38.21.
Фашисты были жизнелюбы
И проиграли нам войну,
А русский ради милой любы
Жизнь отдаёт и за страну.
Гансу исторгнуть ту соплю бы,
Залить бы шнапсом ту вину,
А русский: "Я ей буду люб и
Ушедший в землю, где усну".
Любить жизнь нужно до предела,
После которого уже
Смерть любят больше. Поредела
Рота и стоны в блиндаже.
Хотите - нет, хотите верьте,
В крови у русских жажда смерти.
Философ, больше жизни важно - что?
И умолкают мудрецы земные.
Больше любви для русских ценно то,
Чего не ценят племена иные -
Язык, который знает из них - кто?
Певуч порой как петли он дверные,
С Адамом говорил им Бог зато -
Вот вам стихи, хоть и чуток смешные*.
Язык-игрушка, за него отдать
Не жалко жизнь, лишь смутно понимаешь,
Какая ждёт за подвиг благодать,
И за язык легко смерть принимаешь.
Русский народ - носитель языка,
Который молод вечные века.
Жизнеутверждались здесь фашисты
Принесеньем в жертву своему
Фюреру народов, фетишисты,
Но ради чего, я не пойму.
Русские не белы и пушисты
Как французы - гибнут по уму.
В рукопашной схватке видишь, исты
В час ночной, куда стрелять - во тьму?
Русские не жизнеутверждались,
Убивая просто так людей.
Умирали - и опять рождались,
Ежели не ели лебедей.
Можно, умерев, опять родиться...
Лучше всё же, мир ценя, трудиться.
Фашисты новые суть геи.
Организация у них,
Как древо на одной ноге и
Как столп, что радует слоних.
На древе жизни в апогее
То паразиты. Лишь тронь их,
Вмиг кинут клич свой "эгегей!" и
Вас оставляют так, одних.
До дней последних оставляют.
Вас можно только оскорблять.
Все остальные представляют,
Как хвостиками не вилять
Перед хозяином опасно...
От порчи дерево не спасно.
*Как, например, в этом шедевре:
Людей происхожденье таково:
Бог взял и вдохнул духа в вещество
И духом Его образ и подобье
Запечатлело первосущество,
Прикрывшее листочком бесстыдобье:
- Адам, Адам! Калачил ли ты сдобье?
- Жена, что Ты мне дал, она его
Калачила, ей самое удобье.
- А ты, Ева, не скажешь ли чего?
- Змей искусил меня и от него
Я научилась делать изгладобье.
На нас же кроме листьев ни-че-го!
И вот, мы сшили это ниспадобье,
Ибо мы наги, только и всего!