей семье, с моими немногими близкими друзьями так.
"...Передо мной стояло с десяток молодых людей в совершенно невообразимой одежде с раскрашенными лицами и зелёными ирокезами. Я остолбенел, молодые люди тоже замолчали и во все глаза уставились на меня. Мы стояли и с нескрываемым удивлением рассматривали друг друга. Внезапно, один из них несмело пошёл мне навстречу, и тогда я тоже пошёл к нему. Мы остановились, и как-то одновременно протянули друг другу руки. «Здравствуй», - сказал я ему. «Здравствуй», - ответил он, и мы улыбнулись.
Прошло уже несколько лет с той встречи. А я всё с благодарностью вспоминаю тех женщин из Питера, что неожиданно сделали мне такой подарок, балет «Анюта», на новой сцене Большого театра. Рассказываю вам про тех забавных ребят, что встретил в подземном переходе, и думаю: «А может тот самый мальчик, что пошёл мне навстречу, сам сейчас рассказывает кому-то. «Представляешь. Ночь. Подземный переход, мы стоим, никого не трогаем. И вдруг, такой страшный, бородатый поп, весь в чёрном. Мы оторопели, куда бежать. А он, не поверишь, подошёл ко мне, улыбнулся и говорит: "Здравствуй".
"...Я тут недавно съездила в Берлин и побывала там на вечеринке Boheme Sauvage - где все одеваются в стиле 20-х или ранних 30-х, курят сигары, танцуют твист и разговаривают салонным языком: "Стало прохладно - Да, что-то становится свежо, пройдемте в зал".
Это типа их ответ на кризис - они говорят, что в 20-е перед Великой Депрессией все чувствовали, что деньги экономить бессмысленно, потому что они скоро обесценятся, остается только развлекаться. Еще им очень нравится, что Веймарская республика - самое свободное время: феминизм, свободная любовь, лесбиянки, стабильности нет, государству некогда следить за моралью, расцвет культурной жизни, как Париж 1910-х. И "В Берлине 20-х было больше кинотеатров, больше газет, чем сейчас!"
А мне всегда было интересно, вот люди на старых фотографиях -