Константин Кучер

 

Да и… Как обычно, вход – копейка, а вот за выход уже евровалюту требуют. Важно ж не только нырнуть, поймать там кого съедобного… Кашалот ведь не от хорошей жизни каждый день по таким или достаточно близким к ним глубинам шастает. Он там, изредка нарушая кальмаровую диету, питается.

А вот почему кашалот не только глубоко ныряет, но и выныривает в добром здравии и сыто-приятственном настроении… Вот об этом – сегодня. Конечно, самый точный и достоверный ответ на вопрос – благодаря чему покоряются ему все эти рекорды – так это только он, виновник торжества и возмутитель спокойствия, может... Может, но не хочет. Не хочет, водный поросёнок этакий!

Скрипит, как несмазанная дверная петля, щёлкает, трещит своим эхолокатором быстрой очередью механической печатной машинки в диапазоне частот, что раз в 10 шире того, который может воспринять наше ухо. Щёлкает, трещит, скрипит. А чтоб по человечески… Не дождётис-ся! Вот и приходится догадываться, искать ответы на разные каверзные… Разные, разные.

Если разбираться по поводу того – «благодаря чему», так основное «почему» моментально распадается на несколько составляющих.

Ну, во-первых, как кашалот на таких запредельных глубинах может выдерживать такое же запредельное давление? Ведь уже километровая водная толща будет давить на него с силой около ста атмосфер. А если ниже… Так ещё больше! Да его моментально должно сплющить, как пустую консервную банку.

Как, да никак. Кит же не пустая консервная банка. А уж если пошла такая аналогия – полная. Очень даже полная банка. Он ведь, действительно, как тот водный поросёночек. Одного подкожного жира слой – сантиметров до 18. Если всё это срезать, да сложить на весы… 7-10 тонн жира в каждом кашалоте! И выполняет он не только термоизоляционные функции…

Кроме жира, внутри кашалота, у него под кожей, – разные жидкости. Иногда очень даже интересные. Например, такие, как спермацет – светлая маслянистая жидкость, которой наполнены специальная полость в голове кита; особый канал, что тянется от головы к хвосту; и другие, менее крупные ёмкости-хранилища, разбросанные в мясе и сале по всему телу животного. На воздухе она теряет свою прозрачность, отвердевает, превращаясь в белую, напоминающую воск массу. Никто не знает, для чего киту этот самый спермацет. Что, естественно, до 1978 года, пока был разрешен коммерческий промысел кашалота, не мешало использовать спермацет в медицине, парфюмерии и даже… в качестве смазочного средства разной ракетной и прочей космической техники.

На всё хватало. И на медицину, и на косметику, и на ракеты. В кашалоте ж этого спермацета… Одиннадцать тонн в каждом! Много. Так много, что благодаря этой маслянистой жидкости животное получило своё второе имя – «спермацетовый кит».

Помимо неё, в теле кашалота ещё и другие жидкости имеют место быть. Кровь, например. И если все эти жидкости сначала сложить, а потом разделить на общекитовую массу, то получится, что кашалот на 90(!) процентов (ну, или около того!) состоит… из жидкости. А они – школьный курс физики помним?! – почти не сжимаются. Вот и не «плющит» кита на глубине. Нормально он там, даже охотится.

Но тогда сразу же возникает второй вопрос. А как это? Благодаря чему кашалот с такой глубинищи выныривает безболезненно? Ведь он дышит тем же, чем и мы. Воздухом. Другого – не дано просто. А если воздухом, то как же эмболия? Или, если под более привычным названием, – кессонная болезнь.

Воздух же… Сложный газ. И кроме кислорода, в нём связанные молекулы азота имеются. При быстром выныривании с океанических глубин давление резко падает – кит же вверх, соответственно, толща воды с каждой минутой всё меньше и меньше, а поверхность океана – ближе. Микроскопические пузырьки азота, который вместе с воздухом под большим давлением попал из лёгких сначала в кровь, а уже с её помощью – в ткани… Из-за резкого падения давления пузырьки азота должны стремительно высвобождаться из кровяного раствора, насыщенного накопленным впрок воздухом. А высвобождаясь, намертво закрывать и мелкие кровеносные сосуды – капилляры, и промежутки между тканями. В результате чего – кессонная болезнь. А от неё, между прочим, умирают. Не так уж и редко. И даже квалифицированная медицинская помощь не всегда помогает.

У кашалота нет под рукой знакомого врача. И до «скорой» там, в океане, не докричаться. А кит – ничего себе. Плавает. Ныряет. Выныривает. Очень похоже на то, что все те жиры и жидкости, что помогают киту нырять на большие глубины, обеспечивают и безопасность выныривания. Считается, что кровь, плазма и солидные жировые массы кашалота обладают замечательной способностью впитывать высвобождаемый азот, не позволяя ему пузыриться, закрывая тем самым капилляры и тканевые промежутки.

Ну, и ещё… На глубину кашалот уносит воздуха в лёгких не так уж и много. Относительно немного. По абсолютной величине объёмчик так, конечно, ещё тот. Ого-го какой! Но в этом же мире всё – относительно. Если сравнить объем легких с общей массой, то у кашалота это соотношение вдвое меньше, чем у наземных зверей. Меньше воздуха в лёгких – меньше опасность. Вот и не боится кит эмболии.

Правда, если это так (а это, действительно, так), то другой вопрос возникает. Кашалот ведь не просто так ныряет – он охотится. А на это время нужно. И немаленькое.
Тогда почему?! Как? Благодаря чему кит с таким относительно небольшим запасом воздуха в лёгких может так долго находиться под водой? Но это – уже другой вопрос. Новый. На который я тоже постараюсь ответить.

Любой более-менее опытный китобой знает – если кашалот ныряет резко, почти вертикально, показывая над поверхностью моря в качестве последнего «прощай» хвостовой стебель с разведёнными в разные стороны горизонтальными лопастями плавников… Увидел вот такую, гигантскую «бабочку»… Всё, примета верная. Суши весла и топай, не торопясь, на камбуз выпрашивать у кока противень-другой миндального печенья. Час чаи гонять можно спокойно. А то и два. Кит на глубину ушёл надолго. Вынырнет нескоро. И… Очень далеко от того места, где без слов попрощался, плеснув-махнув хвостиком.

Кашалот ведь не просто уходит в глубокое море. Ему на самую его глубину надо. Но совсем не ради абсолютных рекордов по нырянию. Это так – смертельно опасный факультатив. На глубине кашалот охотится. Именно там обитают кальмары – его главная добыча. А добыча потому добычей и называется, что сама собой на охотничий стол не попадает. Не желает она и не стремится к этому. Её ещё выследить, поймать, добыть эту самую добычу надо. А на это время нужно.

В среднем на глубине кит проводит минут пятьдесят. Час. Но если не срослось что-то и никак эти головоногие ловиться не желают, то кашалот может быть под водой до двух часов. До двух!

И это – при всём при том, что объём кашалотовых легких относительно массы его тела в два раза меньше, чем у обитателей суши. Например, у нас с вами. Но мы-то… Нырнули и… вынырнули. А кит? До двух часов! Как?! У него же в лёгких…

Оказывается, не только в них. Почему у кашалота такая большая голова? 1/3 от длины тела, между прочим. Так вот. В голове у него не только мозги, жир и спермацет. Там ещё и запасной резервуар для воздуха. Правая ноздря кашалота, не в пример левой, заросла намертво. А вот носовой проход… не только не зарос, но стал даже шире и больше по объёму, чем его левый «сродственник». И в этой, естественной внутриголовной полости, воздуха, как считают учёные мужи, не меньше, чем в лёгких. Правда, и используется он не только для дыхания, но и для эхолокации.

И это ещё не всё. А качественный состав того, что в лёгких и запасе? Опять у этого кашалота всё не так, как у людей. У нас, например, нет особых мускулов – кольцевых сфинктеров. А у него – есть. Когда это для дела нужно, они берут и сокращаются. И лёгочные альвеолы в результате – закрывают. Наглухо. Крови, что уже в альвеолах, – деваться некуда. Хочешь, не хочешь, тебя уже не спрашивают, стой себе на месте, в альвеолах этих, и обогащайся. Как чем? Кислородом, естественно. Вот кровь и обогащается. Значительно более эффективно. Мы так, например, при вдохе-выдохе вентилируем свои лёгкие на 15 %. А кашалот – почти на 90. И получается, что по запасу кислорода кит почище того хомяка с его знаменитыми щеками.

Кроме того! Кислород ведь можно хранить не только в лёгких. Или вот в таких потайных нишах, типа незаросшего носового прохода. Ещё – в клеточной ткани. В крови, с помощью гемоглобина. В мускулах, которые запасают кислород уже благодаря миоглобину.

У кита в легких только 9% кислородного запаса. В отличие, например, от нас, хранящих в этом же месте чуть более трети (34%). Зато наши 13 процентов, запасённые с помощью миоглобина, не идут ни в какое сравнение с кашалотовым 41 процентом. И это – ещё ничего. Не самое критическое соотношение. Если этого водного млекопитающего сравнивать с хорошо известной нам домашней коровой, то у последней миоглобина в мышцах в 8-9 раз меньше, чем у кашалота.

По запасу кислорода в крови у человека с китом – полный паритет. По 41 проценту и у нас, и у них. Но и тут у кашалота есть свой секрет. Не вся кровь у него задействована в процессе кровообращения. Часть, до времени, припрятана в разных тайниках типа селезёнки, венозных пазух печени, полости самой вены…

А как наступит момент и понадобится киту быстренько извлечь припрятанное… Так на то у него есть специальный насос – сердце. Большое. Метр на метр. И очень доброе.

Он бы вообще этих кальмаров не ел. Но… Кушать-то надо. Вот и приходиться нырять. Очень глубоко и – надолго. А как это ему, такому доброму, удаётся – я только что рассказал…