Генерал-лейтенант Игорь Воронченко: «Захват Крыма начался в 2003 году с конфликта на Тузле».

Начальник Главного управления персонала Генштаба Украины генерал-лейтенант Игорь Воронченко один из тех, кто видел аннексию Крыма изнутри. В 2014 году, когда на полуостров вторглись российские войска, он был заместителем командующего ВМС береговой и территориальной обороны. Россияне пытались переманить Воронченко на свою сторону, а когда это не удалось, взяли его в плен. В интервью QirimInfo Воронченко рассказывает, что аннексия не была спонтанным проектом Кремля — к ней готовились годами.

— В августе прошлого года накануне Дня независимости мы готовились к задержанию группы Ямала. Они готовили теракт, по нашей информации, в Северодонецке. Позднее мы проводили зачистку тех, кто выводил и сопровождал эту группу и в ходе этого вышли на деревню Окнино — километрах в 20 от Северодонецка. Один из окнинцев должен был встретить группу возле Северского Донца и проводить её для проведения диверсии. Этим человеком оказался бывший прапорщик Тихоокеанского флота 50-ти лет. В 2005 он уволился, в 2006 поселился в Окнино. Если другие жители пили, то он занимался спортом и ждал. А теперь подумайте про масштаб: в деревнях Луганска, Харькова, Киева сколько может жить таких же бывших прапорщиков, которые ждут.

Это я к чему? Захват Крыма не был случайной операцией. По моему личному мнению, захват Крыма начался с Тузлы.

— То есть с 2003 года, когда Россия начала сооружать дамбу к островку Тузла?

— Это была пристрелка. Я помню, как россияне насыпали косу — по 700-800 машин в день. Но мало кто знает, что происходило на той стороне. А там, в Новороссийске проводились тактические учения 7-й парашютно-десантной дивизии ВДВ. Мы готовы были отражать агрессию, потому что там проводились командно-штабные учения, практические мероприятия по повышению боеспособности дивизии. Был наготове и Темрюкский батальон морской пехоты, российские пограничники внаглую бросали якорь в наших водах, а когда к ним подходила наша пограничная служба, объясняли, что машина сломалась и т. д.

Что обидно, в том же 2003 году начали сокращать керченский отдельный механизированный полк, а он находился в километре от переправы. А там были «Грады», танки, пехотные подразделения. После тузлинского конфликта убрали полк, дивизион, убрали танки — осталась одна танковая рота.

Все это развалили искусственно. Это была целенаправленная политика Кремля.

— Так что когда Путин говорит, что все начиналось с нуля — это всё ерунда. Вы понимаете, в чем суть?

— Видимо, да.

Произошел развал системы управления всех уровней. Вот существовало Объединенное оперативное командование (ООК), которое было создано по аналогу НАТО и успешно функционировало. Сколько учений было проведено... В 2010 году его разваливают, сокращают. Кто за это ответственный? Бывшее руководство (министром обороны Украины в 2010-2012 гг. был Михаил Ежель, — ред.). Если бы существовала та система управления, ход событий развивался бы по другому варианту.

Военно-морские силы состоят из морского, сухопутного и авиационного компонентов. Морской: в Севастополе был центр морских операций. Сухопутный: был центр войск береговой обороны, его резко начали сокращать в 2012 году. Хотя в 2010 году было решение СНБО об увеличении сухопутной группировки в Крыму.

— Что еще, на ваш взгляд, могло свидетельствовать о планах аннексии?

— У меня было время сложить схему воедино. По моим расчетам, непосредственная подготовка к Крыму началась, когда Россия подала заявку на Олимпиаду в Сочи.

Итак, в 2008 подали заявку. В 2010 создали 4 новые бригады, оснащенные новой техникой. В октябре 2013 под зонтик Олимпиады в Сочи Россия передает эти 4 бригады в оперативное подчинение Южного оперативного округа.

В октябре 2013 года вместо 12 цистерн с топливом на российскую авиационную базу в пгт. Гвардейское под Симферополем приходит 45. Для чего? Для заправки Илов, которые приземлятся позже.

Вот еще факт. 29 января прошел телемост, на котором выступали Аксенов и Мешков (бывший президент Крыма). На нем, я думаю, эти вопросы и обсуждались.

— А если говорить о персоналиях?..

— Крым сдал Владимир Константинов (председатель Верховного Совета АРК, — ред.), он занимал одну из ключевых должностей.

Бизнес Константинова прогорел, и в Украине его ожидала бы тюрьма. Что он делал? Закладывал здания, а затем перепродавал их, как в Ялте.

Константинов везде прослеживался. Незадолго до всех этих событий я говорю коменданту: дай данные, кто куда улетал. Он мне: Константинов находился в Москве.

Владимир Константинов в декабре 2013 просидел в Москве, получал инструкции.

22 февраля, после приезда из Киева тогдашний премьер АРК Анатолий Могилев собрал в Совмине силовиков на совещание. Предмет разговора — ситуация в стране и в Крыму. Константинов сразу высказался, что надо ехать в Москву и просить помощь. На что Могилев его резко осадил. Делайте выводы!

— Официальной датой аннексии считается 20 февраля 2014 года. Эта же дата на российских медалях «За освобождение Крыма». А вы бы назвали какую дату?

— Сосредоточение сил началось раньше. В январе (вероятно, оговорка, и речь идет о феврале 2014 г., — ред.) в пгт Гвардейское в Крыму прилетело два самолета Ил, забитых российскими десантниками. Максимум загрузки в каждом Иле — 225 человека. Вот и считай, батальон.

Операция была спланирована качественно и четко. Повторюсь, что, по моему мнению, ее готовили еще с двухтысячных годов.

— Во время аннексии вы успели побывать в плену у россиян. Как они вас взяли?

Меня вызвали на переговоры на КПП. Сказали, сейчас должен приехать российский генерал, заместитель командующего Южным округом. Потом говорят: он задерживается на 15 минут, водитель перепутал поворот. А затем устроили «маски-шоу» и взяли. Сухие губы, наручники, мешок на голове.

На первый вопрос «В каком статусе меня содержите. Я что, военнопленный?» заместитель командующего Черноморского флота РФ мне ответил: «Можете считать себя военнопленным».

Интересно, что когда меня взяли, то одно из первых обвинений звучало так: вы нецензурно высказывались в адрес нашего высшего военно-политического руководства. А как о нем еще высказываться? А еще я влиял на воинские части и на их командиров.

— Но до этого пытались договориться, склонить на свою сторону?

— Мне лично предлагали генеральскую должность в Ростове и 3-хкомнатную квартиру. Приезжали и от Аксенова товарищи бандитской внешности.

— Гражданские?

— Да, гражданские. Говорят: «Предлагаем тебе пост министра обороны Крыма. Мы вас знаем». У них стояла задача, как можно быстрее склонить меня на свою сторону. У них было досье на меня, знали обо мне всё.

Я этим гражданским говорю: «А если нет?» — «Если вы не сдадите оружие, то мы не отвечаем за вашу безопасность и безопасность вашей семьи». То есть решили меня шантажировать. Я уточняю: «А сколько времени у меня есть?» Они: «Три часа, чтобы сложить оружие».

У меня жена работала в военном госпитале. Я отправился в часть, схватил пробегавшего мимо бойца и с его телефона позвонил своему другу.

Говорю: «Я ничего тебе не говорил, не знаю куда ты её увезешь, но ты должен увезти мою жену». Он ее сразу же увез, 10 дней она прожила в домике в горах, потом ее отправил в Киев, и можно было спокойно вздохнуть.

Якобы так шантажировали Березовского (Денис Березовский — 1 марта 2014 г. был назначен командующим ВМС Украины, на следующий день изменил присяге, — ред.), взяли его жену. Захотел бы, сделал как я.

А знаете, кто звонил последним меня уговаривать?

— Неужто Шойгу?

— Первый заместитель Шойгу, Николай Панков. Звонит и спрашивает: «Как вы смотрите на наше предложение?» — «Я же уже отвечал. Сколько раз вам уже говорить?» — «Ну хорошо».

И через 15 минут меня взяло ФСБ.

— Самая основная причина происшедшего в Крыму — им никто не занимался. В октябре 2013 года в Крыму начали готовить «самооборону». Можно сказать стопроцентно, что доклад внешней разведки о ситуации на полуострове был направлен президенту Януковичу. После того, как я узнал, что в Гвардейском сидят десантники, я заказал паспорт объекта, но это было проигнорировано.

Гвардейское, Севастополь и учебный полигон Опук — это три точки, откуда началась военная фаза операции.

Помню, за полгода до этого приезжали верификаторы из Литвы и сказали, что хотят инспектировать Опук (арендовался ЧФ РФ, — ред.). Инспекционная группа исследовала на вертолете и обнаружила там неучтенную технику. А россияне никак не отреагировали.

А через полгода пошли колонны...

Было такое впечатление, что если все эти машины были забиты личным составом, то мы оказывались просто песчинкой.

— Сколько вообще, по вашим данным, российских войск вторглось в Крым? Борис Немцов в своем докладе писал о 35-тысячном контингенте.

— Не могу сказать точно. Как я говорил, приземлилось два самолета Ил с десантниками. На Опуке мы не контролировали, сколько пришло судов. Пришел батальон из Темрюка — черт его знает, сколько в нем людей было. Тогда было передислоцировано 4 бригады где-то по 2500 человек каждая, плюс части спецназа. Скорее всего, цифра указана верно.

— А сколько на полуострове было украинских военнослужащих?

— Вот говорят, что была группировка в 20 тысяч. Вранье это всё. У нас по штату настолько всё сокращали, что у меня осталось 2190 человек, из них 180 — женщины. 400 бойцов морской пехоты. Бригада в Перевальном примерно в тысячу человек. Около 250 в Керчи и столько же в Симферополе. Практически в центре Симферополя стояла бригадная группа. Боеспособное ядро — батальон морской пехоты в Феодосии, горнопехотный батальон и рота в Керчи.

И это все войска Крыма. И то, к примеру, на танковый батальон было 6 групп аккумуляторов. То есть из 40 танков могли завестись только 6!

— В процентном соотношении сколько среди украинских военнослужащих в Крыму было местных?

— Около половины. За последние годы нам нарезали план на контракт и мы начали принимать на контракт местных. Возле меня стояли матери, плакали: отпустите бойцов своих. То есть происходило давление через семью.

До этого процент был ниже, были солдаты срочной службы. Где-то за год до всех событий срочников убрали. Теперь проблема была в том, что я не знал, кто выстрелит в спину. Могли утром браво докладывать, что все четко, я предан, а в обед сообщают: «Я поднял флаг». Я не могу понять: «Какой флаг?» — «Российский».

23 февраля корпусные офицеры, которых я уважал, приходили, поздравляли меня с праздником. А через десять дней они же стояли против меня с оружием. Некоторые бывшие военнослужащие-отставники всплыли возле КПП частей. Сто процентов, что у России была база всех уволенных. Вот тот, кого ты знал, с кем ты дружил — вот он стоит напротив тебя, перевернутый в один момент.

Кто действительно помог, так это крымские татары. Я уважаю и ценю этот народ!

Раньше все командно-штабные учения в Крыму у нас были против незаконных вооруженных формирований, созданных на базе — внимание! — национальных меньшинств. Это о ком идет речь?

Когда я оставался последним в Крыму мой знакомый крымский татарин сказал мне: «Мы встанем живой цепью, я могу выставить 150 человек». Я ответил, что не хочу в это дело замешивать национальный вопрос.

— Был ли момент, когда можно было остановить аннексию?

Изначально у нас было 6-8 часов, чтобы ударить по захваченному зданию Верховного Совета. 6-8 часов, чтобы принять решение и начать действовать. В этом случае мы действовали и могли поломать хоть как-то замысел Кремля.

Что самое интересное: в октябре 2013 года проводились учения по освобождению заложников в Верховном Совете. Свисток — и мы бы все сделали.

После этого времени уже не было. Народ с ног встал на голову. Кто-то из местных пострадал бы где-то в результате отпора, и Россия имела бы фактор для введения войск.

А через три часа после захвата ВР Крыма из Гвардейского пошли БТРы. Этого нигде никто не указывал. Откуда они взялись? Никто не знает. Мне Могилев звонит: «Твои БТРы?». — «У меня БТРов там нет никаких».

— Иными словами, после того как возможность с крымским парламентом была упущена, последствия от сопротивления агрессору были бы другими?

— Народ поменялся — и это самое плохое. Больше всего действовало, что люди, с которыми ты нормально общался несколько дней назад, сегодня уже стоят против тебя.

Был еще момент, когда можно было застопорить подразделение российских военных, которые вошли в Красноперекопск. Обступить со всех сторон и показать, что перед нами российские военные.

Замысел был батальоном морской пехоты прорваться до перешейка. А его на следующее утро обложили двойным кольцом, поставили три установки «Град», 4 лежки снайперов. Я послал перепроверить эту информацию, она подтвердилась. Я понял, что уже всё.

Никто не знает, что мы трое суток держали кировский аэродром и ждали подмоги. Потом была первая стычка и контакт с подразделениями 7-й дивизией ВДВ России. А затем появились казаки. Что самое интересное, казаки всплыли из бывших военнослужащих. Понимаете масштаб?

— Вы интересовались судьбой бывших коллег, которые изменили присяге?

За исключением комбрига в селе Перевальном, всех уволили. Комбриг как-то держится. Понимаете, предатели даже россиянам не нужны.

—

Рустем Халилов, Семен Кабакаев, опубликовано на сайте  КрымSOS 

http://argumentua.com/stati/kak-rossiya-zakhvatila-krym