Был ли Иисус Христос исторической личностью или Он - книжный герой? Погодите осуждать меня за такую постановку вопроса. Пришла пора ответить и на него. Я сошлюсь на Хорхе Луиса Борхеса, который в статье "Буддизм" пересказал свой спор с другом-буддистом: "Почему бы не верить в царевича Сиддхарту, родившегося в Капиловасту за пятьсот лет до начала христианской веры?" Он отвечает мне: "Потому что это совершенно неважно, важно верить в Учение". Он добавляет, следуя скорее фантазии, нежели истине, что верить в историческое существование Будды или интересоваться им было бы чем-либо наподобие смешения занятий математикой с биографией Пифагора или Ньютона. Одна из тем для медитации в монастырях Китая и Японии - сомнение в существовании Будды. Это одно из сомнений, которые они должны преодолеть, чтобы постичь истину".
Я думаю, что Борхес написал эти строки, имея в виду и христианство или даже прежде всего имея его в виду. Сказать в его время прямо: я сомневаюсь в историчности Иисуса Христа - значит опередить события, которые знают свой черёд.
В пользу того, что Иисус Христос - книжный герой, персонаж романа, если угодно, название которому - "Евангелие", говорят чудеса, которые Он творил. Логичным было бы следующее рассуждение: какие чудеса предпочёл бы сотворить Бог, если бы сошёл во плоти на землю: те, которые требуют веры, ли те, которые порождают веру? Ибо истинное чудо от сомнительного тем и отличается, что порождает веру, а не требует её от верующего. Вопрос не так прост с ответом, как кажется на первый взгляд. "Конечно, Господь сотворил бы те чудеса, которые порождают веру!" - Скажет любой или почти любой из тех, кому доведётся отвечать на этот вопрос. А я бы возразил: в первое пришествие Он сотворил бы чудеса, которые требуют веры, а во второе - которые порождают веру. Почему? Потому что человечество должно полностью разувериться в чуде, искуситься и подвергнуться соблазнам, тогда истинное чудо, явленное Спасителем, будет действовать не как простое доказательство Его божественности, а как целительное лекарство от неверия. Вот почему я не исключаю, что Иисус Христос в первое пришествие был-таки исторической личностью, и Он намеренно творил соблазнительные для веры чудеса, чтобы во второе Своё пришествие исцелить мир от бледной немочи атеизма чудесами, которые будут несомненны.
Но, согласитесь, справедливо будет уважать мнение и тех, кто убеждён, что Иисус Христос - это литературный персонаж, пришедший в мир как Бог Слово. Отсюда следует, что евреи распяли Мессию не в реальном историческом пространстве-времени, а в литературном, и вменять им, что "очень давно они Б-га распяли", значит совершать ту же ошибку, что и ковбой, расстрелявший в театре отрицательного персонажа пьесы. Из такого воззрения, между прочим, следует и то, что Иуда Искариотский вовсе не предатель Иисуса Христа. Предатель - совсем другой ученик. Знаток Евангелия подтвердит, что в его душе не раз закрадывались такие мысли, но он гнал их, подчиняясь дисциплине церкви. И правильно делал... Такова точка зрения Иудеев. Они не отрицают, что Благая Весть - это творчество еврейского гения. Они утверждают только, что здесь важно учение, а не историчность главных персонажей.
Итак, обе точки зрения имеют равное право на существование. Я думаю, что христаинская церковь грядущих времён станет едина, но в ней будут и темы для богословских дискуссий, и одной из таких тем станет, несомненно, разговор об историчности Иисуса. Принадлежность к тому или иному лагерю не должна приводить к расколу среди верующих. Это два равноправных взгляда на прошлое. Тема для медитации, если угодно.
Был ли Иисус Христос исторической личностью или Он - книжный герой? Погодите осуждать меня за такую постановку вопроса. Пришла пора ответить и на него. Я сошлюсь на Хорхе Луиса Борхеса, который в статье "Буддизм" пересказал свой спор с другом-буддистом: "Почему бы не верить в царевича Сиддхарту, родившегося в Капиловасту за пятьсот лет до начала христианской веры?" Он отвечает мне: "Потому что это совершенно неважно, важно верить в Учение". Он добавляет, следуя скорее фантазии, нежели истине, что верить в историческое существование Будды или интересоваться им было бы чем-либо наподобие смешения занятий математикой с биографией Пифагора или Ньютона. Одна из тем для медитации в монастырях Китая и Японии - сомнение в существовании Будды. Это одно из сомнений, которые они должны преодолеть, чтобы постичь истину".
Я думаю, что Борхес написал эти строки, имея в виду и христианство или даже прежде всего имея его в виду. Сказать в его время прямо: я сомневаюсь в историчности Иисуса Христа - значит опередить события, которые знают свой черёд.
В пользу того, что Иисус Христос - книжный герой, персонаж романа, если угодно, название которому - "Евангелие", говорят чудеса, которые Он творил. Логичным было бы следующее рассуждение: какие чудеса предпочёл бы сотворить Бог, если бы сошёл во плоти на землю: те, которые требуют веры, ли те, которые порождают веру? Ибо истинное чудо от сомнительного тем и отличается, что порождает веру, а не требует её от верующего. Вопрос не так прост с ответом, как кажется на первый взгляд. "Конечно, Господь сотворил бы те чудеса, которые порождают веру!" - Скажет любой или почти любой из тех, кому доведётся отвечать на этот вопрос. А я бы возразил: в первое пришествие Он сотворил бы чудеса, которые требуют веры, а во второе - которые порождают веру. Почему? Потому что человечество должно полностью разувериться в чуде, искуситься и подвергнуться соблазнам, тогда истинное чудо, явленное Спасителем, будет действовать не как простое доказательство Его божественности, а как целительное лекарство от неверия. Вот почему я не исключаю, что Иисус Христос в первое пришествие был-таки исторической личностью, и Он намеренно творил соблазнительные для веры чудеса, чтобы во второе Своё пришествие исцелить мир от бледной немочи атеизма чудесами, которые будут несомненны.
Но, согласитесь, справедливо будет уважать мнение и тех, кто убеждён, что Иисус Христос - это литературный персонаж, пришедший в мир как Бог Слово. Отсюда следует, что евреи распяли Мессию не в реальном историческом пространстве-времени, а в литературном, и вменять им, что "очень давно они Б-га распяли", значит совершать ту же ошибку, что и ковбой, расстрелявший в театре отрицательного персонажа пьесы. Из такого воззрения, между прочим, следует и то, что Иуда Искариотский вовсе не предатель Иисуса Христа. Предатель - совсем другой ученик. Знаток Евангелия подтвердит, что в его душе не раз закрадывались такие мысли, но он гнал их, подчиняясь дисциплине церкви. И правильно делал... Такова точка зрения Иудеев. Они не отрицают, что Благая Весть - это творчество еврейского гения. Они утверждают только, что здесь важно учение, а не историчность главных персонажей.
Итак, обе точки зрения имеют равное право на существование. Я думаю, что христаинская церковь грядущих времён станет едина, но в ней будут и темы для богословских дискуссий, и одной из таких тем станет, несомненно, разговор об историчности Иисуса. Принадлежность к тому или иному лагерю не должна приводить к расколу среди верующих. Это два равноправных взгляда на прошлое. Тема для медитации, если угодно.
35.18.
Чудесные выздоровленья
Сфальсифицировать легко,
И принимает поздравленья
Дышавший, но неглубоко.
Стал бы Господь, сыны трезвленья,
Так чудотворствовать? Руко-
Положенье для избавленья
От смерти - чудо велико!
Есть чудеса - для изумленья,
Их сотворенье высоко,
А не над верою глумленье -
Эх, расстоянье далеко,
Чтоб разглядеть следы трупленья.
Умер-не умер? Втань, дурко!
Иисус - это такая
Иудейская мечта:
Сходит к людям Бог, всех кая
И прощая в миг креста,
Злым делам не потакая -
Вот добро! Вот красота!
И чтал книгу пока я,
Соблазнился неспроста.
И зачем бы Иисусу
Из чудес творить те лишь,
Что склоняют ум к искусу?
Разум, разум! Ты шалишь!
Чудо веру - порождает,
А не в ней себя нуждает...
Евангелие - это детектив,
В котором Христа истинный предатель
Себе живёт, волосья отпустив,
Апостолов последних председатель.
Ученику Господь, низость простив,
Оставил Свою Матерь, благ податель,
Он знал, что ученик зело ретив
В речах, ну а народ, он сострадатель -
Конечно, не оставит голодать
Марию с ним, и в то же время к жёнам
Был равнодушен ученик тот. Ждать,
Что к ней приступит Иоанн с рожоном,
Можно хоть вечность - не приступит, но
Будет служить, да кланяясь земно.
Евангелие - книга, но она
Не выдумана - вычитана, значит
Как всё писанье свыше нам дана.
Дух истину при чтенье не иначит.
Христос сошёл, огромная страна,
К вам во плоти - и с ближними куначит.
Есть в жизни у Него жена, война...
И чит Дух применять будет, и начит.
Не выдумана - чтением честна
Книга, её кто только не толмачит!
Читающего разве в том вина,
Что буква предлагает нам сама чит?
Жизь - тоже книга. Да, ещё одна,
Где в чёрно-белой фильме флаг кумачит.
