Дон Жуан – архетип западноевропейской литературы. Все его осуждают, но в глубине души завидуют его способности с лёгкостью необыкновенной очаровывать самых неприступных красавиц. Есть подозрение, что под вином инфернального испанского любовника скрывается сам Сатана. Вот статья Википедии, приводимая в сокращении, я затем её прокомментирую и дополню.
Дон Жуан (правильнее Дон Хуан, также встречается Дон Джованни и Дон Гуан) (исп. Don Juan, итал. Don Giovanni) — легендарный испанец, распутник и беззаконник. Персонаж многих художественных произведений (около 150). Прототипом легендарного дона Жуана считается представитель одного из аристократических севильских родов по имени дон Хуан Тенорио. Его смелые любовные и дуэльные похождения, остававшиеся безнаказанными благодаря участию в них близкого друга, короля Кастилии Педро I (1350—1369), долго наводили ужас на всю Севилью, пока наконец небесное правосудие — в лице убитого Хуаном командора дона Гонзаго — не положило конец бесчинствам. Предаваясь вместе с королем распутству и насилиям, дон Хуан похитил дочь командора де Ульоа, убив его самого. Правосудие бездействовало. Тогда монахи-францисканцы решают сами наказать его. От имени молодой и красивой женщины они назначили ему свидание поздно ночью, в церкви, где похоронен командор, убили его и распустили слух, что он низвергнут в ад статуей.
К этой легенде впоследствии примешали другую, также севильскую, главным героем которой является дон Хуан де Маранья, который продал душу свою дьяволу, но после раскаялся и поступил в монастырь. Другой персонаж испанской лирики — Гомес Ариас. С течением времени тип изменяется, по мере смягчения нравов; резкие черты характера, грубость приёмов предшественников Д. Жуана постепенно заменяются более привлекательными качествами, и наконец герой севильской легенды облекается в обаятельную форму, ставшую причиной его популярности.
Дон Жуан — гордый испанский аристократ. Он сластолюбец, посвятивший жизнь поискам чувственных наслаждений. Он с удовольствием нарушает моральные и религиозные нормы — например, соблазняет монашек (в условиях католической Испании особенно крамольное действие). Одним из существеннейших элементов в наслаждении для него является момент утверждения своего господства, момент борьбы с препятствиями, стоящими на пути.
Разработка образа дона Жуана показывает специфику его поведения — он переходит от женщины к женщине, соблазняя их и разбивая им сердца. Принято отличать тип соблазнителя «дон жуан» от типа «казановы», прототип которого, в отличие от дона Жуана, оставлял каждую из своих любовниц с приятными воспоминаниями, а не с ненавистью к себе.
Эти поиски иногда трактуются как поиск им «идеальной женщины», дон Жуан — мечтатель. Например, у Мюссе он всю жизнь стремится к идеалу женщины, вложенному в него богом. Он жертвует гением и славой, он по-настоящему любит и любим и все же переходит от женщины к женщине, в каждой — даже в куртизанке — надеясь найти осуществление своих мечтаний. Напрасно: ни одна женщина, в своём несовершенстве, не соответствует его идеалу (Википедия).
Автор статьи, перечисляя образы Дона Жуана в европейской литературе, нечаянно или намеренно обошёл его разработку в стихотворении Бодлера, а она самая оригинальная! Наверняка в эпоху пера и шпаги, прославившую Испанию, бытовал анекдот: «Почему Дон Жуан не боится попасть в Аид? – Потомучто у Плутона есть жена Персефона!». Как и все добротные старые шутки, и это происходит из русского нотарикона, как и сам образ Дона Жуана. Я нашёл целую россыпь сонетов на эту тему во фрагменте «У подножья – лиса в чалме» (Арсений Тарковский. «Переводчик»). Но сначала – шедевр Бодлера в моём переводе.
ДОН ЖУАН В АДУ
Когда спустился Дон Жуан к волне подземной
И дал Харону свой обол, нищий наглец,
Спесив, как Антисфен, то зоны Средиземной
Челночник не спросил: «Куда везти, стрелец»?
Являя груди сквозь открытые одежды,
В закате чёрном дев обманутых выл сонм,
Как стадо жертвенное, блея без надежды:
«Попал и ты в Аид, любовный обессонм!»
Смеялся Сганарель и требовал оплаты,
Тогда как дон Луис трясущимся перстом
Всем населяющим подземные палаты
Указывал: «Не сын он мне, а чёрт с хвостом!»
Дрожа под трауром (а пост блюла Эльвира!)
Перед супругом, мучившим её
Как вещь, а не как глаз – нотацию клавира,
Что темперирован неплохо – мужичьё! –
Молила истукан, как прежде, улыбнуться
Улыбкой каменной, но мрачно он смотрел.
Спокойный Дон Жуан, не чающий вернуться,
Вперял свой взор в стезю из водоструйных стрел.
Всегда приятно и благородно продолжить древнюю литературную традицию, разработав ставший архетипическим образ так, как до тебя этого никто не делал. Конечно же Дон Жуан, попав в Аид, соблазнит Персофону! Именно эту концовку имплицитно содержит сюжет, избранный Бодлером, что хорошо объясняет завидное хладнокровие лирического героя поэмы. Дон Жуан только что не зевает, наблюдая за чёрной водой Стикса…
Вот Дон Жуан, попавший в ад.
Лодочник, взяв обол, на вёсла
Налёг… О, как грудеобвёсло
Вокруг: «Ты в этом виноват!
Ты соблазнил нас, сиськохват,
Теперь плывёшь хироновёзло
В Аид. Что лыбишься кривёзло?
Допрыгался, доцент-приват!»
Эльвира здесь и Эсмеральда:
«Ты притворился: «Я не враль!», да?
Очаровав, всех обманул!»
Достойна кисти Тициана
Молчала только донна Анна…
От скуки ловелас зевнул.
Чего-чего, а вот Аида
Меньше всего боялся он,
Вот и Родригес здесь Аида* –
Чистейшей чести бастион!**
Добры намеренья твои, да?
Где – в альманахе «Легион»?***
В лапах искусственнораида****
Россия вся и дщерь, Сон
Чей папа*****… Хорхе Луис Борхес,
Вперяя перст дрожащий свой
В сына, взывал: «Носотопорхес!
Ты слышишь этот вопль и вой?
Не сын ты мне, а Чёрт с рогами!
Следит он за воды кругами!»
Жена Плутона Персефона,
Ну… Прозерпина, Кора вдруг
Пред ним предстала: «Ну, мой друг,
Нужен тебе ремонт сифона
И вставка змейки в солдафона
Обувь?****** Смотри, сколько подруг!
Тебе не хватит этих рук,
Чтоб всех обнять их, вскормыш фона
Вригта!******* А мне ты оказать
Ласки свои не пожелаешь?
Вот, это трупная зола, ешь,
Если посмеешь отказать.
А Дон Жуан: «Нет, не посмею,
Богинь я радовать умею!»
Величие твоё, жена Плутона,
Смени на слабость женскую. Она
Богиням гордым тоже ведь дана,
Я ж ученик фон Вригта, не Платона.
Голос-то ниже сделай на пол-тона.
О, как ты не тепла, но холодна…
Богиня! Для меня ты создана,
Я – исторгатель сладостного стона…
Я никогда не посещал притона,
Не отдалась за плату ни одна
Мне женщина, что сделалась родна,
Вели Хирону, плыл чтоб из затона
В грот нимф, там я в объятия питона
Приму тебя, Плутонова жена…
Положение Дона Жуана в аду
Осложняется тем, что страданье в нём вечно.
Как же эллины всё-таки бесчеловечно
Обустроили ад свой: «Золу на в еду!»
Знаю я, делать что, коль в него попаду,
И Плутонова статуя будет увечна,
И не в храме стоять, а в музее, но свечь на
Нашу ночь с Прозерпиной не хватит: «Войду
Дай ещё раз…» «Я сил уж в себе не найду,
Дон Жуан, я овца воя, блею овечно,
Муж мой, этот Плутон, заседать шумновечно
Любит, а про меня он забыл на беду.
Мучит всех злобный бог здесь душеизувечно.
Дай, я к чреслам твоим лучше так припаду…********
*В школе, где я учился, было полно детей с испанскими именами: Эсмеральда, Аида… В нашем классе учился Гарсиа Хосе, которого все звали «Хозик». Он меня терпеть не мог, потому что папа, испанский эмигрант, ставил ему меня в пример как ученика, лучше всех в школе знавшего его родной язык, на котором он ни бум-бум. Я каждую неделю посещал El centro espanol (испанский клуб) – сейчас в этих стенах располагается Союз Писателей Крыма. Там я общался с настоящими испанцами и уже годам к 14 бойко тараторил на этом языке, выучив его настолько, что даже сейчас читаю на нём без особых затруднений. Особенно любил меня сеньор Пако, старик с добрым лицом, который баловал меня шоколадом и кофе и всегда рад был уделить мне время. Уже много позже, увидев фотографии Борхеса, я обнаружил физиогномическое сходство между ним и сеньором Пако… Это я к тому, откуда у хлопца испанская грусть.
**Чистейшей чести бастион – метафора испанского поэта эпохи Возрождения Луиса де Гонгоры де Аргота.
***В 1997 году я с группой нескольких других литературных хулиганов распространил на литературной тусовке, проходившей в Керчи, аланах «Легион», о котором умолчала как отечественная, так и западная литературная критика. Ещё бы! В отличие от других самиздатовских журналов, этот не был проплачен и КГБ, ни ЦРУ, ни даже СБУ, которая к тому времени ещё не существовала. Альманах был посвящён марихуане и являлся самой талантливой её апологией за всю историю мировой литературы.
****К тому времени в 1994 году (ещё при СССР) я издал тиражом 20 000 экземпляров трактат Бодлера о гашише и опиуме «Искусственные Раи».
*****В альманахе «Легион» кроме других опубликованы два стихотворения под общим названием «Иерогамия» (Священный брак):
АЛТАРЬ
Дай заглянуть тебе в глаза.
Ого, как много там востока!
В них хищный блеск или слеза?
Ты и смиренна, и жестока…
Дай заглянуть тебе в глаза.
В них хищный блеск или слеза?
Впусти меня к себе домой,
Оденься в брачные одежды
И мне скажи: «Теперь ты мой!»
Не обмани моей надежды!
Вот, я вошёл к тебе домой.
Шепчи, шепчи: «Ты мой, ты мой!»
Дай я коснусь твоей руки,
И буду долго, томно, нежно,
Словно течение реки,
К тебе ласкаться безмятежно,
Дай я начну с твоей руки,
Словно течение реки.
И ты исторгнешь первый стон,
Когда тебя я стисну властно,
Ты – мой алтарь, а я – твой трон.
Ведь ты на всё уже согласна…
И ты исторгнешь новый стон.
Ты – мой алтарь, а я – твой трон.
Тебе со мной не будет сна,
Пока ты дышишь распалено
И принимаешь в ложесна,
И что-то шепчешь исступлённо…
И мне с тобой не будет сна.
Ты принимаешь в ложесна.
О. как внутри тебя темно,
О, как похожи на страданья
В миг, когда двое суть одно,
Твои стенанья и рыданья…
Россия! Как в тебе темно
В миг, когда ты и я – одно.
ДЩЕРИ СИОНСКОЙ
Пойдём со мной во тьму,
Нас ждёт священный брак.
Как ты, чудесный враг,
Я всё с себя сниму!
Я гол. Мир тих и нем.
На ощупь всё найдём.
Пойдём, пойдём, войдём
Туда. Адам. Эдем.
******В Одессе даже во времена Брежнева сохранились очаги частного предпринимательства – разные кустарные лавочки. На одной из них, прямо на Греческой площади (тогда она называлась ещё Площадь Мартыновского) была надпись: «Вставка змеек в сапоги и ремонт сифонов». Я угорал от этого словосочетания и всегда показывал этот перл всем, кто первый раз был в Одессе.
*******Генрих фон Вригт, основатель нового направления в логике. Создатель основ логики норм, оценок и предпочтений. Эта логика как нельзя лучше описывает выбор в процессе стихотворного перевода. Фон Вригт был ещё жив, когда я защитил свою диссертацию, в которой нашёл практическое применение его теоретическим выводам. Вот фото фон Вригта, явно адресованное мне…
********На эту тему у Бодлера есть знаменитый сонет:
SED NON SATIATA
Божок, исполненный свирепой красоты,
Ты пахнешь мускусом и горечью гаваны,
Какой тебя шаман зачал в ночи саванны,
Колдунья чёрная, исчадье темноты?
Нектар твоей слюны пьянит до дурноты,
Он опия сильней, блаженнее нирваны,
Я вёл к твоим глазам желаний караваны,
Но пить одной тоске из них давала ты.
Мою тебя, остынь, оставь меня в покое,
О, ненасытная! Могу ль я стать рекою,
Чтоб девять раз подряд, как Стикс, тебя обнять?
Тварь сладострастная, чьей похоти звериной
Мне, измождённому, иначе не унять,
Как стать в аду любви холодной Прозерпиной.