Я лежал на койке, когда в своей камере и предавался невеселым размышлениям о превратностях судьбы, когда мое уединение прервали чьи-то возбужденные голоса. Мне было безразлично, но безразличие как рукой сняло, когда люди, кем бы они ни были, остановились перед дверями камеры, в которой я провел последние полтора года и я услышал лязг, поворачиваемого в замке ключа…
Но, вероятно, мне следует вернуться немного назад, так как история моя началась гораздо раньше. Собственно, она началась, когда я был вынужден бежать с острова Морровинд, из-за того, что у меня возникли некоторые разногласия с организацией известной под названием Мораг Тонг.
В суть этих разногласий я, пожалуй, не буду вдаваться. Вам достаточно знать, что мне пришлось в спешке бежать, оставив почти все свои вещи и деньги, а за мной по пятам гнались обученные убийцы.
Единственным шансом остаться в живых был покинуть вдруг ставший негостеприимным остров. Так что я оправился в порт и сел на первый же отплывающий в сторону континента корабль.
О плавании у меня сохранились самые мерзкие воспоминания: большую часть пути я провел в каюте, мучаясь от морской болезни. Так что когда я сходил с корабля, то имел весьма бледный вид и был готов убить любого, кто заикнулся бы в моем присутствии о пользе морского воздуха.
Первым делом я направился в таверну, так как за время плавания практически ничего не ел. Ближайшая оказалась тут же в портовом районе и, толкнув дверь, я вошел в полутемное помещение.
В таверне было весьма людно, причем лица большинства посетителей не внушали доверия, в другой раз я бы, может, и поостерегся бы задержаться, здесь, но голод напоминал себе все настойчивей и я, наплевав на благоразумие, которое уже охрипло, крича мне, что я не должен здесь задерживаться, уселся за свободный столик. Дабы хоть немного успокоить внутренний голос, я положил на столешницу меч и наполовину вытянул его из ножен.
Позднее я думал, что как раз это я сделал зря, учитывая, сколько стоит хороший даэдрический длинный меч. Но сделанного не воротишь.
Тут же к столику побежал хозяин, благо одежда и оружие у меня были под стать благородному. Я не обратил внимания, что его глаза задержались на моем покрытом рунами клинке. Зря опять же не обратил.
- Что угодно господину, - залебезил хозяин.
- Господину угодно поужинать и выпить. Только не вздумай предлагать мне рыбу, - об одной мысли о рыбе меня передернуло, не потому, что я не люблю ее, просто сама мысль о рыбе напоминала мне о недавно пережитом путешествии.
- Сию минуту, устроит ли господина тушеная баранина с овощами?
- Устроит, - кивнул я, - все, что угодно, лишь бы это не плавало до того как попасть ко мне на тарелку…
Трактирщик убрался, а через некоторое время на столе передо мной оказалась миска, от которой поднимался пряный аппетитный аромат, и кувшин вина. С чувством я принялся за еду, запивая ее вином.
Не знаю, виновато ли вино или же трактирщик что-то подмешал мне, но опьянел я довольно быстро. А когда я перебираю со спиртным, я начинаю совершать вещи, о которых потом жалею.
Но это было бы еще пол беды, но чем пьянее я становлюсь, тем больше начинаю пить. Так случилось и сейчас: когда кувшин опустел, я заказал второй, и не вина, а какого-то местного самогона непотребной крепости, который, будь я трезв, я бы и понюхать не решился.
Голос здравого смысла в моей голове звучал все тише и тише, пока, наконец, не умолк совсем.
За вторым кувшином последовал третий, что было дальше, я не помню, уронив голову на стол, я уплыл куда-то по волнам алкогольного забытья.
Очнулся я в канаве. Дико болела голова. Беглый осмотр показал, что моя одежда превратилась в непотребные лохмотья. Кроме того, исчезли меч и кошелек с довольно приличной суммой денег.
Тут-то мне и вспомнился алчный блеск во взглядах, которые трактирщик бросал на мой клинок. И нет бы, мне спокойно подумать, как бы проще и безболезненнее вернуть свою собственность, но алкоголь, похоже, еще не окончательно выветрился из моей крови. Я почувствовал, как во мне поднимается волна темной ярости, и бросился обратно в трактир.
Не буду утомлять вас подробностями, скажу только, что пока я орал на трактирщика, требуя вернуть свою собственность, в противном случае угрожая расправой, кто-то, может вышибала, а может кто-то из посетителей, подкравшись ко мне сзади, оглушил меня ударом дубины. Во всяком случае, я думаю, что это была дубина.
Я пришел в себя в тюрьме. Лучше бы я этого не делал. Я узнал, что против меня выдвинут ряд обвинений. Как-то: нарушение общественного порядка, попытка вымогательства, угроза физической расправы и, вы не поверите, я тоже не поверил, попытка изнасилования жены трактирщика. Поймите: Я ЕЕ ВИДЕЛ! Да она сама должна была бы доплачивать любому потенциальному насильнику, да и то я не уверен, что в Империи существует столько денег!
За эти преступления (о, вы не поверите, сколько нашлось желающих засвидетельствовать мою вину) судья приговорил меня к трем годам лишения свободы или же огромному штрафу, заплатить который я не смог бы при всем желании…
Так я оказался за решеткой.
Из назначенного мне срока заключения прошло полтора года или что-то около того. В какой-то момент я впал в апатию и перестал считать дни. Ел и пил только для того, чтобы не умереть от голода или жажды, не более. Большую же часть времени я лежал на койке, уставившись в потолок.
Так продолжалось до тех пор, пока дверь в мою камеру со скрипом не открылась…
Продолжение следует
