Последний 20:07 Она спит. Даже дыхания не слышно в комнате, где


Она спит. Даже дыхания не слышно в комнате, где сумерки наступили в разгар солнечного дня.
/солнце опять греет, странно, да?/
Сложно скользнуть по скрипучему паркету бесшумной тенью, призраком чужих спален, но я еще могу. Я могу многое, если хочу. Ни один звук не рождается в сумраке.
Ей снится сон. Не может лицо человека, смотрящего во тьму, быть таким. Что видит она? Огненные вихри, пожирающие металл на обочине шоссе, и навсегда проводящие черту между живыми и мертвым? Тень легкой боли слетает с лица, словно порыв ветра прошел по комнате. Но окна закрыты.
Лунный дождь над таинственно-мрачным лесом? Сильные крылья за спиной, сверкающие осколками лунного света? Бесконечно сладкое падение на вершины вековых сосен, в последние секунды переходящее в бреющий полет?
Ветер и ночной город, где не горят фонари, и люди мелькают мимо темными силуэтами? И голос внутри, гонящий быстрее и быстрее вперед, хрипящий, что надо успеть, успеть найти кого-то в этом переплетении улиц и сонме бетонных коробок?
А может быть ей снюсь я. Может быть ей снится, что она сладко уснула, укрывшись от слепящего солнца за толстыми шторами, а я скользнул к ее постели бесшумной тенью и стою над ней, пытаясь уловить обрывки чужих снов. И в ее сне я опущусь на колени, и буду прикасаться губами к венам на ее запястьях едва ощутимо, чтобы не разбудить.
Я не знаю, что ей снится, и никогда не спрошу об этом. Но знаю, как она проснется.
Она проснется от скрипа старого паркета, по которому больше не надо бесшумно скользить, и, нехотя отпуская сон, откроет глаза. Я буду стоять спиной к ней у окна, холодный и молчаливый, как всегда. Единственный, кому она готова доверить свои тайны и сны. Старательно вытравливающий вкус ее кожи с губ сигаретным дымом.