а полюбят тебя обязательно за другое,
за то, что чужому и невдомек
самое, что есть у тебя простое,
будет для кого-то и шарм и шёлк.

родинка, ямочка, или дурной акцент,
станет кому-то чудом, почти пророчеством.
то, что ты и не видел так много лет,
кого-то спасает от серого одиночества.

и полюбят тебя обязательно не за то,
не за то, над чем ты всегда стараешься,
но как ты ходишь, как снимаешь с себя пальто,
может как ты плачешь, но скорее как улыбаешься.

как грызешь колпачек от ручки, ловишь такси,
или волос отводишь ладонями от лица,
как ты ноешь с утра, как не знаешь куда идти,
и как в фильмах болеешь за подлеца.

может вдруг ты зевнешь,
на важной какой-то встрече,
и сконфуженно сморщишь лоб,
и тебя полюбят,
именно в этот вечер,
не за что-то.
а вовсе — наоборот. (с)

Когда так много позади,
Всего, в особенности — горя,
Поддержки чьей-нибудь не жди,
Сядь в поезд, высадись у моря.

Бродский

Иосиф Бродский. Письма римскому другу

Нынче ветрено и волны с перехлестом.
Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
чем наряда перемена у подруги.
Дева тешит до известного предела -
дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела!
Ни объятья невозможны, ни измена.

* * *

Посылаю тебе, Постум, эти книги.
Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
Все интриги, вероятно, да обжорство.
Я сижу в своем саду, горит светильник.
Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных -
лишь согласное гуденье насекомых.

* * *

Здесь лежит купец из Азии. Толковым
был купцом он - деловит, но незаметен.
Умер быстро - лихорадка. По торговым
он делам сюда приплыл, а не за этим.
Рядом с ним - легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Сколько раз могли убить! а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.

* * *

Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.
И от Цезаря далёко, и от вьюги.
Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники - ворюги?
Но ворюга мне милей, чем кровопийца.

* * *

Этот ливень переждать с тобой, гетера,
я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела -
все равно что дранку требовать от кровли.
Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
Чтобы лужу оставлял я - не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
он и будет протекать на покрывало.

* * *

Вот и прожили мы больше половины.
Как сказал мне старый раб перед таверной:
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины".
Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.
Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им...
Как там в Ливии, мой Постум, - или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?

* * *

Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще... Недавно стала жрица.
Жрица, Постум, и общается с богами.
Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
и скажу, как называются созвездья.

* * *

Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
там немного, но на похороны хватит.
Поезжай на вороной своей кобыле
в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
чтоб за ту же и оплакивали цену.

* * *

Зелень лавра, доходящая до дрожи.
Дверь распахнутая, пыльное оконце,
стул покинутый, оставленное ложе.
Ткань, впитавшая полуденное солнце.
Понт шумит за черной изгородью пиний.
Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке - Старший Плиний.
Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.

март 1972

Ты — мои тщетные поиски
Ненависти в любви.
Ты — всех созвездий отблески.
Ты — корабли вдали.
Ты — мое равнодушие,
Ты — моя суета,
Ты — мое самое лучшее,
Радость моя и беда.
Ты — все страницы в повести,
Пульс у меня в крови.
Ты — мои тщетные поиски
Ненависти в любви.
#ахастахова

Не носить колец,
не проситься в дом,
не давать надежд до благой поры.

Я хочу спросить: если это "до",
нам какие после грозят миры?

Лето красное счастлива стрекоза,
после - оба спрячемся по углам.

Но в любом раскладе иное - хлам,
если ты, заглядывая в глаза,
ощущаешь, будто заходишь в храм (с)

В старинном парке корпуса больницы,
кирпичные простые корпуса...
Как жаль, что не учился я молиться,
и горько, что не верю в чудеса.

А за окном моей палаты осень,
листве почившей скоро быть в снегу.
Я весь в разброде, не сосредоточен,
принять несправедливость не могу.

Что мне теперь до участи народа,
куда пойдет и чем закончит век?
Как умирает праведно природа,
как худо умирает человек.

Мне здесь дано уйти и раствориться...
Прощайте, запахи и голоса,
цвета и звуки, дорогие лица,
кирпичные простые корпуса...

Евгений Евтушенко

Я разлюбил тебя... Банальная развязка.
Банальная, как жизнь, банальная, как смерть.
Я оборву струну жестокого романса,
гитару пополам — к чему ломать комедь!

Лишь не понять щенку — лохматому уродцу,
чего ты так мудришь, чего я так мудрю.
Его впущу к себе — он в дверь твою скребется,
а впустишь ты его — скребется в дверь мою.

Пожалуй, можно так с ума сойти, метаясь...
Сентиментальный пес, ты попросту юнец.
Но не позволю я себе сентиментальность.
Как пытку продолжать — затягивать конец.

Сентиментальным быть не слабость — преступленье,
когда размякнешь вновь, наобещаешь вновь
и пробуешь, кряхтя, поставить представленье
с названием тупым «Спасенная любовь».

Спасать любовь пора уже в самом начале
от пылких «никогда!», от детских «навсегда!».
«Не надо обещать!» — нам поезда кричали,
«Не надо обещать!» — мычали провода.

Надломленность ветвей и неба задымленность
предупреждали нас, зазнавшихся невежд,
что полный оптимизм — есть неосведомленность,
что без больших надежд — надежней для надежд.

Гуманней трезвым быть и трезво взвесить звенья,
допрежь чем их надеть,— таков закон вериг.
Не обещать небес, но дать хотя бы землю.
До гроба не сулить, но дать хотя бы миг.

Гуманней не твердить «люблю...», когда ты любишь.
Как тяжело потом из этих самых уст
услышать звук пустой, вранье, насмешку, грубость,
и ложно полный мир предстанет ложно пуст.

Не надо обещать... Любовь — неисполнимость.
Зачем же под обман вести, как под венец?
Виденье хорошо, пока не испарилось.
Гуманней не любить, когда потом — конец.

Скулит наш бедный пес до умопомраченья,
то лапой в дверь мою, то в дверь твою скребя.
За то, что разлюбил, я не прошу прощенья.
Прости меня за то, что я любил тебя.

Светает. И в детские голоса
Свой щебет вольют воробьи.
У мальчика будут твои глаза,
А губы будут мои.
Он вырастет, станет в футбол гонять,
Порывист и угловат,
Он будет моей улыбкой сменять
Твой нахмуренный взгляд,
Он с нами пойдет по разным краям,
В пути собирая мечты,
Он будет книги любить, как я,
И дороги любить, как ты.
Когда-нибудь после суровой зимы
Он сам зашагает вперед,
Он многое сделает так, как мы,
А многое наоборот.
В нем будет закалка твоя и моя,
Твои и мои черты.
И все же он будет лучше, чем я.
И даже лучше, чем ты.

А мне так хочется с тобой поговорить!
О том, что сдулась я внутри, как шарик.
Что не горит в душе моей фонарик,
Темно и пусто - только слезы лить...

А мне так хочется тебе все рассказать!
Как я тебя... Хотя не надо впрочем.
Закрыта тема. Только поздно ночью
В бессонных мыслях открывается опять.

А мне так хочется услышать твой совет!
Как забывают или, как не могут.
Как в жизни отыскать свою дорогу.
Поговори со мной пожалуйста! Привет!

А мне так хочется сейчас тебя обнять!
И помолчать с тобой, не проронив ни слова.
С душою полной нежности улова,
Когда светает, сладко засыпать...]

Тихо стелется ночь-бездельница,
На пороге твоём – весна
Мир нагреется, сердце реется
У постели твоей с утра…

Одиночество, спи
Сердце, молчи
В полшестого утра
Всё молчанье – в слова
Одиночество, спи
Сердце, молчи
Провожай до крыльца
Сны целуй до конца

Верно слышится, клятвой дышится
Так об этом живут уста
Утро высится, не насытиться,
Не напиться тобой до утра…

Одиночество, спи
Сердце, молчи
В полшестого утра
Всё молчанье – в слова
Одиночество, спи
Сердце, молчи
Провожай до крыльца
Сны целуй до конца

Жадно просится, сразу уносится
Нежно в окна течет туман
Нет, не верится, утро стелется
Вышел прочь весь твой сон-обман…

Одиночество, спи…
Одиночество, спи…

Шалостью бризовой,
Шелестью рисовой –
Поговори со мной,
Поговори со мной,

Солнечной, лиственной
Вязью осмысленной –
Поговори со мной,
Поговори со мной,

Ну поделись со мной
Тяжкими мыслями,

Темными думами,
Мрачной кручиною –
Слушать угрюмыми
Соснами чинными

Буду; как рай земной
Под кипарисами –
Поумирай со мной,
Поговори со мной,

Слезы повылей чуть -
Я ведь как оттепель,
Я тебя вылечу,
Станет легко тебе,

Будто бы сызнова
Встанешь из пламени,
Только держись меня,
Не оставляй меня.
А коль решишь уйти,
Вот те пророчество:
Будешь искать пути,
Да не воротишься.

Алексей Апухтин

Бесцветно дни мои текли,
Она как буря налетела
И унесла меня с земли.

Она меня лишила веры
И вдохновение зажгла,
Дала мне счастие без меры
И слезы, слезы без числа...

Сухими, жесткими словами
Терзала сердце мне порой,
И хохотала над слезами,
И издевалась над тоской;

А иногда горячим словом
И взором ласковых очей
Гнала печаль - и в блеске новом
В душе моей светилася моей!

Я все забыл, дышу лишь ею,
Всю жизнь я отдал ей во власть.
Благословить ее не смею
И не могу ее проклясть.

Скажите, Вы когда-нибудь любили?
Скажите, в Вашем спальнеплыл рассвет?
А голуби над головой кружили
Свой самый белый в мире менуэт?

Скажите, в Вашем доме пела вьюга?
А Вы читали ей свои стихи?
А в каждом взгляде Вы искали друга
И брата, как лекарство от тоски?

А Вы когда-нибудь стояли на вокзале,
Вдыхая сложный запах поездов,
А Вам казалось, что Вы в тронном зале
Почти что задохнулись от духов.

Скажите, Вы когда-нибудь рыдали
Навзрыд от счастья горького с утра?
А душу на салфетках отдавали
Редакторам, ревнителям пера?

А Вы надеялись на Божью волю?
А в осень с листьями летали в свет?
А Вы благословляли свою долю,
Когда любовь предаст
И больше нет надежд?

А Вы смиряли строгую гордыню,
Пытаясь одолеть свои пути?
А Вы любили так, что даже имя
Вам больно было вслух произнести?

И если Вам хоть чуточку знакома
Ошибок рябь моей шальной руки,
То, значит, это Вам, а не другому,
Я написала все свои стихи.

О капитан! Мой капитан! Рейс трудный завершен, 
Все бури выдержал корабль, увенчан славой он. 
Уж близок порт, я слышу звон, народ глядит, ликуя, 
Как неуклонно наш корабль взрезает килем струи. 
Но сердце! Сердце! Сердце! 
Как кровь течет ручьем 
На палубе, где капитан 
Уснул последним сном! 

О капитан! Мой капитан! Встань и прими парад, 
Тебе салютом вьется флаг и трубачи гремят; 
Тебе букеты и венки, к тебе народ теснится, 
К тебе везде обращены восторженные лица. 
Очнись, отец! Моя рука 
Лежит на лбу твоем, 
А ты на палубе уснул 
Как будто мертвым сном. 

Не отвечает капитан и, побледнев, застыл, 
Не чувствует моей руки, угаснул в сердце пыл. 
Уже бросают якоря, и рейс наш завершен, 
В надежной гавани корабль, приплыл с победой он. 
Ликуй, народ, на берегу! 
Останусь я вдвоем 
На палубе, где капитан 
Уснул последним сном.

Мягкий запах корицы.
Поздний вечер. Дорога.
(...Не сгораешь –не трогай...)
Небо низкое. Птицы.

Крепкий кофе. Наивность.
Твердый шаг. Смелость взгляда.
(...Ничего мне не надо...)
Снег. Июльские ливни.
На границе порога.
«Да» и «нет». Бесконечность.
(...Если нет в тебе Бога...)
Вся фольклорная нечисть.
Мои горькие горы.
Неразрывные нити.
Возвращение (скорое).
Узнавание. Питер.
Прелесть терпкого яда.
Сны. Раскрытая книга.
(...Не лететь мне, а падать...)
Разбежаться и прыгнуть...
Неизбежная пропасть.
Номер «7» на трамвае.
Хрупкий, маленький глобус…
Я люблю = понимаю.
 

Я не знаю, что ты решил, 
Я не знаю, кто там с тобой, 
Ангел ниткою небо зашил, 
Синей и голубой… 
Я не помню вкуса потерь, 
Я не в силах противиться злу, 
Каждый раз, выходя за дверь, 
Я иду к твоему теплу… 
С сайтаhttp://www.inpearls.ru/

Давай о хорошем. Ты любишь мультфильмы?
Конфеты? Ходить босиком?
Валяться в сугробах, звонить на мобильный,
"Целую" шепнуть перед сном?
А небо? А звезды? А ветер летящий?
А солнца лучи за окном?
А радугу летом, а ягоды в чаще?
Мурлыкать на пару с котом)?..
Понежиться утром? Сходить за грибами?
Купаться вдвоем в камышах...
Давай о хорошем. О лучшем.О самых
Простых и понятных вещах.
Про утренний кофе и дым сигареты
(Да,вредно, но так зашибись!).
Давай проболтаем с тобой до рассвета
Ты любишь? Ну, вот, улыбнись.
А лирику в прозе? А песни Земфиры?
Собакино пузо чесать?))
Давай, приходи. Есть коробка зефира.!)
Ну, вообщем, чего объяснять...
Депрессия, скука - поганая штука,
Но мы им объявим войну.
Давай о хорошем. Простая наука -
Взлетать, если тянет ко дну...

Смирнова Элина

знаешь, мама, сразил меня тяжкий недуг;
все мне кажется в жизни пустым, незначительным, мелочным.
от меня отвернется вот-вот мой единственный друг,
и уйдет от меня навсегда моя бедная девочка.

знаешь, мама, устал я от жизни такой - неуклюжей, бессмысленной;
мне бы дернуть на море, да нету для этого средств!
по-хорошему, мама, мне нужно собраться с мыслями.
(сколько грустью своей я родных искалечил сердец!)

может это дурная зима так меня изувечила?
то ли жалость к себе, то ли время крадущая лень?
мама, знаешь, я часто мечтаю о Вечности,
а особенно ночью, когда на меня опускается тень.

_
плачет мама, и шепчет мне ласковым голосом,
теребя на иссохшей руке золотое кольцо:
- знаешь, сын, в этой жизни бывают и светлые полосы...
и святая улыбка ее озарила лицо!

Милорад Павич

Есть люди с особо чувствительной кожей –
их лучше не трогать. Они не похожи
на всех остальных. Они носят перчатки,
скрывая на коже следы-отпечатки
лилового цвета от чьих-нибудь пальцев,
бесцеремонных в иной ситуации.
Они опасаются солнца в зените.
Обычно, надев толстый вязаный свитер,
выходят из дома по лунной дорожке
пройтись; и не любят, когда понарошку,
когда просто так, не всерьез, не надолго.
Болезненно чувствуют взгляды-иголки
и крошево слов. Они прячут обиду
в глубины глубин, но по внешнему виду
спокойны они, как застывшая глина,
лишь губы поджаты и паузы длинны.
Они уязвимы, они интересны;
и будьте чутки и внимательны, если
вы их приручили: они не похожи
на всех остальных – они чувствуют кожей.

Где-то

оторопь зноя
с ног
человека валит.
Где-то метель по насту
щупальцами
тарахтит…

А твоего
солнца
хватит
на десять Африк.
А твоего
холода –
на несколько
Антарктид…

Снова,
крича от ярости,
вулканы
стучатся в землю!
Гулким,
дымящимся клекотом
планета потрясена…
А ты –
беспощадней пожаров.
Сильнее
землетрясений.
И в тысячу раз
беспомощней
двухмесячного
пацана…

Оглядываться
не стоит.
Оправдываться
не надо.
Я только всё чаще спрашиваю
с улыбкою и тоской:
- За что мне
такая мука?
За что мне
такая награда?
Ежеминутная
сутолока.
Ежесекундный
покой.

если пусто в душе -
значит время сменить маршрут.
запиши в голове разборчиво,
без чернил:
если любят тебя
- обязательно подождут,
если счастье придет
- значит ты его заслужил.

сколько не было б лет
- душою будь молодым,
и не думай когда
и где будет твой финал.
не любящих тебя
- спокойно отдай другим.
отраженье ищи в душе,
а не у зеркал.

если дом опустел
- не бойся покинуть дом.
если город не тот
- решайся и двигай прочь!
если ленишься ты
- все дастся с трудом,
и никто и ничем
не сможет тебе помочь.

если враг у тебя
- врагу пожелай добра.
к каждой мелочи в жизни
всегда будь открыт и рад.
если просят уйти
- то значит тебе пора,
и не смей никогда
с укором смотреть назад.

и не бойся искать
- такие свое найдут!
и не бойся терять
на это ни лет, ни сил!

если любят тебя
- обязательно подождут,
если счастье придет -
то ты его заслужил.

ты смотрела и было видно: до чего ж ты меня не любишь,
как бессмысленны наши встречи в веренице похожих дней.
и никак тебя не обнимешь, и ничем тебя не разбудишь,
и от этого осознанья все тревоги растут вдвойне.

ты молчишь. я не смею тоже завести разговор тяжелый.
мне все верится, что однажды переменишься ты ко мне.
боже правый, не будь жестокой; прокричи мне хотя бы слово!
ты же видишь как я несчастен в этой замкнутой тишине?

но ты смотришь и пьешь сухое, и я вижу как ты пьянеешь,
как становишься снова нежной, и я это терплю опять.
мы сидим за столом с тобою: я болею, и ты болеешь.
только каждый своей болезнью, и вином ее не унять!

и поэтому я сегодня отпускаю тебя из сердца,
отпускаю тебя из дома. окончательно, навсегда!
от того что нельзя растаять и конечно нельзя согреться
о глаза что не видят света с ледяными кусками льда.

— Привет!
— Ну привет!
— Как дела?
— Всё отлично:
любима и счастлива,
как ты хотел.
А ты?
— Всё путём!
Заработал прилично.
Устал. Успокоился.
Дома осел.
— Всё так же свободен?
— Всё так же свободен!
Никто не способен меня оседлать!
— Смешной ты и глупый…
Классический Овен.
— А ты всё такая же язвочка, мать!
— Да ладно, /смеясь/, кто помянет былое…
— Скучала немного?
— Да нет… а зачем?
— И я не скучал… всё вертелся юлою…
Но мы же с тобой не хотели проблем?…
Ты думаешь, правильно мы поступили?
— Конечно, всё к лучшему.
— Ну и ура.
А может увидимся?
— Лучше не… или?…
— И правда, не стоит.
Ну ладно, пора!

А вечером он налакается в стельку,
Она задохнётся от слёз и тоски…

Вот так иногда и встречаются мельком
Все те, кто расстались любви вопреки…

Ду-ра-ки…

Соулу