Набрать 22 п



Далее вяжем резинку 1х1 на желаемую высоту



Вяжем прямо на нужную длину, любым узором.



Дойдя до начала мизинца делаю убавления. 1кр, 2лиц 2вм ( смотря каким узором вяжите) (по узору), в начале и конце ряда. Так убавляю пока на спицах не останется 8 п.



как закрылся мысок, перехожу на добавление петель для подошвы. 1р- 1кр, 3лиц 2п добавить из протяжек 3 лиц, 1 кр и петлю из косички провязываю вместе, тем самым получается боковой шов. изн. по рисунку, в конце ряда кром. и бок . петля 2 вместе .
2-р.- 1кр , 3лиц, нак 2 лиц,нак, 3 лиц,1 кр и бок.петля вм. так делаем прибавки пока на спицах опять не будет 22 п.

довязав до начала пятки , начинаем вязать укороченными рядами, не довязывая первый ряд 3 пет., далее недовязываем по 1 п. в каждом ряду.



Так вяжем пока на спицах не будет 8 п в серединке. далее вяжем в обратном порядке, пока не будут провязаны все петли.
Таким образом у нас сформируется пяточка


далее вяжем прямо резинкой 2х2 .

Жилет из разного вида пряжи( тут и собачья и овечья и обычная магазинная) Жалко было выбрасывать остатки пряжи, носки да тапочки в полосочки уже как то поднадоели- захотелось вот что то необычное... И вот что получилось))






Могу повторить - если кому то нравится такой вязаный креатив)))

Пуловер связан из пряжи ручного прядения из вычесанного подшерстка ньюфаундленда и кавказкой овчарки. связала на заказ размер 54-56 рост 175см

В мастер-классе мы покажем пример, как связать плед крючком из остатков пряжи в технике мотивов. Схема вязаного пледа проста: вяжем необходимое количество мотивов, в нашем случае квадратов, затем сшиваем их. Покажем подробно, как это сделать.

Набираем четыре воздушные петли. Затем замыкаем цепочку в круг соединительным столбиком. Теперь выполняем две петли подъема и обвязываем круг столбиком с накидом, выполняем 11 петель. Теперь возьмем пряжу другого цвета. Сделаем три петли подъема, в ту же петлю провяжем столбик с накидом, делаем воздушную петлю. Далее по узору под каждый столбик с накидом провязываем два столбика с накидом и воздушной петлей после. Так провязываем ряд.
Снова возьмем пряжу другого цвета, сочетающегося с предыдущими цветами. Провяжем три петли подъема, в ту же петлю выполним еще два столбика с накидом, после сделаем воздушную петлю. Далее под каждую петлю вяжем три столбика с накидом и с воздушной петлей в конце. Теперь возьмем основной цвет в нашем случае белый. Наберем три воздушные петли подъема, в ту же петлю провяжем два столбика с накидом, сделаем три воздушные петли и снова три столбика с накидом в ту же петлю, тем самым формируя угол квадрата. Таким образом вяжем каждую третью петлю круга, для остальных петель повторяем узор предыдущего ряда.
Каждый следующий квадрат цветом основной нити пришиваем к предыдущему, формируя нужный вам размер пледа. Теперь обрежем все ненужные нити, предварительно завязав их на крепкие узлы, и наш плед, вязанный крючком готов. Перед использованием его лучше постирать и на низкой температуре прогладить с изнаночной стороны.

Моё заточение уже практически подходило к концу и я, с радостью, ожидал этого послезавтра. Вовка, конечно, пытался меня развлекать и веселить, но у него, от малых лет и неопытности, это не очень получалось. В общем, жизнь без меня остановилась.
Я, конечно, пытался себе придумать развлечения. Попробовал разводить пауков, сушить мух на подоконнике, смотреть в окно. У меня в комнате их было два. Одно в огород, другое на кухню. Не знаю, зачем это окно из комнаты на кухню, но видимо для того, что бы тепло от печки расходилось.
Я постоянно смотрел, когда бабка возилась с чем-то на кухне. Хоть какое-то развлечение и общение.
- Что, каторжник, есть то наверно хочешь уже? - спрашивала бабка, ощипывая свежезарубленного петуха. - Хороший супец сегодня будет.
Я промолчал, мне было жалко петуха.
- Ну молчи, всё равно арестантам нормальной еды не положено. Это я тебя из жалости кормлю. А вот вырастешь, сядешь в тюрьму - а ты сядешь, к гадалке не ходи, вот тогда и вспомнишь бабкин супчик.
Бабка переключилась на суп и что-то ещё бормотала про тюрьму и еду, но я её уже не слушал. Я перелез к другому окну и смотрел, как гуляют в огороде куры, но уже без этого петуха, голова которого валялась на кухонном столе. И у меня, конечно же, возникло желание отомстить за петуха. Я решил не спускать это дело и задумался.

Бабка закончила с готовкой и переставила кастрюлю с супом с плиты на стол. Наложила себе тарелку, отрезала краешек дарницкого и демонстративно передо мной стала есть, нахваливая свой суп.
- Будешь суп?
- Нет, - ответил я. - Я не голоден.
- Ну и сиди там. Может сухарей тебе передать? Потренируешься. Могу ещё банку консервов, с первой мировой, - бабка порадовалась своей шутке.
Я про себя подумал: «смейся - смейся. Устрою я тебе первую мировую».
Бабка доела и ушла в огород. Я же перегнулся через окно и осмотрелся. Кастрюля с супом стояла как раз на столе под окном. «Надо его испортить», подумал я и посмотрел по сторонам. На глаза мне попалась пачка соли.
- «Щас я вас накормлю петухом».
Я взял пачку, открыл кастрюлю и высыпал почти половину. Затем дотянулся до половника и хорошенько перемешал. Закрыл крышку и довольный собой улёгся на кровать, ждать обеда.
Бабка вернулась и зашла не кухню. Но тут ей на глаза попался грязный половник.
- Ты что ль тут хозяйничал? Супчику захотел? Ну и как, понравилось?
Я тихонько про себя хихикнул и сказал:
- Ничего так. Сойдёт.
- Сойдёт, - передразнила меня бабка.
- Никитична! Иди сюда! - бабка высунулась в окно и звала соседку. - Заходи, по сто грамм выпьем и супчиком тебя накормлю. Только сегодня петуха зарубила. Знатный супец получился. Наваристый.
Через несколько минут на кухне появилась Никитична. Бабка достала стаканы, разлила бормотухи и наложила тарелку супа, подвинув поближе к соседке.
- Да ты много так не клади, я недавно пообедала. Я так, закусить.
- Ешь - ешь. Хороший суп. Я сама уже две тарелки съела, - бабка отрезала по ломтю хлеба и положила на стол вместе с зелёным лучком.
- Ну. Вздрогнули, - и бабка с Никитичной опрокинули по сто грамм.
Никитична занюхала хлебом и отправила ложку супа в рот. Вот в этот-то момент она по-настоящему и вздрогнула. Я исподтишка наблюдал за ними и ждал, когда Никитична что-то скажет. Но соседка поморщилась, набрала ещё ложку, понюхала.
- Ты чё это в суп добавляешь? - соседка ещё раз понюхала суп и лизнула ложку.
- Да то же что и всегда, - ответила бабка, разливая ещё по одной.
- Ты ешь. Не нюхай. Чай не помои. Ты же знаешь, как я суп варю.
- Чет не охота, - поморщилась Никитична.
- Я видимо дома наелась, - и потянулась за стаканом.
- Не жрёшь, нехуй пить, - разозлилась бабка и отодвинула стакан. - Ишь ты, пить сюда пришла. Я тебя на обед позвала, а не в рюмочную. Суп ей, видите ли, не понравился.
- Да нормальный суп. Просто я сытая, - оправдывалась соседка.
- Иди лучше свиней покорми своими помоями. Сама-то готовить не умеешь, а от нормальной еды нос воротишь, - бабка совсем обиделась и демонстративно встала из-за стола. Вылила тарелку в ведро и стала мыть посуду.
- Да иди ты в писду со своим супом, - не осталась в долгу соседка, и демонстративно махнув стакан бормотухи без закуски, пошла на выход.
- Попиздовала, сгусток кала, - резюмировала бабка.
Я тихонько смеялся в подушку. Жалко, что Никитична не решилась сообщить о том, что суп пересоленный. Видимо из вежливости. Но словосочетание “сгусток кала” я занёс в свой словарь.
В коридоре послышались шаги. Дед с Вовкой возвращались с поля на обед. Я так прикинул, что Вовка тоже попадёт под раздачу супа, но предупредить его не мог. Оставалось только ждать финала.
- Явились. Работнички. Садитесь жрать. И только попробуйте что-то сказать.
Дед с Вовкой уселись за стол. Бабка поставила перед каждым по тарелке петушиного супа. Первый отозвался Вовка.
- Я не буду это есть. Кислый, - Вовка отложил ложку в сторону.
- Ешь дрыщ квартирный. Бабка старалась. И ничего не кислый, я между прочим две тарелки уже съела.
- Не буду, - упорствовал Вовка.
Тут очередь дошла до деда. Он зачерпнул полную ложку и отправил в рот. Лицо его исказила жуткая гримаса, но он собрался и привёл лицевые мышцы в исходное положение.
- Можно хоть сто грамм? А то в горло не лезет, - дед знал, что бабке перечить себе дороже. И если бабка сказала вкусно, значит это должно быть вкусно и не ебёт.
- Говна килограмм, - парировала бабка. - Ты-то чего морду в жопу собрал?
- Да чё то не идёт. Может не голодный? - попытался выдвинуть гипотезу дед.
Да вы чё? Сговорились все сегодня? Жрать не хотите так идите в жопу. Только очередь займите, вы не первые.
- А есть что окромя супа? - неуверенно спросил дед.
- Есть, - ответила бабка. - Конская залупа в горшочках. Будете? Нет? Тогда не выдёргивайте из меня нервы и пиздуйте оба в рестораны обедать. Тут вам тепереча только хуй с горкой накладывать будут, - бабка убрала тарелки со стола и отправила содержимое в помойное ведро.
Она стояла на кухне и мыла посуду. Вид у неё был явно расстроенный. Я уже унял икоту, которая нашла на меня, когда я смеялся в подушку. Громко было нельзя, ибо это навлекло бы на меня подозрения. Мне даже стало её немного жалко.
- Да ладно баб. Не переживай ты так, - вещал я, перегнувшись через окно в кухню.
- Нормальный суп, я пробовал.
- Золотце ты моё. Один только ты уважаешь бабкин труд. Не то, что эти, - она неопределённо кивнула куда-то в сторону двери. Иди ка ты наверно гулять. Хватит тебе в карцере сидеть.
Радость моя была неописуемой. Я аж подпрыгнул на месте, в предвкушении свободы.
- Только давай я тебя покормлю сначала, садись я супчику налью.
Такого поворота я чё-то не предусмотрел. Где-то я переиграл с восхвалением петушиного супа. И теперь стоял перед выбором. Либо есть суп и свобода. Либо не есть и фиг знает что тогда. Думаю, если я есть откажусь, то бабка сменит милость на гнев. И я решил, будь, что будет и сел за стол.
Бабка поставила передо мной тарелку и, погладив меня по голове, уселась напротив.
- Кушая деточка. Я тебе вечерком ещё пирожков напеку.
Я с осторожностью почерпнул ложку и отправил её в рот. И не пережевывая, проглотил. Нет. Это был не пересоленный суп. Это было что-то хуже. Я блеванул прям обратно в тарелку. Кислый - это не сказать ничего. Суп, был капец, какой кислый. Такое чувство, как будто лимонной кислоты в рот насыпали.
- Что с тобой? - засуетилась бабка.
- Кислый, – выдавил я из себя.
- Да что же вы все в сговоре что ли. Ела я его, не кислый. Вот. Смотри, - и бабка, зачерпнув ложку, отправила её в рот.
Теперь её лицо стало похоже на куриную жопу. Она выплюнула обратно и, сказав “ничего не понимаю”, ушла на кухню. Чё-то там гремела крышками, шуршала пакетами и затем вернулась. В руке у неё была та пачка, которой я солил суп.
- А куда это у нас интересно пол пачки соды девалось?
- Это не сода, это соль, - сумничал я.
- Садись. Двойка, - бабка тыкнула пачкой в меня. - Читай лучше. СО-ДА, - прочитала она по слогам. - Хотя нет, не двойка. Кол, на который я тебя посажу. Признавайся диверсант. Ты суп испортил?
Я решил отпираться до последнего. На кону стояла свобода. Ну и, наверное, ещё честь и моё достоинство.
- Понятия не имею, кто суп испортил, - я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. - А может она сама туда упала? - выдвинул я версию.
- Значит сама? - уточнила бабка. - И крышку сама открыла?
Про это я не подумал.
- А нечего было петуха рубить! - как то неожиданно вырвалось из меня, что я даже сам обалдел от этих слов.
- Я тебе щас руки отрублю. Гений кулинарии, - и запустила в меня пачкой с остатками соды.
Я ловко увернулся и понял, что опять пора бежать. В будущем из меня, наверное, получится неплохой бегун, подумал я и рванул с места. Единственным местом, куда можно было бежать, это комната моего заключения. Выход к свободе загораживала бабка. Я влетел в комнату.
- Пиздец тебе. Клади руки на подоконник, щас рубить буду.
В комнату вбежала бабка и я понял, что единственный путь к спасению, это через окно на кухню. Я ловко вскочил на кровать и сиганул в окно. Ну, не то, что бы сиганул. Окно было не очень большим и я прыгнул руками и головой вперёд. Прыгнул так, то моё приземление пришлось как раз в кастрюлю с супом, которая стояла на столе. К сожалению, без крышки, но к радости уже остывшая. Мы вместе с кастрюлей полетели дальше на пол, где собственно суп и закончился. Я, скользя по этой жиже, встал и понёсся к спасительному выходу. Но в дверях дорогу мне неожиданно преградил дед. Он сразу по моему виду сообразил, что я не в прятки с бабкой играю и не в салки. Он меня схватил и я подумал, что всё. Но я оказался на удивление очень скользким после супа и легко выскользнул из его рук и побежал дальше, периодически поскальзываясь и падая...

Ну что тут сказать? Домой мне всё равно пришлось возвращаться. Куда же я без дома? Дед с бабкой уже поостыли и не набросились на меня.
- Смотрите, - указывала на меня бабка. - Явился суповой набор. Садись за стол, ужинать будем. Не сцы. Картошка с грибами на ужин. Надеюсь грибы не в дружбанах у тебя? А то ты предупреждай на будущее, если что не так. Вдруг ты с кабачками в корешах ходишь. Я ж теперь не знаю чем тебя можно кормить.
В общем, за суп меня простили. Ведь за петуха заступился, а не по дури своей врождённой.

Однажды дед собрался в райцентр за покупками и мы с Вовкой напросились с ним. Мы залезли в свой “истребитель” и отправились в путь.
- Дед! Можно мы картошкой покидаемся? - на дне “истребителя” валялось несколько картофелин.
- Хуярьте! - одобрил дед и поддал газу.
Я сидел как пилот, а Вовка как стрелок, за мной. Я ему подавал картофелины, а он сбрасывал бомбы на вражеские колонны танков.
- Ещё бомб! - орал Вовка, пытаясь перекричать треск мотоцикла. - Ещё!
Со временем картошка закончилась, и я пошарил по дну. В руки мне попалась бутылка с мутной жидкостью, запечатанная бумагой.
- Осталась только зажигательная смесь! - крикнул я Вовке и передал ему снаряд.
Вовка размахнулся. Дед успел только крикнуть: “Твою-ю-ю-ю-ю-ю ма-а-а-а-а-ать!!!”, но зажигалка уже полетела на склад фашистских боеприпасов. Дед остановил мотоцикл.
- Вы сами хуже фашистов, - с грустью в голосе сказал он, оглянувшись и наблюдая как из-под осколков бутылки, растекается жидкость. Затем махнул рукой и со словами: “Шоб вас месер шмит сбил, а вы без парашюта”, завёл мотоцикл.
Скоро мы приехали. Дед остановил мотоцикл, мы вылезли и пошли в магазин, местный гипермаркет, как сейчас сказали бы. Там было всё. На одной полке стояли и хлеб и галоши. Среди консервов можно было выбрать игрушку или пуговицы и только в винно-водочном отделе был идеальный порядок. Именно туда дед первым делом и отправился. Я же увидел вещь, которую обязательно захотел заиметь себе. На стене, между картин и светильников висела балалайка. Она так и манила к себе.
Когда дед подошел, я уже стоял с балалайкой. Добрая тётя продавщица дала мне её подержать.
- Дед. Купи балалайку, - попросил я его.
- И мне тоже, что-нибудь купи, - заныл Вовка.
Дед покрутил в руках инструмент и изрёк:

- Балалайкой, разве что тебя по башке лупить иногда можно, для профилактики мозгов, и польза и звук хоть какой-то будет. На что тебе балалайка? У тебя уже есть башка как барабан. Пустая и с перепонками в ушах. Домой приедем, я сыграю на нём, в отместку за бутылку с зажигательной смесью.
- А мне? - встрял Вовка. - Мне что ни будь купим.
- Обязательно. Вон тут дудку, что бы оркестр получился. Барабан с дудкой. Артисты погорелого театра.
- Я на дудке не хочу и не умею, - обиделся Вовка.
- А тебе и не надо уметь. Я тебе в жопу её вставлю, и будешь свистеть как соловей.
- Что же вы так с детьми-то разговариваете? - встряла продавщица.
- А это не дети. Это фашистские захватчики. Вам повело ещё, что все боеприпасы они по дороге сбросили. Иначе от вашего сельпо только балалайка да дудка бы осталась, - дед развернулся и пошел к выходу.

- Пойдёмте оккупанты, яйко млеко по селу собирать.
Мы огорчённые поплелись к выходу. Дед-то себе много чего накупил и довольный собой привязывал всё это к багажнику люльки.
- Стойте тут и никуда не уходите. Я сейчас до деда Митьки съезжу и заберу вас. Пойдите вон на детскую площадку поиграйте, - дед газанул и уехал.
Мы присели на ступеньки и заскучали. На площадке делать особо нечего было, а идти больше некуда. Тут на крыльцо вышла продавщица.
- Ну что приуныли? Оставил вас дед без подарков? Нате вам по мороженому, - тётенька протянула нам по эскимо. - А зачем тебе балалайка-то?
И тут не знаю, что на меня нашло:
- Да я в городе в музыкальную школу хожу. На балалайке играю. Хотел летом порепетировать, - вздохнул я.
- Бедненький, - погладила меня по голове продавщица и удалилась.
- Ты чё про школу-то наврал? - спросил Вовка, разворачивая мороженое. - Ты же не ходишь ни в какую школу.
- Да не знаю, чё то в голову вошло. Сам не знаю откуда.
В этот момент в дверях показалась продавщица с балалайкой в руке.
- Держи, - протянула она мне инструмент.
- Зачем? - пятился я.
- Ну, считай, подарок от меня.
Вовка прыснул от смеха. Я показал ему кулак и, не веря происходящему, взял балалайку. Бывают же добрые люди на свете, подумал я. Инструмент приятно лёг в руку.
- Сыграй, что ни будь, - попросила продавщица.
Ну нет, такого подвоха от неё я не ожидал. Подарила и подарила, с чего играть то просить. Я уже мысленно вернул свои слова про “добрую” обратно.
- Давай, - подначивал Вовка. - Сыграй мою любимую. Как тебя в музыкальной школе научили. И спой бабкины частушки.
Я зло посмотрел на Вовку. Я понял, что если сейчас не сыграю, то балалайка вернётся на стену в магазин. Или надо было что-то придумать. Я подёргал струны, приложил к уху, послушал.
- Дак она не настроена! - нашелся я. - Тут хорошей музыки не получится. Надо дома настраивать. Да и ноты нужны. Я без нот пока плохо помню.
В итоге тётка от нас отстала и я мысленно - “добрая” вернул ей обратно. Вовке я показал язык и подёргал струны. Звук получился впечатляющий. Вовка тоже попросил дать ему поиграть.
- Не будешь без дела подначивать, дам поиграть. Пошли, погуляем.
Мы вышли на дорогу и побрели в сторону окраины. Деда можно было быстро не ждать. Если он поехал к деду Мите, то это надолго. Так мы добрели до карьера.
- Пошли, попрыгаем, - предложил я Вовке, и мы побежали прыгать в песок...

- Дед нас прибьет, - сделал я вывод, оглядывая Вовку и себя. После прыгания в карьере мы были как из жопы.
- Прибьёт, - согласился Вовка. - А бабка ещё раз потом.
Мы вернулись к магазину и уселись на качелях, на детской площадке. Я бренчал на балалайке, а Вовка пел частушки, когда к нам подъехал милицейский бобик.
- Вы чьи, такие чумазые? – поинтересовался улыбающийся милиционер.
- Мы погорельцы, - сказанул ни с того не с сего Вовка, что аж у меня глаза на лоб полезли.
- А родители ваши где?
- Дед пошел по селу яйца, млеко собирать, - не унимался Вовка.
Милиционеры переглянулись и нашли разумным, взять нас с собой. На всякий случай...

- Ну и откуда вы такие погорельцы? - допытывал нас главный милиционер.
Тут решил вступить уже я. Вовка итак уже успел пока мы ехали наворотить, но игра мне понравилась.
- Так мы из театра, вон у меня и балалайка с собой. Театр сгорел, и мы пошли с дедом по миру, побираться.
- А что за театр то у вас был и где он сгорел-то?
- Далеко-о-о-о, - указал я в сторону. - Мы уже год как скитаемся.
- Год? - удивился он. - А что же вам и жить негде? Родители то у вас есть?
- Так дед нас забрал от родителей и скитается с нами. Он нас на ярмарках выставляет, мы выступаем, а люди подают. Я на балалайке играю, а Вовка песни поёт жалостливые, - Вовка кивнул, соглашаясь. – Хотите он и вам споёт?
- Нет. Спасибо, - отказались они.

- Ты давай метнись по селу, сыщи того Карабаса Барабаса и привези сюда его. Надо разобраться с этими артистами погорелого театра, - главный милиционер напутствовал своего младшего товарища.
- Да-а-а-а, - протянул главный и почесал лысину. - Будем ждать вашего деда. Иначе чёрт ногу сломит. Он усадил нас на лавку и тут я понял, что идея то собственно хреновая по большому счёту. Щас приедет дед и балалайку использует по прямому назначению. Я так понял, что в музыкальных инструментах он плохо разбирается. И чтобы мне не было страшно одному, я обрадовал Вовку, что дед обязательно купит ему дудку. Такая перспектива Вовку не воодушевила...

- Где они? - в комнату влетал дед, снимая на ходу ремень.- Щас меч правосудия вас покарает! Вы у меня щас на всю жизнь инвалидами станете и будете на ярмарках милостыню просить.
- Э-э-э-э. Гражданин, погодите, - преградил ему дорогу главный.
Тут следом вошел, смеясь, тот самый милиционер, который отправился искать нашего деда.
- Да всё нормально. Это Егорыч из соседней деревни. Я знаю его. Малого-то я не видел, а старшого вот не признал. Вымахал за год. Внуки это его. Ну и артисты. Это ж надо, навыдумывать такого.
- А-а-а-а. Ну хорошо. Только вы это... C мечом правосудия потерпите до дому, - главный отступил и опять почесал лысину.
Дед сгрёб нас в охапку и попёр к выходу.
- Дядя милиционер, - жалобно крикнул я из-под охапки деда. - Можно балалайку оставить у вас?
- И дудку, давай не будем покупать? - это уже Вовка просил снисхождения у деда.

добро пожаловать!!!!