Есть у меня друг. Немец. Немец самый что ни на есть породистый,
чистокровный, хотя и потомок в каком-то там колене русских эмигрантов.
Большой любитель рыбалки, настолько большой, что при слове РЫБА он делает
стойку и с затуманившимся взором начинает пускать слюни.
Зовут его Курт. Познакомились мы с ним в Германии, довелось мне там
работать по контракту в начале 90. Русский матерный он знает в
совершенстве ( моя заслуга), русский разговорный со словарем.

И вот захотелось ему как -то поймать БОЛЬШУЮ РЫБУ. Ну рыбы у нас
достаточно, но вот насчет БОЛЬШОЙ... Рыба то есть, но она по причине своих
размеров пропорциональных прожитым годам настолько премудра, что изловить ее
стоит немалых трудов (речь не идет о рыбе весом менее пуда).
Пошел я на поклон к знакомому егерю. Дедок в таком возрасте, что еще
Наполеона наверное помнит, но тем не менее сколько я его знаю, всегда бодр
и прыток не по годам. Всю жизнь он прожил на реке и всю Большую рыбу чуть
ли не поименно знает. Слово зА слово, пузырьком пО столу, разговорил я
деда. Вытер дед усы и молвил;-Будет тебе БОЛЬШАЯ рыба!
Звоню Курту, сообщаю радостную весть. Проходит некоторое время, он
прибывает. Утыканный как ежик колючками удилищами и обвешанный всякими
прибамбасами. Едем к деду. У деда есть лодка. Большая лодка, ровестница
деда, но такая же крепкая и добротная. Плавает на ней дед, или как он
выражается ХОДИТ, он таким образом; берет длинный и прочный шест, стоя на
носу лодки втыкает шест в дно и идет к корме держась за шест. Так
повторяется несколько раз, а когда лодка наберет скорость, можно просто
стоять на корме и шестом, как дед выражается `подсовываться`.
Управляется он с этим шестом просто феноменально и скорость лодки вполне
приличная. Ну так вот, приехали мы с Куртом к деду, приезд как полагается
обмыли и стали снасти настраивать. Курт уже `на полуспущеных` (немец он и
есть немец, что с него взять)пытается сотворить какую-то по его разумения
СУПЕРСНАСТЬ для СУПЕРРЫБЫ. Дед посмотрел, сказал;Выкинь нахуй! и принес из
сарая веревку толщиной с палец и крючки, похожие на якорь от авианосца.
Глаза у Курта стали как блюдца, но так как немцы народ деликатный, он
промолчал. Затем дед повертел в руках всякие супернаучные приманки и тоже
отбросил в сторону. Тут уже стало интересно
мне. Приволок дед древний Карамультук и не сходя с места уконтрапупил пару
каркуш. Обсмолив паяльной лампой, дед приладил их к своим крюкам.
Примерно в метре от наживки присобачил пару кирпичей.
Снасть готова. Курт в ступоре. Дед добывает из сарая пару камер от
грузовика, берет насос и все это хозяйство тащит в лодку. Курт молчит, но
его глаза говорят за троих. Грузимся в лодку, дед по одному ему ведомым
приметам находит в реке место, накачивает камеры, вяжет к ним свои снасти и
швыряет все за борт, потом спокойно суется к берегу и идет домой. Курт в
задумчивости, я, если бы не знал деда, тоже уже был бы весьма озадачен.
Дело к вечеру, доедаем шнапс и баиньки.
Утром порываемся на реку, дед удерживает. Занимаемся хозяйством, причем
Курт все время пристает к деду с вопросами о том, кого мы ловим. Дед
отмалчивается. К вечеру берем удочки и идем ловить просто рыбу.
Курт вылавливает солидного леща кило на 4 весом и счастливый сообщает о
том, что большую рыбу поймал. Сфотографировавшись с ней, собирается
выпустить в реку. Отбираем у него рыбу. Законопослушный Курт, узнав о том,
что мы собираемся съесть рыбу, пойманную ( о ужас!)без соответствующей
лицензии да к тому же не прошедшую санитарного контроля пришел в
неописуемый ужас и с дрожью в коленках все ждал появления `полицай`,
готового нас немедленно арестовать и оштрафовать.
Дрожал он до первой рюмки, потом с аппетитом уписывал жареного леща и
нахваливал искусство деда.
На следующее утро одной из камер, торчащих поплавками посреди реки на месте
не оказалось. Дед с азартно заблестевшими глазами потер руки и сказал;-Ну
ребяты, хороший поросенок уцепился, давненько я таких не лавливал. Надо же,
кирпич за собой таскает! Айда в лодку, счас мы его супостата изловим!
Прыгаем в лодку, начинаем поиски. Весь день кружим по реке, расширяя круги,
а камеры все не видно. Наконец к вечеру дед утомился и решил сойти на берег
перекусить. Я тоже увязался с ним, рыбалка рыбалкой, а кусать хоца. Курт,
охваченный азартом, решил поиски самостоятельно продолжить. Обнаружил он
камеру прямо напротив того места, куда мы подошли после сытного обеда ( или
ужина). Нашел он ее по видимому перед самым нашим проиходом, а посему все
дальнейшие события мне довелось наблюдать со стороны.
Итак, Курт узрел камеру, подплывает к ней и цапает веревку. Сом ( как
оказалось он был очень сердит )недовольный тем, что его потревожили,
немедленно несется прочь, попутно выдергивая из лодки Курта как пробку из
бутылки. Тот еще в полете соображает, что рыбка шутить не намерена, а
посему пора делать ноги. К нашему берегу (ширина Волги в этом месте метров
150)он подплыл ( или подбежал, пес его знает, во всяком случае во время
заплыва он не погружался в воду больше чем по пояс)минут через 5, а это я
думаю тянет на мировой рекорд. Далее было делом техники. Дед метнулся к
соседу, схватил весла, прыгнул в его лодку и на всех парах помелся к
выныривающей из волн камере. Из воды он ее доставать не стал, просто
привязал к ней веревку, а веревку зацепил за нос лодки. Мы стояли на берегу
и наблюдали как сом катает деда по реке. Курт забыл про свою мокрую одежду,
с глазами как у совы смотрел то на меня, то на деда в лодке и беспрестанно
вопрошал;Was ist das? , иногда вставляя; Ни хуя сепе! Потаскав деда с
полчаса, сом утомился и дед стал потихоньку править к берегу. Подошел
сосед, заинтригованный неожиданной прытью деда, уволокнувшего весла и
лодку. Всей толпой уговорить сома вылезти на
берег мы не смогли, пришлось соседу заводить свою древнюю `Ниву`и тащить
рыбку с ее помощью. Вытянули. Померили.2метра 70 см. Вес почти 200 кг. Репа
как котел. Чавкает. Хвостом по песку возит. Курт от радости чуть его не
целует, всю пленку в фотоаппарате перевел, видеокамеру чуть не изнасиловал,
все запечатлеть этого сома старался. Сом в обхвате поболее полметра,
упитанный, и на его фоне Курт как цыпленок выглядит. Смотрю, сосед
бензопилу прет. Оказывается сома разделывать собрался. Курт чуть не в крик,
руки растопырил, сома защищает. Матом как пьяный сапожник верещит, и меня
поближе подтягивает. Не дал сома зарезать, отпустили мы его обратно. Да и
дед слезу пустил, говорит как в молодости побывал, не осталось почти таких
гигантов. Обмыли мы сомово освобождение, на следующий день Курт со всеми
сфотографировался, снасти свои все деду подарил и проводил я его в
Неметчину полного впечатлений о РУССКОЙ РЫБАЛКЕ.
(с)А хто его знаить...