Свой рассказ начну пожалуй со времён благословенного Хэйана, а точнее - с эпохи правления 66-го японского императора Ичиджо, который правил с 986 по 1011 год.

Император сей прославился в первую очередь тем, что вполне официально ввёл в употребление двоежёнство, исключительно для императоров. Ради справедливости надо сказать, что Ичиджо не сам догадался официально завести себе две жены. В принципе хватало ему и наложниц. Идея принадлежала его опекуну, первому министру и самому могущественному и влиятельному вельможе того времени - Фудживара-но Мичитака. Всё дело в том, что супруга императора официально имеет титул Коугоу, что примерно значит "жена императора, имератрица". Одновременно с этим существовал и титул Чуугуу, что тоже значит "жена императора", но без права на самостоятельное властвование в случае смерти мужа. Типа, жена, но рангом пониже. И Фудживара-но Мичитака додумался до того, что формально Коугоу и Чуугуу - это разные титулы и, стало быть, вполне могут принадлежать двум разным дамам. Одновременно. Логика железная, но мы отвлеклись. Я же вам о кошках начала рассказывать.)

Владимир Алексеевич Солоухин (1924-1997) — русский советский писатель и поэт, видный представитель «деревенской прозы». Личность противоречивая, но, безусловно, неординарная - правдорубец и в позитивном, и в неготивном смыслах этого слова. В 1977 году Владимир Алексеевич опубликовал подборку своих наблюдений и мыслей, которую назвал "Камешки на ладони". Она вызвала огромный интерес у читателя, поскольку Солоухин не побоялся сказать то, что тогда не очень было принято говорить. Конечно, в этих записках было много злободневного, но совремепнному читателю неинтересного. 

*
Даже в детском садике находятся подопытные мальчики, которые умеют преодолеть «террор среды» и на солёное не говорят, что оно сладкое, но так прямо и отвечают: солёное.
Это – я.

*
Чтобы защищать и сохранять свою культуру, достаточно быть русским, грузином, немцем, итальянцем, испанцем…
Чтобы сохранять культуру другого народа, надобно быть не меньше, чем человеком.

*
Какой-то американский миллиардер, видимо Рокфеллер, одряхлел, и ему стало вредно волноваться. Читал же он всегда одну и ту же газету. Чтобы не волновать миллиардера разными биржевыми и прочими неприятностями, выпускали один особый экземпляр газеты и клали ему на стол. Таким образом, жизнь шла своим чередом, а миллиардер жил в другом, иллюзорном, специально созданном для него мире. Это забавно, но не страшно.
Было бы страшнее, если бы вся пресса, вся литература, кино, театр, живопись – если бы всё это уподобилось одному специальному экземпляру газеты.

*
Телевизор – это кишка, введенная в желудок (через пищевод), с воронкой на наружном конце для принудительного питания.

*
Цвета как физического понятия не существует. Цвет есть производное человеческого глаза. Значит, когда я смотрю на цветок и говорю, что это чудо, то сам цветок ещё только половина чуда. Настоящее чудо – человеческий глаз, а точнее – мозг, способный видеть мир разноцветным и ярким.

*
Человек, радости и горести которого шире его собственного благополучия, – не мещанин.

*
Только соединившиеся мужчина и женщина представляют из себя уже не две дроби, но полную единицу, способную продолжить себя во времени и в пространстве.

*
Как о последней степени невежества и темноты учителя в начальной школе в конце двадцатых – начале тридцатых годов рассказывали нам о бабках-знахарках, прикладывающих к пораненному месту обыкновенную паутину.
Мы содрогались, верили учителям и возмущались темнотой бабок.
Теперь, когда науке стали известны сильные антисептические свойства паутины, позволительно спросить, кто же тогда был темнее: учителя или бабки?

*
У человека в познании мира почти в каждой области есть один и тот же пробел, который сводится к тому, что мы научились пользоваться чем-либо в практических целях, но ещё не знаем, что это такое (например энергия, гравитация).
Человек в обращении с силами мира похож на каждой из нас, средних обывателей, кто умеет включать и выключать приёмник, настраивать его на нужную волну, притом, что внутреннего устройства его мы не знаем.

*
Неумение пользоваться телепатией такое же благо, как и то, что маленькие дети не умеют пользоваться папиным ружьём или пистолетом. Вероятно, мы должны дорасти и научиться сами на какой-то стадии своего развития включать и выключать тот аппарат, который есть в каждом из нас со дня рождения.

*
Приезжали колонизаторы на вновь открытые земли, выманивали бусами и побрякушками-безделушками золото, серебро, слоновую кость. Иду по набережной в Сан-Франциско. Индейцы, приехавшие из резервации, разложили бусы и побрякушки-безделушки (так называемые сувениры), выманивают у туристов доллары.

*
Однажды молодой охотник увидел Иоанна, играющего с ручной куропаткой, и спросил:
– Как же можешь ты унижать себя столь тщетным развлечением?
– Что это у тебя в руке? – в свою очередь спросил Иоанн.
– Лук.
– Почему же он не всегда натянут?
– Потому что от постоянного напряжения он утратил бы свои свойства, и когда нужно с усилием пустить стрелу в дикого зверя, то невозможно было бы это сделать: лук не имел бы силы.
– Не удивляйся же, молодой человек, что я даю временное отдохновение уму своему: если он будет постоянно в напряжении, то также утратит свою крепость и ослабеет, когда по необходимости потребуешь от него усилий.

*
Искусство – как поиски алмазов. Ищут сто человек, а находит один. Но этот один никогда не нашёл бы алмаза, если бы рядом не искало сто человек.

Я на свете одна не бываю, поверь,
Даже если никто не входил в мою дверь.
И когда собеседника я лишена,
Это вовсе не страшно. Со мной тишина.
И случается многое в той тишине.
Например, ходят тени по правой стене,
А на левой - счастливые блики дрожат
И, по-моему, дружбой со мной дорожат,
И стремятся они со стены соскользнуть,
И меня по-щенячьи в ладошку лизнуть.

Владимир Алексеевич Солоухин (1924-1997) — русский советский писатель и поэт, видный представитель «деревенской прозы». Был членом редколлегии журнала «Молодая гвардия» (1958—1981), редколлегии, а затем Совета редакции журнала «Наш современник».

*
Маяковский рождает соблазн к подражанию, и действительно многие пытаются подражать ему, очень многие.
Блок не рождает такого соблазна. Гора, как бы высока она ни была, зовет вскарабкаться на неё. Белоснежное пышное облако выше такого конкретного желания. Им любуемся, понимая всю его недоступность.

*
Название своего главного романа Лев Толстой взял из «Бориса Годунова»:
"…В часы,
Свободные от подвигов духовных,
Описывай не мудрствуя лукаво
Всё то, чему свидетель в жизни будешь:
Войну и мир…"

*
Перечитывая скромный, но трогательный роман Данилевского «Княжна Тараканова», я напал на страницы, при чтении которых меня озарила вспышка догадки. Я теперь убежден, что при чтении именно этих страниц у Михаила Афанасьевича Булгакова (а он конечно уж читывал Данилевского) сверкнула первая искра замысла его удивительнейшего романа.

*
Пуля Мартынова срезала верхушку с дерева русской поэзии, после чего оно пошло расти в сучья.

*
Если спросить у собеседника, когда он последний раз плакал или смеялся? По какому случаю? Жалко ли ему Грушницкого? Каренину? Симпатизирует ли он Раскольникову? За какой идеал он способен пожертвовать собой? На что он готов ради любви? Ради матери? Болит ли за что-нибудь у него душа?
Мне кажется, при таком характере разговора изобличить механического собеседника не так уж трудно.

*
Книга, которую читаешь, когда пишешь что-нибудь свое, незаметно влияет на то, что пишешь. Едва уловимый узор витиеватости и расцвеченности появится на ткани произведения, если читаешь в эти дни книгу, написанную расцвеченно и витиевато. Налёт сухости возникает, если читаешь сухую научную информацию. Печать лаконизма или расслабленности ляжет при чтении соответствующих книг.
Зная это, можно и нужно сознательно выбирать для себя чтение в зависимости от того, что пишешь...

*
Спортсмен-марафонец бежит, преодолевая свою классическую дистанцию – сорок два километра. Вдруг его остановил человек и говорит:
– Здесь в стороне, всего триста метров, есть табачный киоск, сбегай, купи мне сигарет.
– Но я преодолеваю дистанцию…
– Вот именно, всё равно ты уж бежишь. Что тебе стоит сделать лишних полкилометра. Это займёт у тебя пять минут. Ну что тебе стоит…
Ситуация фантастическая. Но я думаю о ней всякий раз, когда звонят из редакции и просят написать статью.
– Но я пишу сейчас повесть (или роман).
– Это займёт у вас два дня. Нужно восемь страничек на машинке.
– Но я пишу повесть.
– Вот именно, всё равно пишете. В повести небось будет четыреста страниц, так что вам стоит написать лишние восемь…

*
Возникает в душе предчувствие стихотворения.

*
При очень внимательном и многократном прочтении гоголевских текстов можно вдруг прийти к мысли, что его всю жизнь мучила одна глубокая тайная любовь, его тайна тайн и святая святых – любовь к католической Польше.

*
Каково же художнику сквозь повседневную суету жизни прислушиваться к постоянно существующему в нём самом и в мире, но не постоянно слышимому голосу откровения?
И я мог бы многое услышать в этом мире, но, к сожалению, сам я всё время шумел.

*
Раньше гусиными перьями писали вечные мысли, теперь вечными перьями пишут гусиные.

*
Самое определяющее слово для писателя и художника вообще и самый большой комплимент ему – исследователь.

http://val000.livejournal.com/1071212.html

Золотое правило жизни: не переживай из-за того, что ты не в силах изменить, прими ситуацию такой, какая она есть. Ведь мы не пытаемся изменить погоду, а просто одеваемся по погоде.

Чтобы узнать, где живет Ваше сердце, обратите внимание, где бродит Ваш ум в минуты мечтаний.

Так устроен человек. Он может сдержать мимику лица, мысленно связать себе руки, но глаза. Вот, что скрыть невозможно. Они отражают всё, что происходит внутри.

Если в Вашей жизни пошел дождь, сосредоточьтесь на цветах, которые зацветут благодаря этому дождю.

Лето – это яркость красок,
Лучик солнца на стене.
Шёпот ветра слаб и ласков.
И ни капли грусти нет!
Так приятно улыбаться
Всем на улице подряд,
Тёплой ночью наслаждаться,
Знать, что жизнь идёт на лад.
И катание на лодке,
И концерты соловья,
Всё вокруг тебя смеётся,
Вся Вселенная – твоя!
И работается легче,
Отступает суета.
Просто лето – это лето.
Это отдых и мечта.

Баух Наталья

Давай поговорим о доброте!
Откроем окна. Двери – нараспашку.
Наденет солнце свежую рубашку
И в дом войдёт к живущим в темноте...

Анатолий Чертенков