Молчит телефон. Голос твой больше в нем не живет. Да и ты не живешь больше в городе нашем. Я пытался звонить. Я честно пытался вести себя правильно. Я не знаю как нужно вести себя в таких ситуациях. Просить прощение? Я просил. Умолять вернуться? Я умолял. Все без толку. Напрасно. Хотел ли я чтобы ты вернулась? Нет, не хотел. Я делал все это потому что так надо. Чтобы сказать себе: я приложил все усилия, от меня уже ничего не зависит. Мне было спокойно с тобой. Удобно. В последний раз ты сказала мне, что я не внимателен к тебе. Что я где-то в другом месте, а не с тобой. Это ты мне сказала тогда. А теперь. Теперь - молчит телефон. Голос твой больше в нем не живет. Да и ты не живешь больше в городе нашем.

Вероника. Не умирай. Прошу.

Осязание памяти - дар который стоит беречь. Не тратить. Не пролить ни единственной капли. Не забыть ни одного звука. Не потерять ни одного запаха. Никому не показывать. Хранить этот свет в себе, спрятать его от всех. Но не от меня. Доверяй мне. Подари мне его. Подари мне *скорбное бесчувствие*.

Я наверное неправильно шел. Хотя не знаю есть ли вообще правильный путь, когда идешь по земле мертвых, нарушая их покой и тишину. Молчание, нужно быть очень осторожным, чтобы не обидеть, чтобы не показать неуважения. Вокруг каменные плиты, холодные, несущие в себе память веков. И кресты - символы скорби. Каждая надпись, каждая буква этой надписи скрывает за собой человеческую душу, её судьбу, её жизнь и её смерть. Мы теряем их, тех кто нам дорог. И за суетой повседневной жизни не замечаем как теряем себя.

Серебро твоих плеч - дождь
Мне уже не помочь - ложь
Скорби хватит на всех - верь
На засовы запри - дверь

Твои ножны пусты - жаль
Наш потерян давно - рай
В этом мире нет тайн - пусть
Остается одно - грусть

Остается одно - боль
Ты закроешь глаза - пой
В глубине твоих снов - страх
Разрезает мечты - мрак

А на шее венок - роз
Океаны твоих - слез
глубоко под землей - свет
Тишина и покой - лет

Во мне тысячи льдинок, но они увы не затронут тебя...

Вчера, мне все хотелось сказать: я гораздо глубже нескольких банок дешевого пива. Я так этого и не сделал.

Возвращение блудного попугая

Мой день состоит из двух частей - в первую половину я ем, во вторую перевариваю.

Анорексия уже не актуальна, теперь в моде булимия.

Возможно ли сосуществование тьмы и света? Именно не отдельно друг от друга, в постоянном противостоянии, а вместе в одном проявлении. Возможна ли такая двойственность или все таки одно неизбежно исключает другое. И что делать если такое противоречие возникает? Нужно ли обязательно склониться на одну какую либо сторону, или можно поддерживать оба начала?

Меня научили жить, научили стремиться к поставленной цели и ставить перед собой эти цели. Научили что прогресс и развитие есть единственный способ существования, что цинизм и апатия убивают человека, его талант, то творческое начало, которое еще находится в нем, пускай в зачатке, пускай в самом зародыше, которое еще нужно взрастить, за которым нужно ухаживать и постоянно питать. Мне много говорили о борьбе, о силе духа, о физическом здоровье души и тела, о воле и силе желания. И я поверил, убедил себя, что это то что мне нужно, что именно это и есть то что может составить смысл всего моего существования.
Путь долгий, непредсказуемый, полный преград и неразрешенных противоречий, он пройден, он позади. На него потрачено много сил и многое отдано в жертву. Казалось бы цель достигнута, но удовлетворения от её достижения так и не приходит. Унылая картина – одинокий заброшенный дом, заметенное снегом крыльцо и только ветер изредка тормошит покосившееся ставни. Все остальное мертво, забыто и давно никому не нужно.
Почему так? Когда стремишься к чему-либо, ждешь, прикладываешь все усилия для его достижения, а в результате.. в результате получаешь одно только разочарование и осознание бессмысленности, обманутости, предательства. Ты начинаешь понимать, что в своем стремлении и рвении, в своей одержимости и забвении, ты обретаешь лишь химер и призраков, теряя самое главное – то что окружает тебя, то что дорого и близко. Потраченные силы, потраченное время, потерянное вдохновение.

Праздность, как известно – порок. В последнее время я стал слишком подвержен этому пороку. Раньше моя занятость не давала мне возможности расслабиться, даже малейшее промедление и передышка означали для меня катастрофу, так как словно отбрасывали меня назад – и мне приходилось нагонять свою собственную жизнь, что бы в ней удержаться. Теперь все совершенно по другому, все идет мимо меня, и не то чтобы у меня было какое-то право на эту самую праздность, вовсе нет, просто в дело вступают два совершенно потрясающие оправдания – во первых, мое особенное состояние, которым я могу прикрываться и если и не способен этим убедить окружающих, то вполне способен утихомирить свою собственную совесть(а этого уже достаточно), и во вторых, мысль о том кто же запретит мне такой образ жизни вести, если сам я этого не сделаю(благо средств к этому пока хватает), а моральным законом можно иногда пренебречь.
Люди бегают, люди суетятся, они пытаются решить свои маленькие и большие проблемы, они к чему-то стремятся, что-то творится в их головах. А мне нет до этого совершенно никакого дела. Я бесцельно брожу по улицам и глазею на витрины, и отчего-то на душе становится тошно. Все окружающее кажется таким жалким и куцым, таким глупым и скучным, и лишь осознание того что ты вне всего этого, вне этой суеты, заставляет на секунду улыбнуться, почувствовать свое мнимое превосходство, но только на секунду, потому как уже в следующий миг ты понимаешь, что это их жизни, какие бы они не были. У тебя же нет даже этого. Да и тебя наверное тоже нет, только твое отражение в витрине еще напоминает о той концентрации набора атомов и молекул, которое ты из себя представляешь. Праздность? Ах, да... Мне пора, пойду зайду в кафешку на углу, говорят туда сегодня привезут обалденные пирожные со взбитыми сливками.

Весна пришла неожиданно и в тоже время неотвратимо, оставив позади ужасы зимы. Что она принесла с собой, и чего хотят боги? Способен ли я на очередные жертвы? Смогу ли вынести одиночество долгих вечеров? Как я ждал этого солнца, как мечтал о нем, грезил и ловил его призрачные лучи везде – в отражении зеркала, в твоих волосах, в ровном ходе старинных настенных часов... Теперь это солнце слепит, оно жжет меня и мне больно и хочется дышать и жить, вырваться из оков забвения в которые заточен. Это тяжелее неба, это весна и я не знаю что она принесет.

Я опять заблудился в мире теней. Я слышу их жалобный стон, я вижу их муки, я принимаю их страдания, я осознаю их боль и страх. Я комок нервов, настолько обнаженный и напряженный, настолько уязвимый и беззащитный, что достаточно дотронуться холодным острым предметом, как я сожмусь еще больше, еще сильнее в своем стремлении защититься, в своем жалком желании выжить. Это не я заблудился в мире теней, это они заблудились во мне. Все то что должны были испытывать они, испытывал на самом деле я. А они лишь смеялись над ограниченностью моего понимания, над моей близорукостью, над тем что я полностью в их власти. Капля за каплей они высасывают мои соки, мое увядающее, иссохшее тело обнажено, оно склонено перед тяжестью мира, оно раздавлено стальными оковами вечно черных его законов, оно прожжено ненавистью и злобой его содержания и давно забыто ледяными и надменными взглядами его обитателей. Пропасть и бесконечное падение в черную, кромешную тьму. В мир откуда уже не вернуться, в мир теней, в котором я опять заблудился.

Еще недавно раскаленное железо, блистающее на солнце, вызывало у него ощущение неподдельной дальности, решающей каждую минуту его существования. Но в какой-то момент разреженная искра пробежала по уже давно натянутым струнам душевного равновесия и лампочка погасла. Не то чтобы умерла на совсем, но каким-то непонятным образом потеряла весь тот потенциал, который еще недавно хранился в её ярком, ослепляющем свете.

Сегодня она снова ушла в слезах. Я не стал её останавливать. Впрочем я никогда этого не делал, когда она вот так вот уходила.
Я помню все её очертания, её контуры в полумраке горящего бра, распущенные волосы и маленькое точеное личико, чуть вздрагивающий подбородок и блестящие, влажные от слез глаза.
Она никогда не могла меня понять до конца, и в тоже время у меня всегда создавалось впечатление, что она понимает меня слишком хорошо. Я всегда боялся этого впечатления, словно могла она открыть мне что-то во мне самом, до селе неизведанное и мною не замечаемое. Быть может даже ужасное и безобразное, то что я признать в себе никогда бы не решился, столкнувшись с чем лицом к лицу, обязательно бы испугался.
Я никогда не видел в ней ни особого таланта, ни наличия блестящего ума, а она всегда была достаточно проницательной чтобы не разубеждать меня в этом. Она никогда не показывала на сколько на самом деле умнее. Все существо её всегда стремилось сделать счастливым в первую очередь меня, я же не умел ни замечать, ни ценить этого. Ей нравился домашний уют, вечера около телевизора или чтение книги. Она любила большие универсальные свитера, которые вязала ей бабушка, теплые и мягкие, в которые она куталась словно кошка, и которые ей очень шли.
Быть может была у неё и другая сторона, полная загадок и тайн, но я никогда не интересовался ей, так как мне было удобно и так, без этой обратной стороны.
И вот сегодня она снова ушла в слезах. На этот раз навсегда.

Джульетта уснула. Тиха и беспечна.
И сердце притихло на миг.
Джульетта уснула. На юные плечи
Возложен венок из гвоздик.

Джульетта уснула. Прекрасные очи
Укутал туманный покров.
Джульетта уснула. Июльские ночи
Хранят тишину её снов.

Джульетта уснула. Звездой покатилось
Полночное небо в овраг.
Джульетта уснула. Джульетте приснилось,
Что утро рассеяло мрак.

И белые ангелы сходят с зарёю,
И нет больше грусти и слёз.
Джульетта уснула… Как странно порою,
Когда засыпаешь всерьёз.

Холодное и горячие, железо и стекло... Все в вперемешку от сегодняшнего утра, и нет ничего необычного ни в серых куцых облаках бегущих по небу, ни в подтаявшем снеге постепенно превращающимся в кашицу, ни в капающих с сосулек капель. Но есть грусть, легкая тоска по тому что должно было быть, но прошло, прошло мимо, лишь только задев краешком, обдув ветерком и исчезнув без следа. И все же воспоминания согреют и наполнят и это утро краской, и не будет уже таким серым небо, а облака приветливо улыбнуться отвечая на твою улыбку.

Иногда все кажется таким неправдоподобным и иллюзорным, что стоит только закрыть глаза, как весь мир перестанет существовать, растворится в твоего сознания и навечно забудет свою основную функцию – быть независимым от твоего воображения. И не будет больше ничего, поскольку мир в не тебя не существует.