Никогда не понимала ту лягушку, которая взбила молоко в сливки и радовалась, что выбралась из стакана и выжила. Все равно ведь цапля сожрет, машина раздавит или сама сдохнет от жизни в болоте. Добро бы эта лягушка чего великое после самоспасения совершила, а то ведь небось просто свой лягушачий век коротала: головастиков растила и комаров жрала. Хрена ли было выпендриваться, спрашивается.