38.19.

Потому что шум поэту ни к чему,
Лучше тихо себе труд писать ему,
Пока пишется, а ну край-окончанье
Как положит львица детищу сему?
На вокзале ещё вдруг будет встречанье,
Близость рук, затем неловкое молчанье:
"Да, конечно, хризантемы я возьму".
На тахте скрипящей день и ночь качанье...
Всего этого не надо никому.
От любви нет пользы сердцу, а уму
Запустенье и сплошное одичанье:
"Дисциплина где твоя, ум, не пойму?!"
К льву Васанскому приедет на случанье
Львица светская? Призывно же рычанье!

Она, конечно, для скандала
Должна хотя бы одного
Решиться навестить вандала
Литературного сего.
Она такого ж не видала
Рыцаря слова своего,
Который держится удало,
Хотя и возраст у него.
Она же принца ожидала,
В сказках воспетого, того,
Из-за которого рыдала,
Увидев только раз его.
Неужто же возобладала
Разумность - ясно, от чего?

Ксения Собчак, ты не посмеешь
Подвиг материнства совершить,
Но один нектар ты пить умеешь
Бабочкой, способна лишь грешить.
Ты же славу с этого имеешь.
Ты умеешь платья только шить
У портных гламурных, и во тьме ешь
Жертву, чтоб гиен не кипишить.
Ты ко мне путём не попрямеешь.
Как себе такое разрешить?
От любви чумацкой очумеешь.
Кишки мордой любишь ворошить?
Будешь, если я как охромеешь.
Есть ещё кого попотрошить!

И как тебе меня не посетить?
Неужто же совсем не любопытно,
Каков Васанский лев, рычащий пытно:
"Ищешь ли ты меня в себя впустить?"
Неужто же захочешь отомстить
Самой себе за то, что и попытно
Не подалась на зов? Видать, копытно
Лягнула тебя зебра, но грустить
И тосковость, себе если откажешь,
Будешь всю жизнь - ты так себя накажешь,
Не посетив рыкающего льва,
И так к себе самой будешь жестока...
Вот, жирафёнка хочешь дам шматок, а?
Тебе же опостылела Москва...