Я сегодня такая странная,
Даже счастлива в одиночестве...
Кофта мятая, носки рваные
И никто не зовёт по отчеству.
Я сегодня такая домашняя -
Волосы заплела косичкою,
Лицо заспано, не накрашено...
Наблюдаю в окно за птичками.
Планы на день - совсем не сложные:
Тёплый плед, пара дисков с фильмами,
Растворимый какао с мороженным,
В ванной час с пузырями мыльными...
А вчера я была успешною -
Платье строгое, губы алые.
Принимала решенья поспешные,
Только внешне ничуть не усталая...
Ну а завтра решусь побыть глупою
И оденусь как-то немыслимо,
Озорной всех улыбкой запутаю,
Собью с толка безумными мыслями...
Ты люби меня только по-прежнему,
Ты люби меня - ту, настоящую,
Что не спрячешь под яркой одеждою - 
В груди сердце тихонько стучащее.

Я усну,
а ты
приснись мне.
Если не наяву,
то хотя бы во сне
с тобой поживу...

Любимых помнят, хоть и предают.

Прости, что я как все, и что устала,

Что вновь хочу создать себе уют

И ждать тебя ночами перестала.

И кто-то незнакомый и чужой

С утра уже спросил: "Ну, как спалось?"…

И голос был не твой, и взгляд…не твой.

И мне как должное принять его пришлось.

Я улыбаюсь. И стараюсь жить,

Влюбляться, забывать, искать другой приют.

Но только слов твоих всё не могу забыть:

"Любимых помнят, хоть и предают…"

 

Жэшечка

В этом мире, в этом городе,
Там, где улицы грустят о лете,
Ходит где-то самый сильный, самый гордый,
Самый лучший человек на свете.
Вновь зима в лицо мне вьюгой дунула,
И навстречу вьюге я кричу:
— Если я тебя придумала 
— Стань таким, как я хочу. 
Ходит мимо в этом городе
И слова пока не слышит эти
Самый сильный, самый честный, самый гордый,
Самый лучший человек на свете.
Знаю, скоро в этом городе
Непременно встречу день желанный
С самым сильным, самым честным, самым гордым,
Самым ласковым и самым славным.
Вновь зима в лицо мне вьюгой дунула,
и навстречу вьюге я кричу:
— Если я тебя придумала, —
стань таким, как я хочу! 

Роберт Рождественский

Я хочу быть последней женщиной
Окончательной...заключительной...
Не уболтанной, а обвенчанной
Ясным светом твоей обители...

Добрым утром.. и тихой пристанью...
И сводящим с ума желанием...
Я хочу быть...контрольным выстрелом
И последним твоим признанием...

Я хочу быть твоими крыльями...
Этим лёгким надёжным ...бременем...
Я хочу быть твоими былями...
В рамках времени...и безвременно...

Не умею я жить на меньшее...
Что ты смотришь в глаза...так пристально ?..
Я хочу быть...последней женщиной...
Просто ...женщиной... и единственной..

 

Потеплело - в одну неделю, нынче юбка да каблуки, я бегу себе по апрелю с поездами вперегонки, нынче поздно темнеет; можно до полуночи в тишине в парке слушать птиц - и безбожно, безоглядно и невозможно растворяться в этой весне.

Позабыть былые обиды, отпустить - ледоход в Днепре, - стаять снегом, травой обитым, чтоб воскреснуть лишь в ноябре. Больше в шею никто не дышит, отпускай их, кружись и пой - желтый круг в небосводе вышит, пустота за твоей спиной. Я живу, теряя привычки, мелочь, тапочки и ключи, из меня, пожалуйста, вычти все, что было мной - и молчи.

Паутина на пальцах рвется, растворяется мир, звеня.
Все, что есть - это смех и солнце.
Больше нет 
никакой
меня.

Алонсо Кехано 2012

 

Лучше тебе не знать из каких глубин
добывают энергию те, кто отчаянно
нелюбим,
кто всегда одинок словно Белый Бим
Черное ухо;
как челюскинец
среди льдин -
на пределе слуха -
сквозь шумной толпы прибой
различить
пытается хоть малейший сбой
в том как ровно, спокойно, глухо
бьется сердце
в чужой груди.

Лучше тебе не знать из каких веществ
обретают счастье,
когда тех существ,
чье тепло столь необходимо,
нету рядом; как даже за
барной стойкой
одиночество неубиваемо настолько,
настолько цело и
невредимо,
что совсем без разницы сколько
и что ты пьешь -
ни за что на
свете вкуса не разберешь,
абсолютно все оказывается едино;
и не важно по
какому пути пойдешь,
одиночество будет необходимо,
в смысле - никак его
не обойдешь.

Лучше тебе не знать из каких ночей
выживают те, кто давно
ничей;
как из тусклых звезд, скупо мерцающих над столицей,
выгребают тепло
себе по крупицам,
чтоб хоть как-то дожить до утра;
лучше не знать как им
порой не спится,
тем, кто умеет читать по лицам -
по любимым лицам!
-
предстоящий прогноз утрат.
Тем, кто действительно будет рад,
если
получится ошибиться.

Лучше тебе не знать тишины, говорить, не снижая
тона,
лишь бы не слышать в толпе повсеместного стона:
чем я ему так
нехороша?
чем я ей столь не угоден?
Громкость - самая забористая
анаша,
лучшая из иллюзий, что ты свободен;
и ещё – научись беседовать о
погоде,
способ всегда прокатывает, хоть и не нов,
чтоб любой разговор
вести не спеша,
лишь бы не знать из каких притонов - самых безрадостных снов
-
по утрам вытаскивается душа.

Лучше тебе не видеть всех этих затертых
пленок,
поцарапанных фотографий -
потому что зрачок острее чем
бритва;
лучше не знать механизм человеческих шестеренок,
у которых нарушен
трафик,
у которых не жизнь, а сплошная битва -
и никто не метит попасть в
ветераны:
потому что их не спасет ни одна молитва,
никакой доктор Хаус не
вылечит эти раны.

Лучше тебе не знать ничего о них, кроме
факта, что
те, кто всегда живут на изломе,
отлично владеют собой и не смотрятся
лживо,
если хохочут, будто закадровым смехом в ситкоме;
что те, кто всегда
веселы, и ярко сияют, и выглядят живо –
на деле
давно
пребывают
в
коме.

автор - Алекс М.

Не кидайтесь словами,они душат людей по ночам.

Всегда найдется женская рука,
Чтобы она, прохладна и легка,
Жалея и немножечко любя,
Как брата, успокоила тебя.

Всегда найдется женское плечо,
Чтобы в него дышал ты горячо,
Припав к нему беспутной головой,
Ему доверив сон мятежный свой.

Всегда найдутся женские глаза,
Чтобы они, всю боль твою глуша,
А если и не всю, то часть ее,
Увидели страдание твое.

Но есть такая женская рука,
Которая особенно сладка,
Когда она измученного лба
Касается, как вечность и судьба.

Но есть такое женское плечо,
Которое неведомо за что
Не на ночь, а навек тебе дано,
И это понял ты давным-давно.

Но есть такие женские глаза,
Которые глядят всегда грустя,
И это до последних твоих дней
Глаза любви и совести твоей.

А ты живешь себе же вопреки,
И мало тебе только той руки,
Того плеча и тех печальных глаз...
Ты предавал их в жизни столько раз!

И вот оно - возмездье - настает.
"Предатель!"- дождь тебя наотмашь бьет.
"Предатель!"- ветки хлещут по лицу.
"Предатель!"- эхо слышится в лесу.

Ты мечешься, ты мучишься, грустишь.
Ты сам себе все это не простишь.
И только та прозрачная рука
Простит, хотя обида и тяжка,

И только то усталое плечо
Простит сейчас, да и простит еще,
И только те печальные глаза
Простят все то, чего прощать нельзя...

Евгений Евтушенко

В колонках играет - Dinah Washington & Max Richter - This Bitter Earth

Будь, пожалуйста, послабее…
Будь, пожалуйста, послабее. 
  Будь, пожалуйста.
  И тогда подарю тебе я
  чудо запросто.
  И тогда я вымахну -
  вырасту, стану особенным.
  Из горящего дома вынесу
  тебя, сонную.
  Я решусь на все неизвестное,
  на все безрассудное,-
  в море брошусь,
  густое, зловещее,-
  и спасу тебя!..
  Это будет сердцем велено мне,сердцем велено...
  Но ведь ты же сильнее меня,
  сильней и уверенней!
  Ты сама готова спасти других
  от уныния тяжкого.
  Ты сама не боишься ни свиста пурги,
  ни огня хрустящего.
  Не заблудишься, не утонешь,
  зла не накопишь.
  Не заплачешь и не застонешь,
  если захочешь.
  Станешь плавной и станешь ветреной,
  если захочешь...
  Мне с тобою - такой уверенной -
  трудно очень.

Хоть нарочно, хоть на мгновенье,-
  я прошу, робея,-
  помоги мне в себя поверить,
  стань слабее.

( Рождественский Роберт )

 

 

0.
Какой простой и сложный рецепт счастья наверняка
Румянец и изморозь на лице, на шерсти воротника.
Когда ты знаешь, что ты - полет, что некому помогать.
Колючий снег и искристый лед тают на сапогах.

Простое детство, его разврат - возможность переиграть ,
Где тот, кто враг - понарошку враг, а град - понарошку град.
Где ненавидишь тех, кто пришел не из своего двора,
Но точно знаешь тот четкий шов - игра или не игра.

Неизлечимы, кому никогда, надеюсь, не изменю,
Кто знает, как тяжелое "да" вползает под простыню,
как колет, режет, как не дает ни встать, ни уснуть, ни сесть,
но это йодная сетка, йод - людская едкая сеть.

Температура, полночный бред, затягивающий быт
Мне никогда тебя не обресть - и вряд ли когда забыть,
Коньяк на крыше, ноги скользят, и утро, и птичий грай,
Вот это помнить нельзя, нельзя, вот это, чур не игра.

1
Тренировалась о любви на кукле, на кухне, поздно вечером тайком
Покорные нейлоновые кудри расчесывая частым гребешком,
И всматривалась в руки на шарнирах, в пластмассовое доброе лицо,
Единственное осязанье мира, когда себя не чуешь подлецом.

Ты можешь зваться тренером на кошках - лови под креслом, подстригай усы,
И надевай - как в правильных обложках - на кошку кольца, майки и трусы,
Да, ты мой сын, которого не хватит на год, на день, на сердце, на живот.
Лови комочек шерсти под кроватью, а руки - что, до свадьбы заживет.

2.
Какая примитивная игра - поймать подачу и отбить на поле,
Но время значит - пять часов утра дают возможность преуспеть в напоре
Туше, козырный взгляд из-под бровей, под фонарями бесконечно шляться,
Искать сережку в вымокшей траве. Он так красив - и значит, дело в шляпе.

Пусть он отец, пусть сын - такая хрень, есть магия телесного контакта,
Все правила исчезнут на заре, все вечные законы сгинут. Так ты
Становишься карт бланш, ты чистый лист, прости сегодня - и проверим завтра
Но что-то ноет, плачет - это лишь последствия внезапного азарта.

"Мы купим сыра, хлеба и вина, мы переждем час волка, час собаки",
Сквозит сквозь сердце горькая вина, измена, не играющая в банки,
Не знающая правил и беды та самая живая лотерея.
Прости, мой милый, и - аллаверды. Я вне игры, я болен, я старею.

У нас зима, и временный союз раскованный и скованный на грани

3.
Я вне игры, я чересчур боюсь.
Я остаюсь одна. Я проиграла.

 

Она всю ночь училась своим наукам, каким-то нанайцам, а может быть, финно-уграм. Или другим неведомым языкам. Раз в две недели он входит к ней рано утром стараясь не разбудить ни единым звуком, стараясь не отражаться среди зеркал. Солнце забралось в ее золотую прядь. Первый столичный поезд приходит в пять. А первая электричка приходит в шесть. Она сопит в две дырочки, нос в подушку. Он напевает, стоит под горячим душем. Хозяйский кот испуганно дыбит шерсть. Она все спит.Так просто спокойно быть с ней рядом, сны ее рассмотреть цветные. Он научился уже приносить цветы ей, но плохо пока умеет их подарить. а солнце светит во всю неземную прыть. На стенке тень от листьев сквозит резная. Она себя не любит - он это знает и тем еще смешнее ее любить. И убеждать ее, и боготворить, носить на руках по улице - всё без толку. Она работает смайликом в гуглтолке – по крайней мере, любит так говорить. Она всегда говорит и немножко врет, его называет то мужем, то вовсе братом, то клятвы дает на сотни веков вперёд. Да ну ее, Боже мой, кто ее разберет. А кто разберет - не соберет обратно. Он входит в комнату, небо бьет синевой. Находит ее часы под каким-то стулом. Усталость стекает по гладко выбритым скулам. Он знает, что она уж давно проснулась и просто смотрит цветные сны про него. Сердитый кот когтями диван дерёт, глядит на него глазами цвета металлик. Она спросонья щеки ладошкой трёт. Он улыбается: \"Кто тебя разберет...\" И прячет в карман тихонько пару деталек.

В колонках играет - Полюса - На Батареях Солнечных

Это не объяснить.
Не изменить, не исправить и не забыть.
Сколько еще вытягивать жизнь свою словно нить.
Сколько еще на волоске висеть. Не существовать даже, а просто быть.

У каждого своя последняя капля.
Кажется моя уже к выходу на сцену готовится.
Чувствую себя насквозь простреленым бойцом раненым.
Господи, прошу, пускай боль успокоится.

И это не истерика, не попытка обратить на себя внимание и не петиция.
Я просто пишу, для себя только. Как умею, простите. Как подсказывает интуиция.
И нет, мне нет необходимости в чужой жилетке.
Я сам по себе, как всегда. Злой хорек в клетке.

КЕА 10.10.10.

Встречу - конечно, взвизгну да обниму.
Время подуспокоило нас обоих.

Хотя все, что необходимо сказать ему
До сих пор содержится

В двух
Обоймах.

***

Это такое простое чувство - сесть на кровати, бессрочно выключить телефон.
Март, и плюс двадцать шесть в тени, и я нет, не брежу.
Волны сегодня мнутся по побережью,
Словно кто-то рукой разглаживает шифон.

С пирса хохочут мальчики-моряки,
Сорвиголовы все, пиратская спецбригада;
Шарм - старый город, центр, - Дахаб, Хургада.
Красное море режется в городки.

Солнце уходит, не доигравши кона.
Вечер в отеле: тянет едой и хлоркой;
Музыкой; Федерико Гарсиа Лоркой -
"Если умру я, не закрывайте балкона".

Все, что привез с собой - выпиваешь влет.
Все, что захочешь взять - отберет таможня;
Это халиф-на-час; но пока все можно.
Особенно если дома никто не ждет.

Особенно если легкость невыносимая - старый бог
Низвергнут, другой не выдан, ты где-то между.
А арабы ведь взглядом чиркают - как о спичечный коробок.

Смотрят так, что хочется придержать на себе одежду.

Одни имеют индейский профиль, другие похожи на Ленни Кравитца -
Нет, серьезно, они мне нравятся,
Глаз кипит, непривычный к таким нагрузкам;
Но самое главное - они говорят "как деля, красавица?"
И еще, может быть - ну, несколько слов на русском.

Вот счастье - от них не надо спасаться бегством,
Они не судят тебя по буковкам из сети;
Для них ты - нет, не живая сноска к твоим же текстам,
А девочка просто.
"Девочка, не грусти!"

***

Засахарить это все, положить на полку,
В минуты тоски отламывать по куску.
Ветер парусом надувает ему футболку.

14-15 марта 2007 года.
© vero4ka

 

В колонках играет - Дети детей - взрослая
Настроение сейчас - меланхолия

 

он был создан из кофе со сливками,

из записок, оставленных мной,

из стихов, что читала урывками

по дороге с работы домой.

а ещё - он был создан из лампочки,

ловко вкрученной в старое бра,

а ещё - из разношенных тапочек,

а ещё - из любви и добра,

и из жизни, подчищенной дочиста -

разноцветный искристый коктейль.

регулярно борясь с одиночеством,

уезжаю в дешёвый мотель.

надираюсь до белки, как водится,

проявляя абсентом талант,

и - к нему. отступает бессонница.

он был всем, Я его создала.


[14.07.2003]

 http://losty.ru/stihi/rozav/ya.php

Трэш

Нет, я чту теперь документы:
Договоры, уставы, пакты.
Только веские аргументы.
Только хрустко сухие факты.

Можешь хмуриться большелобо
И сощуривать взгляд медузий -
Я упорно взрослела, чтобы
Не питать никаких иллюзий.

И теперь, когда слита щелочь
И промыты кривые колбы:
Ты неслыханнейшая сволочь.
Ты прекрасно мне подошел бы.

Злополучно, многострадально,
Изумительно и упруго -
Мы ведь скроены идеально,
Исключительно друг для друга.

Черный с белым, кровавый с синим
Мы б лучились таким сияньем!
Как же там?.. - я была бы инем,
Ты, понятно, суровым янем.

Это было столь очевидно,
Что добром не могло кончаться -
Мы раскланялись безобидно.
Мы условились не встречаться.

Шутим в письмах о грозной мести,
Топим в лести и ждем ответа.
Мы так счастливы были б вместе,
Что и сами не верим в это.

Вера Полозкова

совершенно не понятно зачем мне нужен дневник