.

Нам не предназначено знать время, конечный срок и природу нашей смерти (поскольку мы втайне уверены, что живём вечно. Обе девять жизней.). Зимой нам холодно, летом жарко и всем постоянно как-то не по себе, всем постоянно хочется не то есть, не то спать, не то пить, а большинству так просто напиться. Но вот однажды наступит день, и мы наконец наедимся, напьемся, выспимся, проснемся, опохмелимся, и наша жизнь похорошеет опять, и в открытом приморском кафе вновь заиграют воскресшие "Король и Шут" и "Гражданская оборона", как и было сказано в писании. А затем, еще через некоторое время мы, согласно своей природе,  умрем.

 

Есть такие вещи, которые как дым: лезут людям в голову и в глаза независимо от того, нравится им это или нет.

 

И вот значит, философски говоря, сижу я вчера в кафе, щурюсь на море и на белых овечек гуляющих в текстурах летнего ветерка по распаханному голубому полю, размышляю о том, что вы прочитали выше и пью для профелактики когнитивно-мыслительной деятельности нашей великолепно постриженной головы имбирно-пряничный латте декаф, на обезжиренном молоке, без сливок. (дарёному коню в зубы не смотрят!) 

2.

Докладываю почтенной публике свои впечатления от культурного кулинарного переполоха - Вкус очень своеобразный, как и психологический результат. Примерно такой как у северного сияния на Крымом.

 

Чувствую себя здоровенным, очень современным инклюзивно-толерантным мужиком, который лежит в постели в презервативе рядом с резиновой девой и тянет через длинную соломинку безалкогольное пиво. 

 

 

В споре с дураками обыкновенно вместо истины рождается глупость. А это опасно. И самое главное - к делу не подошьешь.  

 

2.

Каждому известно, что все зло в мире происходит от динамических фантазий глупости, жажды власти и неконтролируемого транзита недальновидности. Место пересичения их силовых линий называестяя точкой слёта с катушек. Однако, не каждый знает, что проецируя свои воспаленные выдумки на вселенную, которая с равнодушным презрением смотрит на нас, мы нарушаем неумолимое течение времени. и потому с ним может произойти всё что угодно. Оно может замедлиться или ускориться, может потечь вспять, а может вообще остановиться.

 

И этот роковой космический миг по закону бутерброда для кого-то, чье имя мы сейчас называть не будем, окажется самым неподходящим и самым обломистым за всю его дурацкую жизнь.

 

Похоже, что только мы у себя в редакции понимаем, что продолжительность времени определяется нашим восприятием. Размеры пространства обусловлены нашим воображением. Поэтому, если дух спокоен, один день сравнится с тысячей веков, а коли помыслы широки, подозрительно крохотная хижина дядюшки Тома вместит в себя целый мир.

 

3.

Вот сейчас я сижу на заседании нашей дорогой редакциии и вместо того, чтобы делать что-то полезное для общества, вместо вязания сеток и шитья трусов, мечтаю. Представляю: а действительно, что я буду делать, если мне выдасться такой бесконечный день или такая прекрасная бесконечная неподвижная секунда. 

 

Пока думаю, что первым делом уютненько устроюсь на берегу реки, в которую можно войти дважды. В такой реке хорошо разглядывать неподвижные отражения птиц, мирно застывших в небе. любоваться нетленными мертвыми врагами, швырять в воду камни, от которых не расходятся круги, радоваться тому, что Ахиллес теперь действительно никогда в жизни не догонит черепаху, а полет стрелы в пространстве - всего лишь простая сумма ее застывших модальностей.

 

Но если я когданеть (философски говоря, не позднее завтрашнего утра, паходу) начну ныть, что жизнь, типо, хуйня, напомните мне сразу, каким я был нынче утром и что все ок. И я сразу стану хаппи.

Миру мурр