Павел Крусанов. Царь головы. — М.: АСТ, 2014.
Сдается мне, что Крусанов фатально ошибся поприщем. Из него мог бы получиться отменный технолог пищевой промышленности, виртуоз, способный из глутамата и сои состряпать что угодно — от колбасы до мармелада. Ибо проза П.К. изготовлена по тем же самым рецептам: загустители, подсластители и усилитель вкуса при полном отсутствии исходного продукта. Последний сборник рассказов лишний раз это подтверждает.
Забавное все-таки чтение — издательские аннотации: «Царь головы» — книга удивительных историй, современных городских мифов и сказок сродни Апулеевым метаморфозам или рассказам Пу Сун-лина». Да полноте, господа. Писал бы Апулей по-крусановски, от одиннадцати книг «Золотого осла» остались бы две с половиной: «Она, вся в трепете, бросилась в комнату и вынула из шкатулки ящичек. Схватив его и облобызав, я сначала умолял его даровать мне счастливые полеты, а потом поспешно сбросил с себя все одежды и, жадно запустив руку, набрал порядочно мази и натер ею члены своего тела». Финальная точка.
Именно так г-н сочинитель обходится с читателем. Вникнуть в особенности крусановского письма можно при помощи простейшей арифметики. Вот заглавный опус сборника: повествование о том, что внутри каждого живет мертвец-либерал, от которого надо непременно избавиться, водворив в голову некоего загадочного «царя». В рассказе 4 230 слов. Непосредственно магическому призванию монарха на царство отводится менее десятой части текста — 328. Все остальное — попутная песня: технология офсетной печати, подробное досье на кота Аякса, новодевичьи и коломенские пейзажи, портрет длинноногой уличной дивы, натюрморты из общепитовских пирожков и дулевского фарфора, быт и нравы бомжей…
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
Кстати об идиолектах: «Царь головы» — очередное авторское признание в застарелой стилистической импотенции. Эпитеты у мэтра большей частью в лоск замусолены: «пушистые ресницы», «цокающие каблучки», «ясный и лучистый взгляд». Избыток причастий безнадежно пакостит фонетику: «лицезревших», «стоявший», «подающий», «сидящий» — что ни фраза, то вши во щах. О жеманных, как пансионерка, тропах говорить не приходится, поскольку для Крусанова это визитная карточка:
«Горело охрой Адмиралтейство, на шпиц которого, как на штык, незримо нанизали, отправляясь в ад вечности, страницы петербургского текста золотые и серебряные сочинители» («Мешок света»).
******************************************************************************************
П.К. сознался в очевидном: писатель пишет не так, как хочет, а так, как может. Потому за чудесами вы, пожалуйста, к Стивену Кингу. На худой конец — к Старобинец, у нее время от времени хоть что-то получается. А с Крусановым вас ждет полный, мягко говоря, улилям. Щедро приправленный глутаматом натрия.
Журнал "Урал"
