Вчера шла из гостей, поздно уже - что-то в мире меня затревожило. Так, думаю, идти осторожней - привыкла, конечно, ночами ходить, но всё-таки. Дошла нормально, дома тоже всё в порядке.
Сегодня опять. Позвонила маме, она о всех рассказала - нет, ничего. Ребёнок дома. А всё не отпускает.
Едва ли не всем моим знакомым и всем поголовно сослуживцам кто-нибудь позвонил -- преимущественно соседка -- и сообщил, что где-то под Харьковом (вариант: под Гомелем) взорвалась цистерна (варианты: поезд, завод, хранилище) со ртутью (вариант: радиоактивной ртутью, просто какой-то смертельной гадостью) и идет прямиком на нас, срочно закрывать окна, на улицу не выходить, урожай с дачи, когда созреет, немедленно уничтожить. А нам почему-то никто не позвонил. Нету у нас правильной заботливой соседки.
В четверг, стало быть, на работе меня не было, а где я была -- там собрались люди вменяемые, поэтому беседа носила скорее социологический характер. Пути распространения слухов, плотность распределения соседок и так далее. А вот в пятницу на работе все ТОЧНО знали, что облако было. Главным аргументом послужило выступление по телевизору санитарного врача, который сказал, что облака не было.
"Часть I. Боря.
Под ногами скрипит галька,
Над волнами шумит ветер.
Это море, над ним чайка.
Это Маша, на ней Петя.
Я - чукотский поэт Боря,
Я сижу, пригибая спину,
За кустами, что вдоль моря,
"...Точно могу сказать, когда почувствовала первый укол тревоги. Я сидела на низком диванчике, и кто-то принёс ящик, в котором лежал клубок плёнки – две или три древние бобины «Ну, погоди!» размотались, их собирались выбросить.
- Щас, - сказала я, - не так быстро.
Не помню, сколько там было метров, но за несколько часов я их распутала и смотала, как положено.
А уж потом выбросила – у нас и кинопроектора-то не было.
И тогда впервые подумала, глядя на аккуратные коробочки: несколько часов моей единственной жизни"
"И когда я говорю тебе повзрослеть, я не имею в виду, что надо скорее бросаться в омут кредитов на квартиру, машину и т.д., отложить любимые мишки Харрибо в сторону и воздержаться от употребления разнообразнейших словоформ слова “говно” по поводу и без. ...Никто не требует от тебя по достижении 16 лет бросать родительский дом и отправляться на заработки в тайгу, доить медведей и растить семерых детей, но по достижении 25 лет общество ожидает от тебя определенной самодостаточности и базовых навыков выживания; тот факт что ты играешь главную роль в фильме “Одиночка на планете” в своей голове, уже не является показателем крутого стиля жизни, а скорее причиной изоляции и глухого непонимания со стороны других людей.
"Для подготовки поста использовались материалы сайта http://hrenovina.net плюс мои скромные изыскания в виде пары дополнений.
Всем, кто хоть немного интересовался фотографией, известно, что многие камеры окружены мифами, дополнительной семантикой. Бывают очень сложные мифы, бывает, что только одна конкретная камера нагружена дополнительными значениями, в разной степени релевантными для разных людей. К примеру, какая-нибудь камера «Смена-8м», которую ещё ваш папа купил тебе чёрт знает когда, заряженная собственноручно нарезанной в темноте старинной плёнкой - из широких рулонов то ли рентгеновских, то ли для аэрофотосъемки, с неясной чувствительностью… Снимки, сделанные такой, нагруженной дополнительными значениями камерой, также приобретают дополнительное значение. Зачем, скажем, в оптике к Sony QUALIA 016 сапфировые линзы? Всё затем же - ощущать, что ты снимаешь не через какое-то там стекло, а через драгоценный самоцвет. Дополнительные значения, семантика, мифы... И это вокруг фабричных камер. В основном даже вовсе вокруг серийных, которых в любом магазине на полках пруд пруди. Что уж говорить о вещах с собственным, уникальным мифом…
Американец Уэйн Мартин Белгер (Wayne Martin Belger), нагружает свои камеры дополнительными значениями сознательно - он создаёт их из материалов, каждый из которых сам по себе миф. Каждая его камера - пир значений, концентрат мифов. Люди суеверные, пожалуй, побоялись бы взять такую камеру в руки или быть ею сфотографированными. И даже кое-кто из показных циников и скептиков, взглянув на такую камеру, тайком перекрестится и постарается
"...Ну и вот, представляете, зимнее утро, которое на самом деле зимняя ночь, родители вынимают меня из кровати, придают сидячее положение и говорят - Настя, надевай колготочки. Вот колготочки меня и выключали напрочь. Минут через много родители заставали меня на постели, в положении выкл, с одной ногой, зависшей в колготочках и другой наружу. Кстати, двадцать с гаком лет прошло, а зимой по утрам все то же"
"...Но самое-то обидное, знаете, что - я ведь зачем в телевизор пошла, я ведь и так богиня, люди при виде меня так всегда и говорят: "О Боже!""