Где-то до 22 октября 1914 года у них было все нормально. Все было так замечательно, необыкновенно, неописуемо... Теперь можно прочитать 1 стихотворение цикла «Подруга» снова, и все станет на свои места.

Но очнувшись от  взрыва эмоций, Марина совсем запуталась. Она не такой представляла любовь! Не такой! Где Татьяна, с ее неразделенной любовью? Они обе любят. И протест против общества какой-то несерьезный получился... (Обратная сторона любви Татьяны Лариной — любовь Анны Карениной). Все приняли этот роман с Соней почти как должное. Даже муж, даже родственники, только изредка косо поглядывали... И это все?.. Но кто ей что мог сказать? Да и кого бы она послушалась. Она же — КТО! И если она сама себе это разрешила, то тут уже никто ей не указ. Тем более в то время, когда вокруг сплошь и рядом... особенно в кругах творческой элиты...

Да, испугалась Марина. Испугалась такой лавины чувств и эмоций и неопределенности, невозможности выбора. Просто появился страх... И Марина, возможно, вспомнила о дочери, о «любимом» муже... Страшно, ведь очень страшно, когда не знаешь, что тебе несет следующий шаг — как по канату над пропастью в полной темноте... Полная неизвестность и неопределенность, когда после очередного шага ты можешь упасть в пропасть, натолкнуться лбом на стену или... или там начнется обычная ровная-ровная дорога и зажжется свет. Так что, страх не за будущее — нет, за настоящее испугалась Марина.

С другой стороны — то же самое, те же страхи... Я не уверен, что такой сильной любовь у Сони была раньше (возможно, подобное чувство или даже сильнее было у нее потом — с Веденеевой — очень похоже по стихам). Но тогда, в первый раз. Такая новизна даже для Сони... Комплексы, они так быстро не преодолеваются, то есть преодолеваются, но не сразу, надо было столько раз ошибиться, чтобы потом выйти на нужную дорогу. Как мне кажется, Соня решила дать все возможное своей любимой, а та приняла... Все приняла, как ни странно... И что делать дальше? Неизвестно. Дорогу, предназначенную двоим, трудно идти одной.

И в сердцах Соня сказала какую-то глупость, что вот она — Марина, получив все, — уйдет...

Дальше — глобальный скандал, истерика... Марина убегает... Как она думает, навсегда. В четвертом стихотворении цикла «Подруга» написано, что они поругались. Соня сказала, что сейчас Марина уйдет в ночь к мужу, дочке, семье, а потом, и вообще, пройдет мимо... Для Марины это было как ковш холодной воды на голову на морозе. Это была жестокая правда. Марина взорвалась и умчалась, хлопнув дверью. Умчалась навсегда, чтобы никогда не возвращаться в этот дом, и обходить ее, Соню, десятой дорогой...

Наступило утро 23 октября. Марина осмысливала, что произошло вчера? Что это было вообще? «Была ль любовь?» (2П) Вся лишняя энергия, связанная с разрывом, да и с предыдущими перенасыщенными днями выплеснулась в гениальное стихотворение: «Под лаской плюшевого пледа». Марина в замешательстве. Она не понимает что произошло. Это все — «для чего не знаю слова» — закончилось. Это не укладывалось в ее понятие любви. Такой любви она еще не знала, она даже намечтать себе такую не могла. Как намечтать вкус экзотического плода о котором знаешь только его название, и то на неизвестном языке? Поэтому она и восклицает: «Что же это было?» Она перемучивается снова, все передумывает вновь... И не может понять, правильно ли она поступила, победила ли она? Ведь она не может быть побежденной... Не может... Но «чего так хочется и жаль?» Хочется ли? Да. Но если этим она станет побежденной? Этого нельзя допустить ни в коем случае. И спросить не у кого. У Сони нельзя. А сибирский кот все равно не скажет... Все приходится решить самой. И она решает забыть, раз все так закончилось... Закончилось...

Но снова в третьем стихотворении все мысли там, в тех днях: «Какое то большое чувство Сегодня таяло в душе». Но искусство забвения усвоено. Стоя у окна и барабаня по нему пальцами, Марина уже не жалеет себя, она просто констатирует факты:

И несмотря на то, что Марина одна, ей приходят новые мысли, что ни она, ни Соня душой не лучше и не хуже, чем первый встречный, чем Вселенная (в виде перламутровых луж с расплескавшимся в них небосводом), и ей даже не жалко нищую певицу... Странно, раньше всегда было жалко... Это, наверное от того, что она правильно решила: расстаться... и забыть. Значит, 25 октября 1914 года Марина твердо решает: этот вид любви испытан. Хорошего понемножку. Слишком все неразборчиво, нелинейно, не «так ясно, просто и грубо-грубо!» (СС 6/1 47), запредельно. Повторить еще раз такое, опасно. Но она 22-го прошла мимо. И теперь уже точно — навсегда.

На следующий день, как бы подводя итог всей своей встрече с Соней, она пишет стих-прощание, в котором пытается оправдать перед собой свой же поступок... Получилось ли? Скорее нет. Но ей та-а-ак хотелось...

А в это время на другом конце Москвы мучается Соня. И проблемы почти те же, и жизни их до того похожи...

Но как, тоскуя, не спросить хоть раз:

И где она ошиблась, возможна ли эта любовь на краю бездны? Может, она не ту нашла, но почему тогда так болит душа? Зачем она так сказала? И почему Марина убежала и не приходит? Столько почему? «Сердце это не твое ли?» (Газелы, СП 288) — все, все хотела отдать ей, подарить... Она отказалась? Она ушла к нелюбимому, но который ее любит, поэтому все и прощает... Да и как ее можно не простить? Она же такая!!!

Проходит день, другой, третий... Сплошное одиночество, ожидание чего-то. Узнав от кого-то, что Соня поругалась с Мариной, пришла та, бывшая, — Раечка (Ираида Альбрехт). «Надо будет ей все сегодня рассказать... Я больше не хочу с ней встречаться. Я больше не смогу с ней быть...» — думала Соня. Но вместо того, чтобы сразу все сказать, она решила ей на прощание сначала устроить праздник, а скорее всего, Раечка и заставила его устроить... Но, оказывается, их видела Марина...

Многие исследователи утверждают, что Соня была не только роковой женщиной, но и Дон-Жуаном в юбке, ссылаясь на 5-е, 13-е, 14-е стихотворения цикла «Подруга» М. Цветаевой. Но сохранившиеся сведения о Соне приходят в противоречие с этим. Сколько женщин было у Сони за 32 года, начиная с 16-летнего возраста? По пальцам пересчитать можно: Полякова, Альбрехт, Цветаева, Эрарская, Цубербиллер, Веденеева... И все? С каждой долгий роман, если не годы, то десятилетия. Постоянство — основная черта Софии Парнок в отношениях со своими подругами. А у Марины за любой год, начиная с 1916-го, несоизмеримо больше, правда, это касалось мужчин, женщин было гораздо меньше.

КАК ЭТО БЫЛО
В мусульманском Пакистане, где между этническими группами мохаджиров и пуштунов царит жестокая вражда, любая несанкционированная романтическая связь неминуемо наказывается смертью - удушением или забиванием камнями. Это не помешало 30-летнему мохаджиру Ахсану Канвару влюбиться в 19-летнюю Афридифром Риффат, семья которой принадлежала к пуштунам. Узнав об их тайном романе, братья девушки пришли в ярость.

Они объявили, что если Ахсан будет ошиваться неподалеку, они убьют и его, и свою сестру. Ахсан решил уехать за границу и забыть свою девушку. Однако разлука ничего не изменила. В конце концов он вернулся и предложил возлюбленной бежать вместе с ним. Когда новость об их тайном бракосочетании стала известна, семья Афридифром заявила полиции, что их дочь была похищена, солгав, что она уже состояла замужем за другим. Созванный совет старейшин приговорил Ахсана и Афридифром к смерти. Полиция вскоре арестовала Ахсана по обвинению в связи с замужней женщиной. Во время суда над Ахсаном семья Афридифром убеждала судью, что их дочь заставили выйти замуж против ее воли, но когда девушка заявила, что вышла замуж по любви, обвинители потерпели поражение. В конце концов члены семьи девушки решили попросту пристрелить своего новоявленного зятя прямо в суде. Одна пуля прошла рядом с сердцем Ахсана, другая разорвала ему кишечник, а третья попала прямо между двумя позвонками. Ахсан выжил, но теперь ему придется передвигаться на костылях всю оставшуюся жизнь. Он выписался из госпиталя, и с тех пор влюбленные скрываются. Они живут в постоянном страхе, понимая, что враждебно настроенная родня не оставит попыток отомстить. Влюбленные пытались получить политическое убежище а границей, но пока им это не удалось.

КАК ЭТО БЫЛО
"Смотреть на нее было все равно, что смотреть порнографию". Именно так великий британский трагик Ричард Бартон описал Элизабет Тэйлор, впервые увидев ее на съемочной площадке фильма "Клеопатра" в 1962 году. Первой же их совместной сцены было достаточно, чтобы одурманить Бартона. По сценарию актеры должны были поцеловаться, но так увлеклись, что режиссер заорал во все горло: "Снято, снято, снято - если вас это еще интересует!" Невзирая на то, что у обоих были семьи, Бартон и Тэйлор закрутили страстный роман. Обманутые половины негодовали: муж Тэйлор обнаружил неверность жены и сообщил о происходящем жене Бартона, которая устроила любовникам скандал на съемках. В 1964 году Бартон и Тэйлор поженились. Они вели разгульную жизнь, покупая яхты, великолепные автомобили, меха и роскошные дома. Бартон подарил Тэйлор самый дорогой в мире бриллиант, который обошелся ему примерно в $1,5 миллиона. Однако жизнь влюбленных состояла не только из роз и секса. Бартон и Тэйлор были запойными пьяницами: он начинал день с трех бокалов "Кровавой Мэри", а она никогда не выходила из дома без бутылки виски. В 1970-м врачи сказали Бартону, что он не проживет и года, если не откажется от спиртного. Он выдержал 140 дней полной трезвости, но Тэйлор сообщила ему, что в таком виде он "неинтересен". Испугавшись, Бартон тут же опустошил бутылку бурбона, и все пошло по-прежнему. Пьянство разрушило их отношения, и в 1974 году они расстались, а в 1975 году поженились вновь, но опять расстались через четыре месяца. Позже, когда Бартона спросили, любит ли он ее еще, тот ответил: "Конечно, люблю, но она же не может за мной ухаживать!" Когда Тэйлор в 1984 году сообщили о его смерти, она истерически рыдала.

КАК ЭТО БЫЛО
Галина Кузнецова - последняя любовь Ивана Бунина - перевернула всю жизнь писателя. Через год после их первой встречи 55-летний Бунин предложил 25-летней Галине жить вместе с ним и его женой Верой Муромцевой в Грассе на вилле "Бельведер"... в качестве секретаря, ученицы и приемной дочери. В этой истории поразительно то, что законная супруга писателя, сначала сетовавшая, что муж на старости лет сошел с ума, постепенно убедила себя в полной невинности отношений учителя и ученицы. В "Бельведере" всегда было полно людей, которые с болезненным удовольствием перемывали кости семейству Бунина, злословя по поводу наивности Веры Николаевны. Впрочем, вряд ли она была уж так наивна, скорее хотела казаться таковой, чтобы не потерять любимого мужа, друзей и остатки самоуважения. Впрочем, уравновешивать этот неравнобедренный любовный треугольник через два года согласился некто Леонид Зуров, молодой литератор, приглашенный Буниным в ноябре 1929-го в Грасс погостить. Так случилось, что задержался он в семье Буниных на 20 лет, при полной поддержке самого Ивана Алексеевича. Вера Николаевна опекала Леонида, как собственного сына, что существенно отвлекало ее от крамольных мыслей...

А писателя интересовала только Галина. После вручения Бунину Нобелевской премии, возвращаясь из Швеции во Францию, Галина Кузнецова заболевает. Ее оставляют лечиться в Германии в семье писателя Федора Степуна. Там Галя знакомится с его сестрой, оперной певицей Маргой. И тут происходит нечто невообразимое. Галя влюбляется в Маргу Степун с такой силой, с какой никогда не была влюблена в Бунина. Она возвращается в Грасс, а следом за ней приезжает Марга и тоже поселяется в "Бельведере". Так заканчиваются для Бунина семь лет, проведенных в любви и согласии с Галиной Кузнецовой. Теперь ее любовь принадлежит только Марге. Но жить им не на что, и Бунин содержит противоестественно влюбленную парочку еще восемь лет. Иван Алексеевич не мог понять и принять дикую измену своей последней любви. Марга и Галина покинули Грасс в 1942 году и прожили вместе всю оставшуюся жизнь. А Иван Бунин остался на вилле, чтобы закончить жизнь в полной нищете, сочиняя свои великие истории любви.

КАК ЭТО БЫЛО
Малодушные мужчины часто обнаруживают, что их повелительницы заставили их бросить курить, отказаться от футбола и сменить великолепный мотоцикл на экономичный семейный автомобиль. Однако все это мелочи по сравнению с жертвой принца Эдуарда Виндзора, который ради женщины отказался от права быть королем Британии. Уоллис Симпсон, дважды разведенная американка с рыбьим лицом, вовсе не была сказочной принцессой. Ее власть над принцем приводила всех в недоумение. Говорили, что Эдуард стал настоящим рабом Симпсон: помогал ей одеваться, умолял о позволении выкурить сигарету и даже красил ей ногти на ногах. Ходили слухи, будто Уоллис поймала Эдуарда в ловушку с помощью экзотических сексуальных практик, которым она научилась на Востоке. В 1935 году Эдуард задумал жениться на своей возлюбленной, но прежде чем он набрался мужества, чтобы сказать об этом папаше, его отец король Георг V умер. Томящийся от любви принц был коронован и стал Эдуардом VIII, а королям, как известно, запрещено жениться на разведенных женщинах. Эдуард проводил все свое время с Уоллис, но вскоре сплетни вокруг этой пары распространились настолько широко, что тогдашний премьер-министр Стэнли Болдуин сурово сказал королю о необходимости избавиться от любого повода к враждебным пересудам. Вместо этого Эдуард во всем сознался, сообщив, что намерен жениться на миссис Симпсон. Премьер-министр отказался санкционировать столь некоролевское поведение, и в декабре 1936-го о "романе века" узнал весь мир. Король Эдуард выступил по радио и сообщил своим верноподданным немыслимую новость: он собирается стать первым в истории английским монархом, добровольно оставившим престол. Этот кризис любовники переживали врозь: им было запрещено встречаться до завершения бракоразводного процесса Уоллис. Они воссоединились во Франции в 1937 году и вскоре поженились.

Хотя сейчас на дворе август, а не январь, что ж, тем более хочется прохлады, а эта волшебная история вносит прохлады в иссушенные зноем мозги...

 "Как повествуется в одной знаменитой древней легенде, некогда в прекрасных рощах Ливана родились три кедра. Кедры, как всем известно, растут очень-очень медленно, так что наши три дерева провели целые века в раздумьях о жизни и смерти, о природе и человечестве.

Они видели, как на землю Ливана прибыли посланники царя Соломона и как затем, в битвах с ассирийцами, земля эта омылась кровью. Они видели лицом к лицу заклятых врагов – Иезавель и пророка Илию. При них был изобретен алфавит; они дивились, глядя, как мимо проходят караваны, груженные красочными тканями.

И в один прекрасный день кедры решили поговорить о будущем.

- После всего, что мне довелось повидать, - сказал первый, - я хотел бы превратиться в трон, на котором будет восседать самый могущественный царь на земле.

- А я хотел бы стать частью чего-то такого, что на веки вечные преобразит Зло в Добро, - сказал второй.

- А что до меня, - сказал третий, - то я желал бы, чтобы люди, глядя на меня, всякий раз вспоминали о Боге.

Прошли годы и годы, и вот, наконец, в лесу появились дровосеки. Они срубили кедры и распилили.

У каждого кедра было свое заветное желание, но реальность никогда не спрашивает, о чем мы мечтаем. Первый кедр стал хлевом, а из остатков его древесины соорудили ясли. Из второго дерева сделали грубый деревенский стол, который позже продали торговцу мебелью.

Бревна от третьего дерева продать не удалось. Их распилили на доски и оставили храниться на складе в большом городе.

Горько сетовали три кедра: «Наша древесина была так хороша! Но никто не нашел ей достойного применения».

Время шло, и вот однажды, звездной ночью, некая супружеская пара, не нашедшая себе крова, решила переночевать в хлеву, построенном из древесины первого кедра. Жена была на сносях. Той ночью она родила сына и положила его в ясли, на мягкое сено.

И в тот же миг первый кедр понял, что мечта его сбылась: он послужил опорой величайшему Царю Земли.

Несколько лет спустя, в одном скромном деревенском доме люди сели за стол, сделанный из древесины второго кедра. Прежде чем они принялись за еду, один из них произнес несколько слов над хлебом и вином, стоявшими на столе.

И тут второй кедр понял, что в этот самый миг он послужил опорой не только чаше с вином и блюду с хлебом, но и союзу между Человеком и Божеством.

На следующий день из двух досок третьего дерева сколотили крест. Через несколько часов, привели израненного человека и прибили его к кресту гвоздями. Третий кедр ужаснулся своей участи и принялся проклинать жестокую судьбу.

Но не прошло и трех дней, как он понял уготованную ему долю: человек, висевший на кресте, стал Светочем Мира. Крест, сколоченный из древесины этого кедра, превратился из орудия пытки в символ торжества.

Так исполнилась судьба трех ливанских кедров: как это всегда бывает с мечтами, мечты их сбылись, но совсем иначе, чем они себе представляли".

Пауло Коэльо.